Чтение онлайн

Важнейшим конфликтом середины XVIII в., весьма серьезно повлиявшим на политическое и военно-морское развитие России и стран Европы, была Семилетняя война 1756–1763 гг. [286] Именно тогда Англия, в основном, выиграла борьбу у Франции как за господство на морях, так и за колонии. {1740} Именно тогда морская война, впервые в столь масштабном конфликте, «заняла самостоятельное и даже главное место», показав во всем объеме свою значимость. {1741} И наконец, именно в ходе этой войны был подведен итог развитию флотов и военно-морского искусства первой половины XVIII в. — времени окончательного становления регулярных флотов, с одной стороны, и небывалого господства догматизма в военно-морском искусстве — с другой.

Значимой оказалась Семилетняя война и для русского флота, в развитии которого, начиная со смерти Петра I, кризис чередовался с застоем. Фактически данная война стала первой после смерти Петра I возможностью Балтийского флота получить сколько-нибудь широкую практику. Здесь мы попытаемся проанализировать эту войну, сравнивая военно-морское искусство ее участников, а также постараемся указать на то влияние, которое эта война оказала на последующее развитие флотов ведущих морских держав.

Хотя период правления Елизаветы Петровны нередко именуют временем возрождения флота, однако в реальности имелись лишь отдельные достижения, важные только на фоне периода Анны Иоанновны. Так, например, несколько выросла численность флота, увеличилось число линейных кораблей более крупных рангов и сократилось число меньших, относительно возросла частота выходов флота в море. Но в целом ситуация оставалась весьма плачевной. Так, согласно штату 1757 г. Балтийский флот должен был насчитывать 27 линейных кораблей (1 100-пушечный, 8 80-пушечных, 15 66-пушечных и 3 54-пушечных) и 6 фрегатов, {1742} однако в 1757 г. он имел в наличии только 21 линейный корабль (1 100-пушечный, 3 80-пушечных, 14 66-пушечных и 3 54-пушечных) и 6 фрегатов, {1743} при том что состояние 4 кораблей и 2 фрегатов было близким к критическому. Новых же кораблей насчитывалось всего 6 (2 80-пушечных и 4 66-пушечных). [287] На кораблях остро ощущалась нехватка личного состава, а служившие моряки имели весьма ограниченный опыт плаваний (если до 1752 г. в море выходили суда Кронштадтской и Ревельской эскадр, то с 1752 г. — только Ревелнской). Низким оставалось и качество русских кораблей.

Известный историк флота Ф.Ф. Веселаго так описывал Балтийский флот времени Елизаветы: «Корабли его, при недостаточной крепости постройки, имели так же, как и прежние, слабый рангоут и такелаж и выходили в море с недостаточным числом команды, пополняемой иногда солдатами. Недоброкачественная провизия, испортившаяся в деревянных бочках вода, недостаточно хорошая одежда и неблагоприятные гигиенические условия, общие впрочем всем флотам того времени, по прежнему развивали на судах болезни и сильную смертность. При таком состоянии судов, едва флот выходил в море, как при первом свежем ветре на многих судах открывалась сильная течь или важные повреждения… Были случаи, что в свежий ветер слабосильная и малочисленная команда корабля не могла поднять своего якоря и, чтобы вступить под паруса, приходилось обрубать канат…». В конце 1740-х гг. расстройство флота дошло до такого состояния, что Адмиралтейств-коллегия в 1748 г. решилась просить А.П. Бестужева-Рюмина довести до сведения Елизаветы Петровны, «что весь флот и адмиралтейство в такое разорение и упадок приходят, что уже со многим временем поправить оное трудно будет». 1749 год подтвердил это полностью.

Дело в том, что в конце 1748 г. возникла угроза нового столкновения со Швецией и Адмиралтейств-коллегия получила указание Сената «вооружить некоторую часть корабельного флота и отправить в море в мае месяце; а галерный флот, сколько есть наличных галер, все приготовить, и морских провизии на эти корабли и галеры заготовить на четыре месяца; затем и весь корабельный флот, сколько годных к службе кораблей и фрегатов находится, к будущей кампании велено исправить и вооружить, чтобы в нужном случае по первому указу могли выступить в море».{1744} На это она ответила в январе 1749 г. так: «…Для этих приготовлений теперь самое удобное время, но коллегия в денежной казне имеет крайний недостаток и вследствие многочисленных доимок в сборах, определенных на Адмиралтейство с губерний и провинций, и надежды предвидеть не может, чем бы это вооружение флотов исправить. Необходимо иметь 361.266 рублей; эта сумма должна быть употреблена прежде выхода флота в море, и то только на те корабли и фрегаты, которые должны выступать в мае; теперь в Адмиралтействе в наличности и 10 000 рублей не будет, да и те деньги употребятся на жалованье служителям, которые за майскую треть 1748 года сполна еще не получили жалованья. Поступление денег с положенных на Адмиралтейство сборов начнется не ранее нескольких месяцев; на Штате-конторе долгу за 1747 и 1748 годы 142.218 рублей, но этого долга, несмотря на многократные требования, Штатс-контора не платит да еще доимку в 97.984 рубля зачитает в счет других издержанных посторонних сборов; с 1740 по 1747 год в положенной сумме на Адмиралтейство продолжается до сих пор доимка больше миллиона, и об этой доимке коллегия не раз представляла Сенату и требовала ее; Сенат велел Штатс-конторе сделать счет, который и сочиняется, но по этому счету контора показывает немалые зачеты, о которых требуется обстоятельного рассмотрения; впрочем, и за теми зачетами, хотя бы они и справедливы были, все же в доимке остается до 450 000 рублей».{1745}

Сенат приказал Штатс-конторе отпустить в Адмиралтейскую коллегию немедленно 71 109 руб., а также как можно скорее окончить с нею все счеты и, что «явится в недосылке», отпустить сейчас же. Однако наступил май, когда флот должен был выходить в море, а Адмиралтейская коллегия вновь объявила, что для этого выхода нужно не менее 100 000 руб., у нее налицо только 17 401 руб., а Штатс-контора «к платежу показывает невозможность», следовательно, флота выпустить не на что. Более того, Адмиралтейств-коллегия сообщала, что, несмотря на запрещения, Штатс-контора и Камер-коллегия по-прежнему посылают указы, по которым принадлежащие Адмиралтейству доходы употребляются на посторонние расходы: «Так, в Нижегородской губернии Камер-коллегия употребила на свои расходы 11.554 рубля; с Олонца определено получать Адмиралтейству по 21.300 рублей, этой суммы за разными изнеможениями никогда в платеже сполна не бывает, и на 1748 года не заплачено 13.018 рублей; с Киевской губернии назначенная сумма 10.487 рублей почти всегда употребляется мимо Адмиралтейства в другие расходы».{1746} Сенат приказал: с монетных дворов из «капитальной суммы» отпустить в Адмиралтейство 50 000 руб., а возвратить эту сумму из не досланных в Адмиралтейство сборов за прошлые годы. Однако Адмиралтейская коллегия потребовала из Камер-коллегии и Штатс-конторы еще 155 925 руб. на покупку провианта и пеньки. В ответ Сенат велел немедленно доставить ведомости из присутственных мест, где сколько имеется наличной денежной казны. Так или иначе, но флот к возможным боевым действиям оказался не готовым. Поэтому, как ни парадоксально, Семилетняя война пришлась Балтийскому флоту весьма кстати.

В ходе нее русские моряки впервые за долгое время получили довольно широкую практику плаваний, что было особенно важно на фоне застоя флота в предшествующее время. Кстати, уже кампания 1757 г. подтвердила все старые проблемы русского флота. В частности, первые же активные действия русских эскадр и отрядов в Балтийском море показали: корабли плохо выдерживали свежий ветер, у них ломались мачты, отходила обшивка, то тут, то там обнаруживались гнилости. При штормах же они получали столь большие повреждения, что приходилось уходить в порт для серьезного ремонта. Кроме того, на русских кораблях обозначилась ужасающая заболеваемость и смертность.{1747} Наконец, действия флота в 1757 г. сразу же привели к чувствительным потерям: в этом году погибли фрегат «Вахмейстер» и прам «Элефант». Еще чувствительнее оказались потери в 1758 году. Достаточно сказать, что из 27 транспортов, которые должны были перебросить к Кольбергу необходимые грузы, 11 отправились на дно во время шторма!{1748}

Правда, Конференция при высочайшем дворе использовала Балтийский флот в Семилетней войне весьма ограниченно. Самыми боевыми получились у него кампании 1757 г. (участие во взятии Мемеля) и 1760–1761 гг. (участие в операциях против Кольберга). В ходе операций по взятию этих крепостей (особенно Кольберга, где прусские береговые батареи оказали достаточно упорное сопротивление), Балтийский флот несколько расширил свой опыт действий против приморских укрепленных пунктов противника. Так, участвуя в овладении Мемелем, Ревельская эскадра контр-адмирала В.Ф. Льюиса обеспечила блокаду этого порта, а также Пиллау и Кенигсберга, а отряд А. Вальронда провел бомбардировку самого Мемеля совместно с сухопутными войсками. В итоге Мемель сдался без штурма.

Операции же против Кольберга оказались более напряженными. В 1760 г. эскадра З.Д. Мишукова своим огнем сумела подавить береговые батареи и высадить десант, но подошедшие к крепости прусские подкрепления заставили русских десантников, бросив артиллерию и припасы, погрузиться обратно на корабли. После чего Мишуков вернулся в Кронштадт и был отстранен от командования Кронштадтской эскадрой. Конференция признала адмирала виновным в задержке высадки десанта в два первых дня и в том, что он более полагался на бомбардировки. И.И. Шувалов так оценивал действия Мишукова в письме М.И. Воронцову: «Поступок, делающий стыд нашему оружию. Впрямь думают, что мы умеем города жечь, а не брать».{1750}

В 1761 г. русский флот (теперь под командованием А.И. Полянского) вновь появился под Кольбергом. На этот раз его действия оказались более успешными. В частности, как отмечал в своей работе Н.М. Коробков, при проведении Кольбергской операции 1761 г. «без помощи флота невозможно было бы ни своевременно сосредоточить под Кольбергом необходимые силы, ни доставить осадную артиллерию, ни наладить продовольственное снабжение». Кроме того, «на первом этапе осады флот сыграл громадную роль в изоляции Кольберга от Штеттина, пресек возможность доставки в Кольбергскую гавань продовольственных припасов и, наконец, оказал большую помощь в активных операциях против крепости». Именно флот «обеспечил возможность занятия Кольбергского побережья и нанес тяжелый урон противнику своей бомбардировкой…».{1751} Кстати, корабли эскадры Полянского в 1761 г. впервые получили и применили как предмет вооружения единороги, которые существенно повысили их огневую мощь. Не менее важно и то, что в операции против Кольберга в 1761 г. удалось организовать тесное взаимодействие блокирующих его русской армии П.А. Румянцева и флота А.И. Полянского.