Чтение онлайн

Может быть, Айнору показалось, а может, лебедь и правда кивнул. Как бы то ни было, он в самом деле неторопливо, будто нехотя, двинулся вниз по течению.

– Вот и хорошо, - удовлетворённо кивнула богиня. Потом, словно вдруг вспомнив что-то, она посмотрела Айнору за спину:

– Ну, как они здесь без меня?..

Айнор проследил за её взглядом - и не поверил своим глазам: вдоль берега тянулись ряды вырытых в песке ямок, а в них, словно в колыбельках, лежали младенцы. Совсем как в песнях...

Вот только все эти малютки не были мёртвыми! Айнор, со сжавшимся сердцем ожидавший увидеть серые личики и окоченевшие тела, изумлённо разглядывал розовые пухлые щёчки и чмокающие во сне губы. Один младенец тут, рядом, в вышитой рубашечке, беспокойно захныкал, словно готовясь заплакать. На время забыв про гостя, Вейна взяла ребёнка на руки.

– Малыша я усыпляю, - мурлыкала она, привычно укачивая дитя, и Айнор узнал знакомые слова колыбельной, которую, быть может, пела ему и его собственная мать, - Убаюкиваю детку -

Спи, усни скорей, мой птенчик,

Засыпай, мой медвежонок...

Айнор вновь обрёл дар речи, хоть и не до конца.

– Но они ведь... мёртвые?
– спросил он, почему-то шёпотом.

Вейна бережно уложила младенца обратно в кроватку в тёплом - Айнор чувствовал это даже сквозь сапоги - песке.

– Маленькие не сразу понимают, что умерли, - объяснила она.
– Когда только-только из темноты - и сразу обратно... Некоторые поначалу плохо спят. Потом ничего...

Она с такой нежностью смотрела на чужих малышей, что Айнор не выдержал и спросил:

– Почему ты не заведёшь своих? Не все мужчины такие, как я. Кто-то наверняка тебе подошёл бы...

Вейна взглянула на него как-то странно.

– Ах, - сказала она.
– Так вы, люди, считаете это моим выбором?..

Она сделала пару бездумных шагов вдоль песчаных колыбелей, словно проверяя, всё ли в порядке, но едва ли на самом деле их видела.

– Что ж, наверное, моя история в обмен на твою, так будет честно...
– она вздохнула.
– Знаешь песню о том, почему кукушка не вьёт гнёзд?

Конечно, Айнор знал. Это была песня-урок, песня-запрет - о брате, полюбившем сестру, как жену. Желать сестру или брата по сей день было одним из самых постыдных, самых тяжких грехов, потому-то эту руну и пели так часто - чтобы она запомнилась... Тех двоих несчастных ждала жестокая кара. Проклятые отцом, они превратились в птиц, чтобы никогда больше не ступить на землю, и телесная любовь отныне тоже была для них под запретом...

– В песне не говорится о том, - мягко сказала Вейна, - что у них была третья сестра.

И тогда Айнор понял.

Птицы... Лебедь и кукушка. Он никогда не слышал о других детях Пейве, о них не было ни слова ни в одной из песен, даже в этой, но чему удивляться - о позоре проще молчать...

– Они близнецы, - Вейна отстранённо следила за полётом ласточек, - близнецы всегда к беде... Моя сестра была хозяйкой лесов, а мой брат - хозяином вод. Конечно, с тех пор их место заняли другие. Я не была изгнана и не стала птицей... но остальное при мне.

Это не так-то легко было осмыслить.

– Но причём здесь ты?!

Вейна пожала плечами.

– В гневе наш отец не владеет собой. Он... не подумал. Проклиная, не назвал их по именам. Он сказал "мои дети". "Мои дети не будут знать любви"... Никакой. Даже объятий. Даже коснуться с нежностью и то нельзя.

А ты ещё думал, что это с тобой обошлись нечестно.

Айнор тряхнул головой.

– А что случится, если вы нарушите запрет?

– Ты не понял, - устало сказала Вейна.
– Папин запрет не нарушить. Мы не можем. Не потому, что боимся или что-то - просто не можем, и всё. Никак.

Что он мог сказать на это? Ей, вечной деве из песен - деве не из гордости, как они все верят...

– И... как же ты?

Вейна невесело усмехнулась.

– Так и живу... не зная.

Ласточки, свистя, носились над водой.

– Вейнамейна!

От звука этого голоса Айнору разом стало очень, очень холодно. Он не слышал его раньше, но сразу понял, чей он.

Кого он ожидал увидеть? Чудовище? Древнего старца? У кромки леса стоял совсем ещё не старый человек, крепкий, осанистый, серьёзный и уверенный, как хороший зажиточный хозяин; он не носил бороды, а чёрные волосы лишь слегка тронул иней седины. Почему же Айнор узнал его с первого взгляда?

– Можно мне войти и говорить с тобой?
– спросил человек, который, конечно, не был человеком. Его голос был глубоким, как вода.

– Маррас, - сказала Вейна без улыбки.
– Входи.

Только после этого добротный сапог хозяина края мёртвых ступил на её песок.

– Тебе Корпи рассказал, - это был не вопрос, и в нём открыто звучало отвращение.

Маррас кивнул.

– Да. Я тоже считаю, что Пейве мог бы найти на его место кого-нибудь получше.

Взгляд его тёмных глаз лёг на Айнора, намертво придавив того к земле.

– Так вот какой он, - мягко сказал бог, - мой лодочник.

У его ног мелькнула тень, встала в полный рост, из плоской становясь подобием человека, и Айнор, ощутив приступ тошноты, вдруг узнал: не просто тень - его тень...

– Значит, тот улизнул, - проговорил Маррас.
– Что ж, пусть, будем считать, что своё наказание он отбыл... Но ты должен был знать, что тебя всё равно будут искать и найдут. Хотя бы потому, что только прежний лодочник может назначить нового... Если тот будет достаточно глуп, чтобы согласиться.

Айнор молчал.

– Идём, - теперь в голосе бога пряталась не знающая милосердия сталь.
– Ты уже причинил нам достаточно хлопот. Пора возвращаться к работе.

– Маррас!

Он стоял на мелководье. Молодой мужчина с длинными волосами цвета льна и короткой бородкой, он был удивительно красив; узкие ступни, виднеющиеся сквозь воду, побелели от холода, зато в руках у него была верёвка, и, ещё не успев поглядеть, Айнор знал, что она привязана к носу лодки.

Надо же, как быстро он обернулся. Впрочем, не Айнору ли, проведшему в Мари вечность и ещё половину, знать, что время там течёт совсем иначе...