Чтение онлайн

– Маррас, - повторил Ивар, потому что это был он, пусть и не в лебединых перьях, - оставь его, раз он не хочет. Я хочу.

Бог мёртвых даже не повернул к нему головы.

– Какое мне дело до твоих желаний?
– бросил он.

Ивар поморщился.

– За что ты меня невзлюбил?
– фыркнул он.
– Я провинился не больше, чем вот она! Если тебе нужно кого-то ненавидеть, ненавидь нашего отца! Если бы он хотел, он давно бы уже-...

– Он не может!
– вдруг вскрикнула Вейна неожиданно ломким, высоким голосом.
– Он не может, ясно?! Мы с ним говорили об этом, и он тоже жалеет о том, что сделал, но даже он сам не может отменить своё слово! Он - он просил у меня прощения, и вы не знаете, не знаете, каково... Это в тысячу раз хуже, чем когда он злится, и, пожалуйста, перестаньте, прекратите оба!

На какое-то время мужчины замолчали. Потом, совсем другим тоном, Ивар сказал:

– Маррас, тебе ведь нужен лодочник. Позволь мне.

Хозяин Мари пренебрежительно пожал плечами.

– Мне всё равно, кто им будет, лишь бы больше не сбегал.

Сын Пейве усмехнулся из-под светлых усов.

– Не сбегу, - успокоил он.
– Я ведь не могу ступить на землю, забыл? Ни на том берегу, ни на этом.

– На своём берегу я не жду ни тебя, ни твою Инари, - сквозь зубы процедил Маррас.

У Айнора пересохло в горле. Сами собой заныли намозоленные веслом руки.

– Ты правда этого хочешь?
– хрипло выдохнул он.
– Но... почему?

– Вся моя жизнь - в этой реке, - Ивар пожал плечами.
– Вечная, между прочим, жизнь, умирать, - он с усмешкой кивнул в сторону бога мёртвых, - не разрешают... В лодке вода хотя бы будет снаружи.

Маррас казался задумавшимся.

– Ладно, - наконец решил он.
– Хорошо.

Ивар посмотрел Айнору в глаза. Улыбнулся. Кивнул.

– Ты уходишь, - сказал он, - я остаюсь.

Со странным чувством, будто всё это - сон, Айнор смотрел, как он поднимается в лодку, как берётся за вёсла, от которых по воде бегут круги, как дробится солнце на разрезанных лодочным носом волнах...

Неужели правда? Неужели больше не придётся возвращаться в холод и мрак, неужели-...

– Не спеши, - словно прочитав его мысли, негромко сказал Маррас.
– Лодочник или нет, но ты мёртв. Значит, и место твоё - среди мёртвых.

Тень Айнора всё ещё стояла там же, где была, как преданный слуга; бог положил руку ей на плечо, и Айнор почувствовал, как вместе с его собственным плечом и сердце его сжимает тяжёлая, холодная рука...

– Мар, - сказала Вейна.

Удивлённый, Маррас обернулся к ней.

– Отпусти его.

Бог поднял брови.

– Вейна, но он же мёртв.

Она упрямо мотнула стриженой головой.

– У тебя на берегу сейчас столько мёртвых, что никто не заметит. Одним больше, одним меньше...

– И чем же он лучше любого из них?
– хмыкнул Маррас.
– Иные из них из-за него и умерли! Не слишком-то справедливо будет оставить жить именно его.

Вейнамейна горько улыбнулась.

– Мой папа пытался быть справедливым, - напомнила она.
– С тех пор я предпочитаю милосердие.

Какое-то время они с Маррасом смотрели друг другу в глаза.

– Оставь его, - попросила Вейна.
– Ради меня.

Маррас сжал пальцами переносицу, зажмурился; снова открыл глаза, вздохнул - и снял руку с плеча тени. Словно дождавшись разрешения, та вновь распласталась по земле, скользнула к хозяину и, как и подобает тени, легла у его ног. Айнор судорожно вздохнул: ему вдруг показалось, что у него внутри вправили какой-то вывих, причинявший ему боль.

В повисшей над рекой тишине сонно заплакал ребёнок.

– Этому нынче никак не спится, - сказала Вейна.

Маррас молча поглядел на младенца, подошёл, опустился рядом с ним на колено и задумчиво предложил малютке палец. Тот немедленно сжал его в кулачке и, успокоившись, затих.

– Я помню девушку с косами до колен, - Маррас заговорил в пустоту, и Айнор вдруг окончательно понял, что бледное лицо хозяина края мёртвых никакое не суровое, а усталое - усталое и отмеченное печатью забот, и только.
– Она дружила с ласточками, их было столько, что от них в воздухе было черно, а ветер от их крыльев чуть не сбил меня с ног...

Вейна тихо улыбнулась.

– Я помню юношу, - сказала она, - который помог мне поставить на место небесный свод, хотя я его и не просила.

Губы Марраса тоже тронула улыбка.

– Ты справилась бы сама. Когда ты взвалила свой край на плечи, мой почти ничего не весил...

Он высвободил палец из рук ребёнка и встал.

– Прости меня, - сказал он, не глядя на ту, к кому обращался.
– Я помню, что обещал тебе найти способ...

– Не казни себя, - прервала Вейна.
– Нельзя найти то, чего нет, Мар. Ты не виноват.

Бог поморщился, словно от боли.

– Ненавижу себя за то, что перестал пытаться.

– А что, лучше было бы, загуби ты и свою жизнь тоже?!
– теперь её голос звучал жёстко.
– Прекрати. Вы с Эло - прекрасная пара, и у вас чудесные дети... Как там Калма? Новые руки хорошо ему служат?

– Лучше родных.

Маррас рассеянно всмотрелся в ряды песчаных колыбелек.

– Вейна, если мой подарок тебе надоел, только скажи, и я заберу его назад. Наверное, я тогда поступил глупо... но мне не хотелось, чтобы ты оставалась совсем одна.

– Это лучший подарок на свете, и я с ним не расстанусь, - сказала Вейна твёрдо.
– Да, пусть я никогда не увижу, как эти дети сделают свой первый шаг, и не услышу их первого слова, но они мои... и немножко твои. Разве не этого я всегда хотела?

Маррас обернулся к ней как раз вовремя, чтобы увидеть стоящие в глазах женщины слёзы. Она моргнула, и они хлынули потоком, две солёных реки на её круглом лице... Вейна закусила губу и улыбнулась, невозможно светло, и Айнор не поверил, что можно так улыбаться, когда тебе больно. Радуга в дождь...

Двое богов стояли друг напротив друга и молчали, а потом Маррас сказал:

– У меня на берегу люди ждут, пока их переправят. Надо идти присмотреть.

Вейна вытерла слёзы.

– Было здорово снова увидеть тебя, Мар.

Он поднял руку, словно хотел коснуться её плеча - не коснулся, сжал пальцы в кулак, опустил. Неловко кивнул, не поднимая глаз, повернулся и пошёл прочь.

А Вейна осталась.

Она провожала его взглядом, пока, ни разу не обернувшись, он не скрылся под сенью леса, и ещё на два удара сердца дольше.