Чтение онлайн

Сражение у о. Менорка продемонстрировало глубокий кризис тактики регулярного морского боя. Тем не менее, французы праздновали успех, в результате которого 28 июня 1756 г. Порт-Магон капитулировал. Захват о. Менорка, а также занятие в ноябре о. Корсики укрепили позиции Франции на Средиземном море. Англичане сохранили здесь лишь одну базу — Гибралтар.

После этих событий последовало официальное объявление войны Лондоном и Парижем. Началась ожесточенная борьба за колонии в Индии и Северной Америке, почему борьба на морских сообщениях приобрела особую важность. Англия применила ближнюю блокаду французских баз. Французы развернули широкую крейсерскую войну с помощью каперов. С 1756 по 1760 г. французы захватили у англичан более 2,5 тыс. коммерческих судов. Даже в 1761 г., когда Франция не имела в море уже ни одного линейного корабля, а англичане захватили 240 французских приватиров, французы сумели захватить 812 английских судов. Английские историки, в целом, также признают огромную численность французских каперов и захват ими, несмотря на конвои и охрану, в 1760 г. 300 торговых судов, а в 1761 г. — свыше 800.

Таким образом, всего Франция захватила более 3 тыс. английских торговых судов. Тем не менее, ощутимого урона английской торговле Франция так и не нанесла. Это объяснялось огромным ростом английской торговли и практически полным уходом со сцены после 1759 г. французского линейного флота, само присутствие которого в 1756–1759 гг. приковывало внимание главных сил противника, не давая им возможности сосредоточиться на борьбе с каперством. Свидетельство последнего — признание тех же англичан, что в 1759 г. убытки британского коммерческого судоходства еще превышали прибыль от призов, взятых английским военными судами.{1764}

В свою очередь, англичане также вели крейсерскую войну, но с 1756 по 1760 г. захватили у Франции только 950 торговых судов. Причина была проста: господство английского флота привело к замиранию французской морской торговли. Французские купцы просто боялись выходить в море.

Кроме того, уничтожая французскую торговлю, англичане не считались и с нейтральными судами. Так, «в течение 1758 года не менее ста семидесяти шести нейтральных судов, нагруженных богатыми произведениями французских колоний или военными и морским припасами, попали в руки Англии».{1765} «Очевидно, — писал по этому поводу А.Т. Мэхэн, — что уже тогда действовали те причины, которые двадцать лет спустя привели к вооруженному нейтралитету… Обладание неограниченной силой, какой морская сила Англии тогда и была в действительности, редко уживается с глубоким уважением к правам других. Англии, при отсутствии соперника в океане, было выгодно, чтобы груз неприятеля на нейтральных судах подлежал захвату…».{1766}

Во многом благодаря английскому флоту провалился и план Франции по высадке войск на берега Англии в 1759 г. 18 августа у Лагоса английской эскадрой Э. Боскоуэна была разбита французская эскадра Ла-Клю, пытавшаяся прорваться из Тулона в Брест. В отличие от сражения у Менорки, здесь имело место сражение после погони английской эскадры за французами, что сразу же дало другой результат.

События здесь развивались следующим образом. 5 августа М. де Ла-Клю вышел с 12 линейными кораблями и 3 фрегатами из Тулона, и 17 августа он находился уже в Гибралтарском проливе. Однако одному из английских фрегатов, охранявших пролив, удалось, несмотря на туман, заметить эскадру, о чем он тотчас же сообщил в Гибралтар. Хотя английская эскадра еще не вполне подготовилась к выходу, тем не менее, через три часа в море уже были 15 линейных кораблей и несколько фрегатов. В ответ французы, поставив все паруса, направились к западу, в Атлантический океан, куда за ними последовали и англичане. Но за ночь французская эскадра распалась (5 линейных кораблей, неправильно поняв сигналы Ла-Клю, ушли в Кадис), и на рассвете передовой отряд англичан увидел лишь 7 неприятельских линейных кораблей.

Началась общая погоня, которую Э. Боскоуэн искусно организовал, не заботясь о строе. В результате на высоте мыса Санта Мария, к востоку от Лагоса, в два часа был настигнут концевой французский корабль «Centaure», командир которого капитан де'Сабран великодушно принес себя в жертву; упорный шестичасовой бой его с несколькими противниками дал возможность остальным судам продолжить отход. Два из них направились на запад и избежали захвата, но с четырьмя остальными де Ла-Клю пришлось выброситься на берег около Лагоса, то есть в территориальных водах Португалии. Их судьба оказалась плачевной, поскольку Э. Боскоуэн не обратил никакого внимания на нейтралитет Португалии. В итоге два из этих четырех линейных кораблей французов были сожжены, а два захвачены. «Я попал в плен у Лагоса, — писал в одном из писем будущий французский адмирал П.-А. Сюффрен. — Англичане уничтожили наши корабли у самого берега, хотя те находились под защитой мола и батарей португальских фортов».

Кстати, стоит отметить, что за расправу над французскими кораблями в нейтральных водах Португалии Англия не поплатилась ничем, кроме формального извинения перед последней: Португалия была в слишком большой зависимости от Англии, чтобы та стала считаться с ней. У. Питт, сносясь по этому поводу с английским посланником в Лиссабоне, писал, что, успокаивая затронутое самолюбие португальского правительства, не следует позволять ему думать, будто взятые корабли будут возвращены французам или что отличившийся адмирал подвергнется взысканию.{1767} Комментарии, как говорится, излишни. Пример весьма красноречив!

Так была снята угроза объединения Брестской и Тулонской эскадр французов, А 20 ноября английский адмирал Э. Хоук нанес тяжелый удар и самой опасной Брестской эскадре в Киберонской бухте.

Дело в том, что французы, несмотря на поражение М. де Ла-Клю, все еще планировали провести экспедицию против Англии. В портах южнее Бреста были собраны десантные войска, прикрыть переброску которых и вышла Брестская эскадра маршала де'Конфлана, воспользовавшаяся тем, что из-за штормовой погоды английский флот Э. Хоука укрылся в Торбее.