Чтение онлайн

Рубеж 50-х – 60-х гг. был для А. Иванова временем расцвета его политической карьеры. В этот период он достиг наивысших успехов в своей служебной деятельности. До нас дошло изображение дипломата, правда, очень схематичное. Его появлению мы обязаны упоминавшемуся выше посольству римского императора во главе с бароном А. Майербергом. В его свите находился придворный живописец и рисовальщик И.Р. Сторн, составивший за время посольства своеобразный путевой дневник в виде рисунков. На одном из них изображена аудиенция, данная царём Алексеем Михайловичем римским послам 27 мая 1661 г. Вот как описал ее А. Майерберг: «Наши приставы поставили нас в десяти шагах от царя... В некотором расстоянии позади нас стояли все члены нашего общества. Тогда думный дьяк... Алмаз Иванов.., сидевший с немногими другими на одной из лавок, влево от великого князя, стал вровень с нами и сказал, что прибыли послы великого Римского цесаря». [410] Именно этот эпизод и запечатлел Сторн. [411] На рисунке отчетливо виден высокий, стройный А. Иванов. Отделившись от группы царедворцев, составлявших ответную посольскую комиссию, он представлял послов, указывая правой рукой в их сторону. В левой руке у него – большая соболья шапка. Одет А. Иванов в длинный кафтан с высоким воротником. Крупные черты его лица обозначены эскизно, но, надо полагать, с определенным портретным сходством. Художник присутствовал на аудиенции и наверняка изобразил ее по свежим впечатлениям. А. Иванов – крепкий, еще нестарый мужчина с окладистой кудрявой бородой и длинными, спадавшими до плеч волосами. [412]

Напряженная дипломатическая деятельность А. Иванова не мешала ему активно участвовать в решении важнейших внутриполитических проблем, особенно касавшихся экономической жизни страны. Здесь он использовал большой опыт и знания, полученные им в годы занятия торговлей. Впрочем, и в последующее время он не терял связей с купеческой средой. Под его руководством в 1653 г. была разработана и внедрена новая таможенная уставная грамота. Это крупное прогрессивное событие в истории развития русской торговли XVII столетия. Суть таможенной реформы, зафиксированная в уставе, заключалась в том, что все прежние многочисленные пошлины заменялись единой, так называемой рублевой, взимавшейся в строго установленном порядке (5 копеек с одного рубля). Ликвидация старой системы обложения и унификация торга способствовали процессу складывания всероссийского рынка. Будучи главой финансового ведомства (приказа Новгородской четверти), А. Иванов самым внимательным образом следил за соблюдением статей таможенного устава на местах. Проводя эту реформу, он выступал как представитель новой формации предпринимателей, ставших непосредственными предшественниками дельцов петровской эпохи. Здесь позиция А. Иванова объективно сближалась с устремлениями А.Л. Ордина-Нащокина, автора Новоторгового устава 1667 г.

В середине 1650-х гг. к разнообразным постам А. Иванова прибавился еще один: он стал начальником Монастырского приказа. Исправляя эту должность, он часто общался с всесильным тогда патриархом Никоном. Последний живо интересовался деятельностью приказа, через который осуществлялась раздача земельных владений монастырям, нередко - по указанию самого патриарха. 29 января 1654 г. Никон «совершает обряд «хождения на осляти», при этом одним из водивших «осла» был думный дьяк А. Иванов». [413]

Правда, тесные «служебные» контакты не помешали А. Иванову позднее принять активное участие в низведении Никона с патриаршего престола. [414] Думный дьяк посылался для переговоров с Никоном в Воскресенский монастырь, а в 1666 г. вошел в комиссию, подготовившую по документам центральных приказов обвинения в адрес бывшего духовного владыки. В числе прочего комиссия инкриминировала Никону незаконные вмешательства в дела, находившиеся в компетенции Монастырского приказа.

В годы расцвета своей карьеры А. Иванов считался влиятельным государственным деятелем, связями с которым весьма дорожили. Некоторые дипломатические документы с просьбами и предложениями адресовались не царю, а ему. Так, летом 1657 г. просьбу о том, чтобы русские войска «в Курляндию никаких не делали набегов», курляндский герцог адресовал не только царю, но и думному дьяку. [415] Годом позже в письме к А. Иванову была прислана грамота Кромвеля на имя русского царя. [416] А несколько лет спустя именно у А. Иванова голландские купцы пытались выяснить, «не согласится ли государь принять посредства Голландских статов в примирении с польским двором?» [417]

Не забывал А. Иванов и о своем материальном благополучии. Получив чин думного дьяка, а с ним и высокие денежные доходы, он приобрел в 1654–1655 гг. вотчинные владения в Ростовском и Московском уездах. Тогда же ему были пожалованы поместные земли в Нижегородском уезде. В 1655 г. А. Иванов совершил еще одну сделку: купил дом в Китай-городе, на Введенской улице. [418]

Государственная деятельность А. Иванова завершилась во второй половине 1660-х гг. Основной задачей для России по-прежнему оставалось заключение долгожданного мира с Речью Посполитой. В апреле 1666 г. в деревне Андрусово начался новый этап переговоров. А.Л. Ордин-Нащокин возглавил русскую делегацию. А. Иванов в состав делегации не вошел. На этот раз перемирие было достигнуто и явилось крупным внешнеполитическим успехом России. После заключения этого договора А.Л. Ордин-Нащокин стал одним из самых влиятельных политических деятелей России.

А. Иванову уже трудно было конкурировать с удачливым дипломатом, получившим к тому же боярский чин (купеческое происхождение А. Иванова лишало его возможности достичь столь же высокого положения). В марте 1667 г. думный дьяк уступил место главы Посольского приказа новоявленному боярину А.Л. Ордину-Нащокину. На этом закончилась длившаяся более 20 лет дипломатическая карьера А. Иванова. Но с уходом из посольского ведомства его государственная деятельность не прекратилась. Не изменилось отношение к нему и со стороны верховной власти. А. Иванов получил чин печатника и остался на посту руководителя Печатного приказа, на который был назначен еще в 1667 г. Под его началом остался и приказ Новгородской четверти. Алмаз Иванов – постоянный участник торжественных придворных церемоний. Успешно продвигались по службе и его сыновья – Андрей и Семен. Сам же А. Иванов недолго прожил после ухода с должности начальника Посольского приказа. Умер он 29 апреля 1669 г. [419]

Афанасий Лаврентьевич Ордин-Нащокин – не только «дипломат первой величины» своего времени. [420] В этой незаурядной личности воплотилось всё своеобразие «бунташного века». По мнению В.О. Ключевского, до XVII в. «ход государственных дел» определялся заведённым исстари порядком и волей государя. В XVII в. «старый обычай, заведённый порядок пошатнулись; начался сильный спрос на ум, на личные силы...» Именно в это время появился «русский Ришелье» – А.Л. Ордин-Нащокин, которого можно назвать Предтечей Петра Великого. Ведь «никто из московских государственных дельцов XVII в. не высказал столько, как он, преобразовательных идей и планов, которые после осуществил Петр». [421]

Бурное XVII столетие положило начало процессу секуляризации общества, осознанию его членами ценности человеческой личности, её творческих возможностей. А.Л. Ордин-Нащокин чувствовал вектор своего времени и соответствовал его направлению. Он был хорошо образован: писал «слогательно», изучал математику, владел иностранными языками. При этом, по определению австрийского дипломата, Ордин – «вовсе не глупый подражатель наших обычаев». Прежде всего от отстаивал интересы России: «Какое нам дело до иноземных обычаев – их платье не по нас, а наше не по них». [422]

Родился А.Л. Ордин-Нащокин около 1607 г. в семье дворянина в Опочке – пригороде Пскова. Местный священник учил его грамоте, служилый поляк – латинскому и польскому языкам. Любознательность и тяга к учению проявились у мальчика с ранних лет; тогда же зародилась любовь к чтению. Когда Афанасию исполнилось 15 лет, отец отвёз его в Псков и записал в полк на государеву службу. В начале 30-х гг. А.Л. Ордин-Нащокин женился и перебрался из Опочки в Псков. В его богатом доме часто бывали иноземные купцы. Рачительный хозяин продавал им хлеб и пеньку, слушал рассказы о заморских странах и мечтал заняться более широкой деятельностью.

В начале 1640-х гг. семья Нащокиных переехала в Москву. Энергичный молодой дворянин из провинции был принят в доме «тайнейшего и начальнейшего боярина» Ф.И. Шереметева. Образованный и обходительный, А.Л. Ордин-Нащокин заметно выделялся в сонной среде московского служилого люда. Он был представлен ведущим деятелям московской приказной администрации и в дальнейшем сделал карьеру благодаря собственному таланту и трудолюбию.

Уже в 1642 г. А.Л. Ордин-Нащокин был направлен на шведскую границу в качестве главы комиссии по размежеванию границы со Швецией: «для разводу по реке Меузице и Пижве российских шведами захваченных земель и сенных покосов». [423] Дело в том, что шведы, нарушая Столбовский мир, захватили некоторые земли в этом районе. В результате кропотливой работы пограничная комиссия вернула спорные земли России. При этом А.Л. Ордин-Нащокин весьма основательно подошел к делу: опросил местных жителей, внимательно прочитал допросы «обыскных людей», привлек писцовые и переписные книги и т. д. Решительный сторонник мирного решения спорных вопросов, он устроил приём для шведских делегатов в своей печорской деревне, подчеркнув, что русские люди умеют дорожить спокойствием на своих рубежах. Итоги его деятельности были столь успешны, что в том же году ему поручали более важную миссию – посольство в Молдавию.