У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
И это, как и раннее начало дежурства судов в том районе, вновь оказалось не напрасным. Как А.Н. Сенявин писал И.Г. Чернышеву, «в апреле месяце приходило к Еникалю галер больших 4, малых 2, полугалер и мелких судов до 70 и стояли до июня, а во оном прибывший из Константинополя паша все суда взял с собой».{709} Причиной тому были успешные действия русского флота в Архипелаге, из-за которых туркам стало не до берегов далекого Азовского моря. Гибель же турецкого флота при Чесме и начало блокады Дарданелл вызвали в Константинополе настоящую панику. «Падишах в живейшей тревоге, министры удручены, народ в отчаянии, столица в страхе перед голодом и нашествием. Таково настоящее положение империи, которая за один месяц перед этим считала себя столь грозной»{710}, — вспоминал французский инструктор в Стамбуле барон Ф. де Тотт.
Тем не менее, не зная о причинах ухода турок, Сенявин продолжал держать отряд в устье Дона в полной боевой готовности. [103] Только в сентябре 1770 г. он был уведомлен И.Г. Чернышевым о событиях в Архипелаге. В частности, тот писал А.Н. Сенявину, подтверждая панику у турок, что все оставшиеся у них 9 линейных кораблей использованы для защиты Стамбула и что им не до флотилии. {711}
В итоге организация надежной обороны дельты Дона также имела большое значение для России в 1769–1770 гг.: успех турок в этом районе не только лишил бы ее единственного на тот момент выхода на Азовское море (и фактически ликвидировал бы возможность создания на южных морях флотилии), но и в целом создал бы серьезные проблемы в связи с необходимостью переброски сюда войск.
103
Правда в августе произошло вынужденное изменение в системе обороны дельты Дона: открывшаяся на праме «Парис» течь заставила его оставить позицию и подойти к Азову, а затем в сентябре досрочно уйти к крепости Святого Дмитрия. Его место занял «Елень».
Тем временем, сам А.Н. Сенявин, прибывший 16 мая в крепость Святого Дмитрия Ростовского, занимался достройкой, а затем и переводом «новоизобретенных» кораблей через бар в Таганрог. Эта напряженная работа продолжалась с конца мая до конца сентября, но еще в июне он понял, что подготовить эти корабли к действиям на море в 1770 г. практически уже не удастся (как указывалось в предыдущей главе, это было невозможно из-за выяснившейся крайней трудоемкости процесса перевода «новоизобретенных» кораблей через бар и задержки доставки припасов и материалов для их достройки и вооружения). Об этом Сенявин и доложил в Петербург в ответ на появившиеся с начала лета запросы о возможности действий флотилии на море уже в текущем году.
Причин появления этих запросов было несколько. Во-первых, в Петербурге считали, что в ближайшее время может сложиться ситуация с отложением крымских татар от Турции и передачей ими России порта на Черном море, который, согласно решению от 15 марта 1770 г., сразу же должна была занять Азовская флотилия,{712} а во-вторых, в мае 1770 г. Г.Г. Орлов выдвинул идею нанесения удара по Константинополю через Босфор.{713} В операции предполагалось использовать лодки запорожских казаков, суда, добытые на Днестре, а главное — силы Азовской флотилии. В частности, задача морских сил заключалась в переброске десанта с Дуная на Босфор. Кроме того, в июле граф Тотлебен, находившийся в Грузии, также запросил Петербург о возможности получения помощи со стороны Азовской флотилии.{714} В ответ Сенявин и сообщил неутешительную, но реальную оценку дел на Дону, не позволявшую рассчитывать на использование флотилии в этом году.{715} Однако поскольку Петербург в качестве порта на Черном море рассматривал Керчь, а без овладения ею флотилия все равно не смогла бы выйти в Черное море, осенью 1770 г. он предложил крайне интересный план операции на следующий год. Он заключался в овладении Керченским проливом. Грамотно просчитанный, план предлагал нанесение двойного удара по Крыму: флотилией с десантом по Керчи и Еникале (для их занятия), а сухопутными войсками — по Перекопу (для отвлечения главных сил крымских татар).{716} При этом А.Н. Сенявин полагал, что после захвата Керчи и Еникале падет и весь Крымский полуостров.
Донесение вице-адмирала А.Н. Сенявина И.Г. Чернышеву с планом действий против Керчи и Еникале, 27 августа 1770 г.{717}
Приступая к первым моим мыслям, приемлю смелость покорнейше представить: когда военный совет занятие в Крыму крепостей Еникале и Керчи за полезное признать благоволит, а потому из войска сухопутного полного батальона представлением своим от Е, И. В. к посажению на суда мои испросил, желательно б было исполнить оное нынешним еще годом, но, к крайнему моему сожалению, не могу я уверить, чтоб хотя в глубокую осень мог отправиться в море по причине многого недоставания принадлежащего на мои суда, а именно мачт, стеньг и райн, блоков, парусов и разного такелажа, что все, как вижу по рапортам отправлено на плотах и бударах, и которые в следовании сюда за мелководьем нашлись принужденными разгружаться и оставлять по части на берегах, за чем однако ж отправил я нарочных офицеров и приказал всекрайне стараться в скорейшем доставлении до здешних мест рекою и берегом, несмотря ни на какие трудности и издержки. Итак, осталось помышлять на будущую весну; дурно б я о себе сказал, когда б не хотел обнадежить приготовлением имеющиеся здесь судов ко вскрытию воды, как бы оно рано ни было, в чем в будущую зиму и приложу всекрайнее старание. Войска поместятся на все мои суда, а именно: на 12 четырех родов, бот и дубель-шлюпку, два греческих, называемых шаития и пинка, до 800 человек; для них надобен будет провиант, а для провианта суда; и так без военных лодок нельзя, на которые, как сухопутный провиант, так и достальные люди от числа пехотного, а не гарнизонного батальона 236 человек посадятся; нельзя же обойтиться без служителей инженеров и артиллерийских, ибо без первых кто исправить и привесть в оборонительное состояние может крепости, а без последних при защищении из орудиев и действовать будет некому, о числе коих предам на мудрое рассмотрение военного совета, а только донесу, военных лодок сколько для оного потребно к походу в готовности будет. И так исправяся следовать бы с помощью Божьей к желаемому месту, т. е. к Еникалю; сие так ранее действие думаю приведет весь Крым в непреоборимый ужас, коль паче, когда б еще со стороны Перекопа приближаться стали войска Е. И. В. Когда ж Всевышний благоволит намерение сие, то отворен будет путь во все места Черного моря, и тогда не только графу Тотлебену всякое вспоможение и доставление всего делать будет можно, но разорять приморские места; доставление ж от границ империи до сего места на всяком транспортном судне и во всякое время отправлять можно и складывя тут, делать многие обороты, отсель ж употребятся в случае надобности ныне состроенные суда, почему сие место по справедливости заслужит на сей случай имя военного арсенала для дальних мест; паче ж всего убежище будет в случающихся морских несчастиях, как то не редко бывает потеряние стеньг и мачт, течи от качки, когда на море держаться нельзя, куда все таковые беспрепятственно приходить могут, о чем думаю, что есть тако же должность командира иметь помышление; без занятия ж сего места хотя б где на Черном море порт и отведен был, то за узкостью в проливе, как я и в первом моем письме B.C. доносил, и по близости от крепости хода без усиливания пробиться не можно.
Это было новым словом в борьбе за Крым. И здесь необходимо сказать о роли названного документа в выработке общего плана Крымской операции (найденные нами архивные источники позволяют впервые проследить эволюцию этого плана).
Предложенный Сенявиным план тут же подхватил И.Г. Чернышев, дополнительно высказав мысль о необходимости координации удара флотилии и армии, а также предложив прорыв в Крым через Арабатскую стрелку вспомогательного корпуса.{718} Видимо, поэтому несмотря на крупные победы русского флота в Архипелаге, он писал Сенявину, недовольному, что не удалось приступить к действиям в 1770 г.: «И в утешение только скажу, что удары, которые вы ему сделать можете, еще гораздо будут чувствительны (курсив наш. — Авт.); поспешите только Бога ради сколько возможно».{719}
После же того как договориться с крымскими татарами об их добровольном отложении от Турции не удалось, а последняя оказалась в сложном положении, в конце 1770 г. было принято решение об овладении сразу всем Крымом. И при составлении плана Крымской операции данный план И.Г. Чернышева вошел в него важнейшим элементом, с некоторым изменением акцентов: главный удар должна была наносить русская армия через Перекоп.{720}
Между тем, Азовская флотилия все же начала действия на Азовском море в 1770 г. Летом этого года началось строительство Петровской крепости на реке Берде, и доставку грузов должен был обеспечить обер-комендант крепости Святого Дмитрия Ростовского Потапов, с помощью подчиненных ему военных лодок{721} (до этого они занимались транспортировкой грузов в Таганрог). Как только лодки начали выполнять указанные перевозки, А.Н. Сенявин немедленно направил в Таганрогский залив для крейсерства дубель-шлюпку и палубный бот под командованием капитан-лейтенанта Ф.С. Федорова с тремя задачами: прикрыть эти лодки, вести дальний дозор на подступах к Дону и провести гидрографические изыскания в этом районе (речь, в частности, шла об уточнении имевшихся карт).{722}
И только в начале ноября 1770 г. А.Н. Сенявин прекратил транспортировку грузов военными лодками, опасаясь гибели лодок и людей из-за штормовой пого-ды.{723} В итоге военные лодки расположились на зиму в крепости Святого Дмитрия Ростовского и Таганроге. В это же время закончил крейсерство и отряд Ф.С. Федорова, после чего дубель-шлюпка и палубный бот пришли на зиму в Таганрог. Немногим раньше — в октябре 1770 г. — закончили дежурство в дельте Дона, стоящие там 2 прама и 3 брандвахтанные лодки (прам «Парис» из-за возникшей течи был отведен к крепости Святого Дмитрия Ростовского еще в сентябре). В частности, Сенявин так сообщил об этом в Петербург 18 ноября: «Стоящие на заставах прамы на реках Дон у Азова Парис, в Каланче Елен, в Кутюрьме Лефеб и брандвахтенные военные лодки, кои за наступившим холодным осенним временем так и что не имея здесь от неприятеля никакой опасности их с тех заставов возвратил к здешней крепости, Парис, по оказавшейся в нем течи еще в сентябре, а прочие в прошедшем октябре месяце, и по том их возвращении приказал по дефектам их исправить к будущей кампании».{724}
Потери флотилии в 1769–1770 гг. составили 14 военных лодок (одна затонула на Дону в 1769 г., а 13 погибли от штормовой погоды на Азовском море в 1770 г.).
Из документов о действиях Азовской флотилии в кампании 1770 г.
1. Из рапорта вице-адмирала А.Н. Сенявина Адмиралтейств-коллегий из крепости Святого Дмитрия Ростовского от 18 ноября 1770 г.{725}
…Стоящие на заставах прамы на реках Дону у Азова Парис, в Каланче Елень, в Кутюрьме Лефеб и брандвахтенные лодки, как за наступивших осенних холодных временах, так и что не имея здесь от неприятеля никакой опасности, их с тех застав возвратил к здешней крепости, Парис, по оказавшейся в нем течи еще в сентябре, а прочие в прошедшем октябре месяце, и потом их возвращении приказал по дефектам исправлять к будущей кампании.
Лодки военные, которые во исполнении всевысочайшего Е. И. В. указа отданы были в ведомство здешней крепости обер-коменданта генерал-майора Потапова и от него во всю сего года кампанию отправлялись с провиантами и разными тягостями в Азов и Троицкую, что на Таганроге крепость, потом в Петровскую, что на Берде крепость же с надобным к сооружению ее, я с первого числа сего месяца возвращающиеся из того транспорта лодки от того к Берде отправления за поздним осенним временем оставил, опасаясь штормов и стужи, чтобы не только судов, но и людей не потерять, да и чтоб успеть их по дефектам к будущей кампании исправить, для чего и отправляю в Таганрогский порт…
2. Ведомость. «Лодкам военным, коих в 1769 году построено 58, но из них следующих чисел штормами разбило»{726}
В 1769 году 4 сентября лодка № 18, прошед станицу Клетскую, в 21/2 верстах на реке Дону на подводную карчу напоролась и затонула — 1;
В нынешнем 1770 году: из данных Дмитровскому господину обер-коменданту генерал-майору Потапову в транспорт лодок бывшим марта с 27 на 28-е число штормом в Азовском море на Таганрогскую гавань разбило лодки номеров 14, 17, 20, 21, 22, 23 и 28–7;
Да 28 марта великою бурей разбило на Таганрогскую гавань лодки номеров 2 и 4–2;
30 сентября на Азовском море у Берды разбило лодку номера 5–1;
12 октября на том же море подходя к Белосарайской косе разбило лодку номера 58-го — 1;
30 октября у Берды разбило лодку номера 10–1;
Да при переводе военного судна Морей через бар сентября 18-го числа штормом разбило лодку номера 49-го — 1;
Итого, разбившихся лодок 14, осталось годных 44. При разбитии оных лодок из морских служителей потонуло 4, да без вести пропало 3 [человека].
Так закончилась вторая кампания Азовской флотилии. И закончилась вновь успешно: была обеспечена надежная оборона дельты Дона и завершена подготовка к 1771 г. эскадры «новоизобретенных» кораблей для действий на море. Дал высокую оценку проделанной в 1770 г. работе и Петербург. В частности, в октябре 1770 г. И.Г. Чернышев писал А.Н. Сенявину: «Мне ни что так приятно быть не может, как видеть успехи в ваших делах; но когда по всем вашим стараниям в приведении вверенной вам флотилии в тоже состояние, чтоб показав оное действие могли произвести желаемое удовольствие своей самодержице, встретившиеся оному препятствия отводят вас от исполнения в том, не только вы не обвиняетесь, но ни мало на вас не относится, а чисто сердечно говорю: сколько здесь уверены в вашем усердии к службе, столько и по порученной вам экспедиции все ваши дела и все распоряжения приемлются с соответствующим вашей исправности уважением, и я с моей стороны вас совершенно уверяю, что вам нет причины вдавать себя в то смущение, в каком иные по своей неисправности оставаться должны…».{727}