Чтение онлайн

Во втором же случае на стапель, сооруженный на берегу гавани прямо под крутым обрывом, вытаскивались полностью разгруженные корабли, после чего и производился капитальный ремонт. Затем, во время наибольшего подъема воды, отремонтированный корабль спускали и выводили из гавани на нужную глубину. Следует отметить, что в связи с мелководностью гавани спуск кораблей производили без их внутренней отделки. Ее проводили уже вне гавани, как и при достройке кораблей. В качестве примера можно привести тимберовку фрегата «Почтальон».

Интересен и еще один факт межвоенной истории Таганрога. В 1783–1785 гг. стараниями Ф. Фурсова в нем едва не была организована одна из первых в России частных верфей по постройке кораблей для русского военно-морского флота. Но отечественная безалаберность загубила весьма интересный проект. [283] В результате Черноморский флот не получил ни фрегатов, ни бомбардирских кораблей. Таганрог же не смог получить статуса судостроительного центра.

Все указанные выше обстоятельства заставляют еще раз подчеркнуть бесхозяйственность Петербурга, тратившего большие средства на судостроение, но мало уделявшего внимания проблемам базирования построенных кораблей. А ведь от этого их боеспособность зависела в значительной мере. Именно об этом в Петербург писали и Контора Таганрогского порта, и командование флотилии. Но поверхностное отношение к проблеме базирования является вечной проблемой российского флота, и Таганрог, к сожалению, не стал исключением.

С учреждением же в 1783 г. Севастопольской базы и фактической ликвидацией Азовской флотилии, значение Таганрога как военно-морской базы постепенно сошло на нет, там продолжали базироваться только малые суда. С прекращением же судостроения на донских верфях в 1785 г. он утратил и роль центра достройки кораблей. Однако начавшаяся Русско-турецкая война 1787–1791 гг., возродившая судостроение на донских верфях, вернула Таганрогу функцию достроечного пункта. Вдобавок там во время войны подготавливались и крейсерские суда. Более того, в 1791–1793 гг. в Таганроге даже был построен 32-пушечный фрегат «Поспешный».

Поскольку деятельность Таганрога и донских верфей в годы Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. практически не освещена, дадим ее краткую характеристику. 31 августа 1787 г. Севастопольская эскадра под командованием М.И. Войновича (3 линейных корабля и 7 фрегатов) вышла к Варне на поиски турок, но вместо встречи с неприятелем ей пришлось выдержать там сильнейший шторм. После него на базу не вернулись линейный корабль «Мария Магдалина» и фрегат «Крым». Остальные корабли и фрегаты пришли сильно потрепанными, и лишь фрегат «Легкий» сохранил все мачты. Ни в одном сражении корабли Черноморского флота не получали таких повреждений.

Павший на некоторое время духом Г.А. Потемкин под воздействием Екатерины II достаточно быстро пришел в себя и вновь развернул активную деятельность по восстановлению и усилению Черноморского флота. И донские верфи здесь очень пригодились.

Уже 28 сентября 1787 г. Н.С. Мордвинов предложил Г.А. Потемкину следующее: «по нынешним обстоятельствам должно возобновить верфи на Хопре… а в Таганроге построить можно несколько фрегатов. Сими способами можем вскоре соорудить новый флот, и ополчиться сильной рукой на неприятеля». В частности, Мордвинов предлагал построить на Гнилой Тоне 2 фрегата и 6 дубель-шлюпок, а на Новохоперской верфи 2 катера и также 6 дубель-шлюпок. Естественно, судостроение предполагалось проводить и в Херсоне, но пока главная тяжесть должна была лечь на донские верфи.

Потемкин одобрил предложение, и Н.С. Мордвинов 21 октября писал Черноморскому адмиралтейскому правлению: [284] «Е. С. князь Григорий Александрович Потемкин-Таврический словесно приказать мне изволили: флот черноморский умножить, и для того возобновить верфи в Таганроге, на Хопре и польских дачах Его Светлости…». А на следующий день Н.С. Мордвинов уже писал командиру Таганрогского порта, капитану 1 ранга П.В. Пустошкину, сообщая о том, что он вскоре получит указ о постройке 40-пушечных фрегатов и дубель-шлюпок и для того должен не мешкая начать подготовку. При этом Мордвинов особенно подчеркивал следующее: «Правление приметило усердие ваше в скорой проводке фрегатов и известно о добром порядке, который восстановили вы в портах вам порученных, почему и впредь полагает на вас наивеличайшую надежду». Действительно важность донских верфей в сложившейся обстановке было сложно переоценить.

Уже 4 ноября 1787 г. последовал указ Черноморского адмиралтейского правления о постройке на Гнилотонской верфи 2 40-пушечных фрегатов и 6 дубель-шлюпок из лесов, находившихся на Рогожской верфи. Кроме того, в ноябре же П.В. Пустошкину приказали возобновить судостроение и на Новохоперской верфи, построив там 2 катера (брига) и 6 дубель-шлюпок. Проанализировав ситуацию и лично осмотрев Рогожскую верфь, П.В. Пустошкин предложил строить фрегаты на ней, учитывая наличие поблизости лесов, практическую готовность 2 эллингов и возможность завершить необходимые постройки (в рапорте он подробно разбирает, что нужно отремонтировать, а что построить). Кроме того, П.В. Пустошкин указывал, что доставлять леса на Гнилую Тоню долго и дорого, а Рогожская верфь более удобна для строительства фрегатов, их достройки и перевода в Таганрог (не надо проводить Доном, что экономит время). Также в связи с тем, что на этих фрегатах планировалась 36-фунтовая артиллерия и, следовательно, их размеры должны были быть большими, чем у предыдущих фрегатов, П.В. Пустошкин предлагал построить 2 новые камели, также на Рогожской верфи.

Черноморское адмиралтейское правление утвердило все предложения. Таким образом, развитие донских верфей дошло до логического конца: обеспечивалась работа верфи в самой дельте Дона и устранялся такой сложный и долгий этап их постройки, как проводка по Дону.

23 декабря 1787 г. корабельным подмастерьем И. Дожниковым на Рогожской верфи были заложены 2 фрегата 40-пушечного ранга «Петр Апостол» и «Иоанн Богослов». Ими началась серия из 6 таких фрегатов, построенных на Рогожской верфи (по ходу дела они превратились в 46-пушечные фрегаты, а в 1788–1793 гг. даже числились в классе линейных кораблей). А 8 февраля 1788 г, на Рогожской верфи заложили 2 камели, предназначенные для перевода этих фрегатов через бар.

Строительство их продвигалось достаточно успешно, но затем начались трудности: нехватка денег у конторы Таганрогского порта привела к задержке выплат вольнонаемным плотникам и кузнецам, которые сначала замедлили работы, а затем стали покидать строительство. Тем не менее, 10 августа 1788 г. оба фрегата были благополучно спущены на воду. Но вот работы по их достройке практически встали. Так, 29 сентября 1788 г. П.В. Пустошкин писал в Черноморское адмиралтейское правление, что недостаток денег привел к уходу в начале сентября более 200 плотников, а 9 сентября ушел еще 51 плотник и половина кузнецов. В результате, отмечал он, при нормальном финансировании оба фрегата были бы готовы уже в июне, а при существующей нехватке средств это недостижимо, и поздней осенью фрегаты нельзя будет отправить в Севастополь. По этой же причине до весны 1789 г. отложили спуск камелей. В результате оба фрегата только в 1789 г. были приведены в Таганрог, и затем, после вооружения и оснащения, они присоединились к флоту в Севастополе.

Что же касается дубель-шлюпок, которые повелевалось построить в Таганроге, то после доклада П.В. Пустошкина об отсутствии необходимых для этого лесов и невозможности закончить работы вовремя, 27 февраля 1788 г. последовал указ Черноморского адмиралтейского правления о покупке вместо них 20 больших казацких лодок и переделке оных, согласно присланному чертежу, для вооружения большими пушками. Однако отсутствие денежных средств у Конторы Таганрогского порта привело к покупке лишь одной лодки, переделке ее и вооружению одной 30-фунтовой пушкой, четырьмя 8- и четырьмя 4-фунтовыми пушками и двумя 3-фунтовыми фальконетами.

Между тем, постройкой двух упомянутых фрегатов работа Рогожской верфи не ограничилась. Дело в том, что после известия о сильных повреждениях и потерях Севастопольской эскадры во время ее похода к Варне в сентябре 1787 г. Екатерина II также предложила Г.А. Потемкину быстро усилить Черноморский флот, построив «дюжинку» фрегатов на Дону (то есть первой реакцией императрицы также было намерение воспользоваться донскими верфями). Получив согласие Г.А. Потемкина, Екатерина II приказала генерал-прокурору А.А. Вяземскому и генерал-интенданту Адмиралтейств-коллегий П.И. Пущину снестись со светлейшим князем для уточнения числа и ранга фрегатов, а 24 ноября 1787 г. последовал официальный указ в их адрес, с предписанием построить с подряда на Дону несколько фрегатов за счет их ведомств. Г.А. Потемкин счел необходимым построить таким способом 4 40-пушечных фрегата.