Чтение онлайн

Послесловие.

Ну вот, скажете вы, мол, автор насвистел, а обещал написать о достоверных событиях:

— Да разве такое, может быть?— слышу я первый возглас.

— Он просто издевается, — вторит ему второй, — этого не может быть, потому что, не может быть никогда!

— А вот и может! — отвечаю я им.

Всё дело в том, что я старался описать не просто происходящее, а именно эмоциональный, внутренний мир человека. Который гораздо больше в себя вмещает, нежели, кажется на первый взгляд. И представляет собой безграничное пространство. Всё зависит от того, с какого бока на это посмотреть. Какую буку после этого закатить. И какой бякой после этого быть!

Ну, нельзя же сидеть, сложа руки, всю жизнь на одном горшке. Давайте же подвигаем задницей, и вот тогда, возможно удастся – в конце концов, пересесть на более комфортный и, более престижный стульчак!

А что касается Ветра, так это был лишь – ветер перемен…

Часть вторая: Чудило.

Маленькое предисловие.

Не собирался я более возвращаться к данной истории, если бы она мне не приснилась сегодня ночью, ещё раз напомнив о себе, и о своей недосказанности. Посему, сразу с утра сажусь за перо и бумагу.

8. Новая жизнь.

Недолго горевал Николай, после того как от него сбежала Аннушка.

«С одной стороны, и хрен с ней, — думал он, — подумаешь, невелика птица»!

Но неприятный осадок, от случившегося – всё-таки остался.

«Кто же теперь его будет кормить»? — задавал он себе вопрос, и не находя ответа – с горечью махал на всё рукой,

— Эх!

Но уже через минуту-другую, вновь воспрянув духом – Николай начинал воодушевлённо потирать ладони.

Как ни как, а квартира и всё нажитое имущество – осталось ему, и теперь всё это можно было продать и пропить – никто и слова не скажет в упрёк.

— Здо-ро-во-о! — протянул он голосом Никиты Михалкова.

И вообще, Николай был не тот парень, кто станет морщиться над подобной безделицей – издавна привыкший жить одним днём, как-нибудь поживёт и вторым.

А сейчас, нужно было как можно быстрее распродать мебель. И срочно, не затягивая, отметить – проводы семейного счастья!

— Сроч-но-о! — вновь получилось как то по Михалковски.

— Ну а что ему ещё остаётся! — в порыве сострадания делился своим мнением, сосед по лестничной клетке Тимофей Забулдонов, с такой же соседкой по клетке – Екатериной Закусевой.

— Бедняга! — усердно кивала она головой, и даже обронила слезу на бетонный лестничный пол.

Мебель же Николай решил пустить с аукциона, чтобы побыстрее. Церемониться было некогда – ибо уже не терпелось, сесть за праздничный стол.

9. Аукцион начинается.

Всё так и случилось, хозяин расхаживал по квартире, и словно настоящий аукционист, бил ложкой, словно молоточком себе по лбу, во время всего не очень продолжительного торга – ибо имущества было не так уж и много.

В квартире собралось народу – порядком человек десять, в основном соседи по подъезду.

— Шкаф деревянный, ручной работы – со всем барахлом внутри, первоначальная цена – пол литры, — объявил Николай.

— Литру даю, — произнёс Фёдор Безенчук из двенадцатой квартиры.

— Продано! — радостно сообщил хозяин.

— Пудреница фарфоровая! — тридцать пять копеек…

— Да там пудры-то на два мазка осталось, ну разве что за десять возьму, — отозвалась Зося Тихоновна пышная дама с собачкой, снимавшая угол, в углу лестничной площадки.

— Да ладно, забирай, за десять!

Николай перевёл дух, и носовым платком смахнул пот с еле заметной лысины – продолжил:

— Коврик, шестнадцатого века – работы византийских мастериц, с изображением Козла с бидончиком! Первоначальная цена один рубель!

— Давай сюда! — отозвался Пётр Петрович Пеатровско-Адмиралтейский, бывший служитель Эрмитажа – уволенный оттуда ещё в начале семидесятых по тридцать третьей статье, с формулировкой – за честность и порядочность, — я тебе завтра, пива на похмелку возьму.

— Продано! — заключил Николай, воодушевлённый на удивление быстрой распродажей, нажитого. — Четыре стула из дворца!

— А, почему из дворца? — тихо ахнул старичок со странными зелёными усами и в сером пиджаке, по виду, очень нервозного типажа.

— Да идите вы к чёрту, Киса! Слушайте и не рыпайтесь! — одёрнул его представительный мужчина в фуражке и с шарфом на шее – стоящий рядом.

«Этих не знаю, — подумал про себя Николай, — кто же они такие? Наверное, алкаши из соседнего общежития. Хотя, может быть, они из трамвайно-троллейбусного управления? Этого, в фуражке я кажется, где то видел. Но где? Где, я мог его видеть»?

Слегка замешкавшись, аукционист продолжил:

— И так, стулья из дворца, ореховые – восемьдесят рублей.

Толпа оживилась, стулья это единственное что выглядело действительно достойно в квартире Николая, да к тому же вещь нужная и вполне могли пригодиться в хозяйстве. Одно за другим последовали предложения:

— Тридцать рублей даю!

— Сорок!

— Ящик пива! Двадцать пять бутылок!