Чтение онлайн

3. Кампании 1772–1774 гг. стали подлинным бенефисом флотилии, продемонстрировав образцы блестящего выполнения ею задач по защите Крыма и Керченского пролива.

Активное крейсерство Азовской флотилии в 1772 г., демонстрировавшее прочность позиций России на полуострове, способствовало усилению «русской партии» среди крымских татар, что в итоге привело к подписанию 1 ноября 1772 г. важного для Российской империи договора с Крымским ханством.

Действия же флотилии в 1773–1774 гг. вообще заслуживают самой высокой оценки. Уступая турецкому флоту и в числе кораблей, и в их рангах (а значит, и в таких важных показателях, как количество артиллерийских орудий и их калибр), флотилия А.Н. Сенявина отразила все турецкие попытки высадить в Крыму десант и овладеть Керченским проливом. В четырех морских боях Азовская флотилия нанесла турецким эскадрам четыре поражения, а один раз турки бежали, не приняв боя. Обороной же в 1774 г. Керченского пролива и, в частности, отражением атаки турецкой эскадры 28 июня, она и вовсе фактически поставила последнюю точку в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг. Эти успехи, безусловно, способствовали приближению победного окончания войны.

4. Отмеченные победы Азовской флотилии в 1773–1774 гг., которые каждый раз одерживались над численно превосходящим противником, не только сыграли важную роль в победе России в войне 1768–1774 гг., но и открыли победную традицию русского флота на Черном море, заключавшуюся в формуле «бить врага не числом, а уменьем», что со времени этой войны стало практически девизом Черноморского флота.

5. Действия флотилии, а также планы ее использования дали ценный материал отечественному военно-морскому искусству, что вместе с наследством 1-й Архипелагской экспедиции объективно способствовало восстановлению мощи русского флота и его дальнейшему развитию по пути ведущих европейских флотов. [285] Тем более что опыт широкого противостояния на море флоту противника был получен именно на Черноморском театре военных действий.

Таким образом, можно с полным правом сделать вывод, что Азовская флотилия А.Н. Сенявина в течение всей Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. служила достаточно надежной морской опорой России на южных морях, внося весомый вклад в ее победу и во многом уже тогда выполняя функции корабельного соединения более высокого порядка — военно-морского флота.

Между тем, никакие действия флотилии (тем более успешные) не были бы возможны в случае организационных сбоев в процессе ее создания или же повторения случившегося при создании Донской флотилии П.П. Бредаля времен Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. Поэтому не менее важно оценить работу по строительству флотилии, проделанную А.Н. Сенявиным. И здесь необходимо отметить следующие моменты:

1. Быстроту создания основы тыловой структуры флотилии (в первую очередь восстановление судостроительной базы) и корабельных сил, позволяющих флотилии начать боевые действия на море. Все это было сделано всего за два года в очень трудных условиях, причем во время войны.

2. Удачно найденные решения, позволившие сначала обеспечить Азовскую флотилию корабельными силами, достаточно боеспособными для действий на Азовском море, причем обеспечить в короткие сроки (речь идет о конструировании и постройке «новоизобретенных» кораблей), а затем и усилить флотилию в сжатые сроки фрегатами, в том числе и 58-пушечными (решение о возможности постройки фрегатов на донских верфях). А ведь еще в 1768 г. строительство кораблей подобных классов не без оснований казалось невозможным. Этот успех важен еще и тем, что, несмотря на предпринятые во время Русско-турецкой войны 1735–1739 гг. попытки, таких решений найти не удалось (причиной этого тогда была боязнь взять на себя ответственность).

3. Успешное развитие тыловой структуры и судостроения флотилии в 1771–1774 гг., в результате чего Россия имела к концу 1774 г. на Азовском и Черном морях не только достаточно боеспособную флотилию, но и все возможности для ее усиления судами всех классов до фрегатов (в том числе самых крупных рангов) включительно. И это не считая открывавшейся возможности строительства линейных кораблей на присоединенном по Кючук-Кайнарджийскому миру нижнем течении Днепра.

4. Творческий подход к своему делу судостроителей Азовской флотилии, позволивший в сложнейших гидрологических условиях не только создать боеспособные корабли для Азовского и Черного морей, но и найти множество новых и оригинальных решений (вооружение фрегатов единорогами, увеличение числа орудий на фрегатах, оформление орлоп-дека в полноценную палубу, применение сплошной верхней палубы и т. д.), большинство из которых к тому же обозначили направления дальнейшего развития всего отечественного судостроения в целом. При этом постройка 58-пушечных фрегатов «Третий» и «Четвертый» вообще заслуживает отдельного упоминания: они не только открыли эру крупных российских кораблей на Черном море, но и продемонстрировали новые перспективы класса фрегатов, фактически положив начало эпохе линейных фрегатов.

5. Принятие решения о создании на Черном море линейного флота уже в годы этой войны! Рассматривалось несколько вариантов достижения этой цели. И хотя в конце 1771 г. этот вопрос все же пришлось отложить до окончания войны, тем не менее, события 1774–1783 гг. следует рассматривать как продолжение уже взятого курса, а не первый шаг по пути создания линейного флота.

Поэтому, оценивая работу, проделанную по созданию Азовской флотилии, можно с уверенностью сказать, что она заслуживает высокой оценки. А.Н. Сенявиным, всем командованием, моряками и мастеровыми флотилии было сделано все возможное: сперва для ее скорейшего превращения в силу, способную успешно вести боевые действия на Азовском море, а затем и для последующего развития и усиления. Не менее значимой видится и роль Петербурга, сумевшего не только найти сильных личностей для воплощения поставленных задач, но и создать для них соответствующие условия. При этом российское правительство еще и показало, как нужно действовать государству для обеспечения своих вооруженных сил в условиях наличия частного сектора в экономике. Правда, вместе с тем заслужил Петербург и долю критики за далеко не везде проявленную гибкость (в первую очередь, за ситуации с медленным развитием фрегатов и невыделением средств на создание судов для крейсерской войны на Черном море).

Однако подведение итогов деятельности Азовской флотилии в войне 1768–1774 гг. не будет полным, если не упомянуть непосредственных творцов как организации флотилии, так и ее побед.

И здесь, в первую очередь, необходимо отметить командующего Азовской флотилией, вице-адмирала Алексея Наумовича Сенявина (детищем которого по праву считается флотилия). Во многом именно благодаря его активной деятельности и стал возможен такой успешный конечный результат. Он проявил себя и как выдающийся организатор, и как профессиональный военный. При этом первое качество проявилось особенно ярко. А.Н. Сенявину было дело до всего, что касалось «жизни и деятельности» флотилии: предоставляя инициативу исполнителям, он жестко контролировал результаты, внимательно следил за всеми аспектами создания флотилии; там, где предстояли наиболее сложные работы, он брал руководство непосредственно на себя. И еще один момент необходимо отметить: грамотное руководство работами, постоянный поиск лучших решений и честность позволили ему сэкономить для казны значительные средства.

Показал А.Н. Сенявин себя и толковым адмиралом, хотя при этом оставался приверженцем стандартных тактических ходов. Тем не менее, практически все его действия в 1771–1774 гг. были пронизаны стремлением решить все вопросы борьбы на море в морском сражении с противником (это сыграло важную роль в формировании такой же установки у многих молодых командиров, прошедших школу службы во флотилии в годы этой войны). Неустанно требовал он активности и от своих флагманов и командиров. Отказ же от проведения десантной операции против Синопа в 1773 г. вряд ли можно поставить ему в вину: явно недостаточными для этого были силы флотилии, при том что «новоизобретенные» корабли имели ограниченные мореходные качества, и слишком большим был риск пропустить контрудар турок, тогда как сохранение достигнутых позиций имело огромное значение.

Таким образом, единственным существенным промахом А.Н. Сенявина стал полный отказ в 1773–1774 гг. от крейсерской войны на Черном море. Объяснение же этого нехваткой сил дает основания для дополнительной критики, поскольку показывает, что к ней и не готовились. Правда, вина в данном случае ложится не только А.Н. Сенявина, но и на Петербург, который не счел нужным выделить дополнительные ресурсы на постройку для флотилии крейсерских судов.

Говоря о А.Н. Сенявине, нельзя не отметить и такую его черту, как забота о подчиненных, что не часто встречается у российских начальников. Деятельность А.Н. Сенявина в этой войне изобилует неоднократными примерами подобных поступков.

О том, насколько высоко российское правительство оценило деятельность А.Н. Сенявина, свидетельствуют вызов его в Москву в 1775 г. на торжества по случаю годовщины заключения Кючук-Кайнарджийского мира и присвоение ему 10 июля 1775 г. звания полного адмирала.

Прекрасно проявили себя в работах по организации флотилии, судостроению и созданию ее тыла генерал-кригс-комиссар И.М. Селиванов, корабельный мастер И.И. Афанасьев, капитан 1 ранга А. Тишевский, инженер-подполковник И. Збородов. Начал здесь свою карьеру корабельным подмастерьем будущий выдающийся кораблестроитель С.И. Афанасьев.

Успехи боевой деятельности Азовской флотилии обеспечили такие командиры отрядов, как контр-адмирал В.Я. Чичагов, капитан 1 ранга Я.Ф. Сухотин, капитан 2 ранга И.Г. Кинсберген, а также многие командиры кораблей (в частности, И. Басов, А. Колычев, И. Баскаков, Ф. Денисон и др.).

В создании и боевой деятельности флотилии А.Н. Сенявина отличились также ряд младших офицеров. Для многих из них служба во флотилии в 1768–1774 гг. стала прекрасной школой, заложившей фундамент будущих успехов. Среди них Ф.Ф. Ушаков, П.В. Пустошкин, М. Фондезин, Ф. Денисон, Н.И. Баскаков, И. Баскаков, A.M. Борисов, С.Н. Телепнев, А.И. Тимашев и др.