Чтение онлайн

Сразу же возникла проблема с передачей подряда, так как желающих не нашлось. Однако в итоге за подряд взялся Ф. Фурсов. Для строительства он также выбрал Рогожскую верфь, и с 1788 г. на ней развернулось строительство четырех фрегатов по образцу уже строившихся Конторой Таганрогского порта. В 1788 г. здесь были заложены два 46-пушечных фрегата — «Царь Константин» и «Федор Стратилат», в 1789 г. — «Казанская Богородица», а в 1790 г. «Сошествие Святого Духа». Первый из них был спущен 27 июня 1789 г., второй — 9 апреля 1790 г., третий — 9 сентября 1790 г. и, наконец, последний — 18 июня 1791 г. «Царь Константин» и «Федор Стратилат» вошли в строй уже в 1790 г., «Сошествие Святого Духа» в 1791 г. (по окончании военных действий) и «Казанская Богородица» — только в 1792 г. Так завершился первый опыт строительства судов на донских верфях по подряду, и качество постройки оказалось очень высоким. Кроме того, на Рогожской верфи Фурсовым был построен 32-пушечный фрегат «Иоанн Златоуст», спущенный на воду 16 июля 1791 г., а также 3 бригантины («Таганрогская», «Алексей», «Лев»).

Достаточно активно работали во время войны и старые донские верфи: Новохоперская и Новопавловская. На первой в период 1788–1789 гг. были построены 6 дубель-шлюпок, 2 катера и 2 бомбардирских корабля (строились в 1788–1790 гг.), а на второй в 1788–1789 гг. — один бомбардирский корабль.

Здесь нужно отметить, что катера, заложенные в виде двухмачтовых бригов, уже по ходу строительства (в 1789 г.) добавлением третьей мачты были превращены в трехмачтовые фрегаты. После спуска на воду они получили названия «Сергий Чудотворец» и «Николай Чудотворец». Интересна и особенность дубель-шлюпок: они должны были иметь 2 мачты с тремя ярусами прямых парусов, то есть парусное вооружение наподобие бригов. Постоянные задержки с поставками необходимых припасов привели к тому, что эти фрегаты и дубель-шлюпки были спущены только в 1789 г. Но дальше возникли серьезные проблемы с проводкой их по мелководному Дону.

Бомбардирские корабли, построенные на Новохоперской верфи, получили названия «Сергий» и «Никон». Из-за проблем с проводкой по Хопру и Дону они только в 1791 г. были приведены в Таганрог. Что же касается бомбардирского корабля, построенного С.И. Афанасьевым на Новопавловской верфи, то он назывался «Новопавловск» и прибыл в Таганрог в 1790 г.

К сожалению, как следует из проведенного выше разбора, ввести в строй во время войны удалось лишь несколько из указанных судов, в частности 4 46-пушечных фрегата (кроме того, в 1787 г. в Таганроге достроили и вооружили 4 40-пушечных фрегата типа «Кинбурн», построенных на Гнилотонской верфи в 1783–1786 гг., а затем законсервированных). Остальные вошли в строй в 1791–1792 гг. Но и это было серьезным достижением. Херсон и Николаев дали флоту непосредственно во время войны один линейный корабль и два фрегата, а сразу после войны — два линейных корабля и один фрегат.

Не случайно Г.А. Потемкин, по всей видимости, сумевший, наконец, в годы Русско-турецкой войны по достоинству оценить значение Таганрога как базы для размещения части Черноморского флота, а главное — как одного из судостроительных центров, в своем плане дальнейшего развития русского флота на Черном море, составленном в 1790 г., имел на него теперь самые серьезные виды. В указанном плане, в частности, значилось: «…13-е. Таганрогскую гавань по последнему рассмотрению на найденной глубине близ старой немного к остовой стороне увеличить, так, чтобы и большим мореходным судам стоять и строение новых производить было можно при небольшой очистке машинами, дабы чрез сие избежать проводки на камелях…».{1738}

Тем не менее, окончание Русско-турецкой войны 1787–1791 гг. стало практически концом для Таганрога как для военного порта. Ситуацию не изменила даже постройка там в 1791–1793 гг. первого (и последнего) крупного боевого корабля — 32-пушечного фрегата «Поспешный». В 1795 г. сильнейший шторм фактически уничтожил старую гавань порта, а к инспекции контр-адмирала П.К. Карцова в 1797 г. пришли в крайне неудовлетворительное состояние и его береговые постройки. В частности, Карцов писал: «Внутри Таганрогской крепости, на горе, казенных адмиралтейских строений находится: каменный дом один для конторы над портом и деревянных связей для жилья штаб- и обер-офицерам 15, служительские казармы и 2 магазина, и под горою близ гавани провиантские, экипажеские и артиллерийские магазины, также разные адмиралтейские мастерские и небольшая госпиталь. Все сии деревянные строения крайне ветхи, а некоторые по гнилости их ни к чему не употребляются».{1739}В дальнейшем Таганрог как военный порт существовал лишь формально, пока в 1816 г. не был окончательно ликвидирован.

Таким образом, именно Таганрог стал сначала первой военно-морской базой, а затем и первым торговым портом России на южных морях. В 1770–1800 гг. он сыграл очень важную роль, внеся серьезный вклад как в создание русского флота на Черном море, так и в развитие южной русской морской торговли. И забывать об этом нельзя. Равно как трудно не разглядеть в его судьбе показательный пример бесхозяйственного отношения к имевшимся возможностям.

Кючук-Кайнарджийский мирный договор 1774 г. победно завершил для России войну 1768–1774 гг. с Турцией. Российское государство добилось выхода на Черное море (с правом плавания судов через проливы Босфор и Дарданеллы) и во многом решило проблему безопасности своих южных рубежей — Крымское ханство стало независимым от Турции и перешло под покровительство Российской империи. Это был огромный успех, путь к которому оказался длинным и трудным. Он стал возможен благодаря блестящим победам русской армии на Дунае и в Крыму, Балтийского флота в Архипелаге и Азовской флотилии А.Н. Сенявина на Азовском и Черном морях, при осуществлении этими сухопутными и морскими силами России стратегического взаимодействия на протяжении всей войны. При этом роль Азовской флотилии представляется вполне сопоставимой с вкладом Балтийского флота, эскадры которого действовали в Архипелаге. Разница была в следующем.

Русский флот на Средиземном море сыграл определяющую роль на первом этапе войны — в 1769–1770 гг., когда своими действиями он не только парализовал турецкий флот, отвлек с Дуная и Черного моря значительные силы и внимание, но и подорвал турецкий военно-экономический потенциал. Кроме того, эти действия объективно способствовали относительно беспроблемному появлению Азовской флотилии и проведению в 1771 г. успешной Крымской операции. Более того, этот период был, пожалуй, периодом наибольшего взаимодействия русских сухопутных и морских сил на различных театрах за всю войну.

Однако в дальнейшем роль флота в Архипелаге постепенно снижалась, что, в частности, позволило туркам постепенно сосредоточить все свои военно-морские силы на Черном море и вступить в борьбу за Крым с Азовской флотилией (1773–1774 гг.), которую последняя блестяще выиграла. Этим, а также участием в завоевании Крыма в 1771 г. флотилия А.Н. Сенявина внесла не менее весомый вклад в общую победу Российской империи в войне 1768–1774 гг., чем Балтийский флот.

Что же касается Дунайской флотилии, то, несмотря на большие планы ее использования, в силу как объективных, так и субъективных причин, она заметной роли не сыграла, хотя возможности для этого были. В целом, как создание, так и применение Дунайской флотилии наглядно контрастирует с судьбой Азовской флотилии.

Таковы выводы о применении морских сил в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг. в целом. Но поскольку наше исследование в первую очередь посвящено проблемам Азовской флотилии, то следует подвести итоги ее непосредственной деятельности в войне 1768–1774 гг. Итоги эти, в частности, следующие.

1. В кампании 1769–1770 гг. флотилия совместно с войсками обеспечила надежную оборону дельты Дона от возможного проведения здесь турками десантных операций. И оба раза это имело большое значение, хотя, на первый взгляд, фактически турки так и не предприняли в этом районе активных действий. В 1769 г. они лелеяли план высадки войск в районе Азова для дальнейшего наступления на Астрахань. И большая турецкая эскадра приходила в том году в Керченский пролив, при этом значительный отряд гребных судов даже совершил поход в Азовское море, но только до Долгой косы, откуда он повернул обратно: сказались низкая боеспособность турок и явная недооценка ими угрозы от выхода России на Азовское море и создаваемой ею здесь флотилии. Приходила внушительная турецкая эскадра к Керчи и в 1770 г., причем уже в апреле! И кто знает, что могли предпринять турки, если бы не успешные действия русского флота, сначала у берегов Морей, а затем и разгром им турецкого флота при Чесме, в результате чего турецкая эскадра в июне вынуждена была покинуть Керчь, а дальше туркам стало уже не до русской флотилии. При этом следует особо подчеркнуть, что успех противника в районе Азова мог серьезно осложнить положение России, а главное, лишал ее возможности содержать флотилию на Азовском море, так как выход в его акваторию оказался бы закрытым.

2. Кампания 1771 г. стала блестящим началом боевой деятельности Азовской флотилии А.Н. Сенявина. Она полностью выполнила поставленные задачи, и даже сделала больше ожидаемого: ее активное содействие сыграло важную роль в успешном занятии русскими войсками Крымского полуострова и утверждении их там. Сама же флотилия вышла на Черное море. Из успешных действий Азовской флотилии в 1771 г. два примера заслуживают особого внимания. Во-первых, закрытие сильнейшему турецкому отряду пути к Арабату и бегство последнего без боя в Керчь, в результате чего Азовское море перешло под полный контроль кораблей А.Н. Сенявина, а русской армии в Крыму была обеспечена безопасность тыла и фланга, и во-вторых, первый поход эскадры русских кораблей по Черному морю в августе-сентябре (по маршруту Керчь — Кафа — Ялта — Кафа — Керчь).