У истоков Черноморского флота России. Азовская флотилия Екатерины II в борьбе за Крым и в создании Черноморского флота (1768-1783 гг.)
Шрифт:
Что же касается открытия активных военных действий на море, то начать их в 1770 г. оказалось просто невозможно, да, в сущности, они пока и не понадобились. В 1770 г. Россия была еще не готова к проведению Крымской операции, а переговоры с крымскими татарами так ничего и не дали.
Каплан-Гирей на письмо П.И. Панина с предложением добровольного отложения от Османской империи и перехода под покровительство России ответил обескураживающими словами: «Мы Портою совершенно довольны и благоденствием наслаждаемся… В этом твоем намерении кроме пустословия и безрассудства ничего не заключается». {728} Предпринятый же в конце мая — июле новый поход в Крым корпуса Г. фон. Берга, с основной задачей надавить на крымских татар (и прежней общей целью в случае возможности овладеть Крымом), потерпел полную неудачу, {729} , [104] еще раз продемонстрировав общие причины неудач предшествующих крымских походов. Дойдя на этот раз до Перекопа и вновь столкнувшись с теми же трудностями, что и в прошлом году (и к тому же увидев достаточно мощные укрепления Перекопа со стоящими за ними войсками крымских татар), Берг остановился, донеся в Петербург о невозможности действовать- в Крыму без поддержки флотилии. {730} Кроме того, этот поход подтвердил необходимость тщательной подготовки экспедиции в Крым и корректировки времени ее начала.
104
Этот поход дал важную информацию о состоянии Перекопской укрепленной линии.
Однако переговоры с ногайскими татарами привели к крупному успеху. Едисанская и Буджакская орды добровольно отложились от Турции. {731} Заколебались и фактически отложились от Крымского ханства и оставшиеся две ногайские орды — Едичкульская и Джамбулакская, находившиеся в Крыму. {732} Получив от Каплан-Гирея отказ на просьбу о выходе их с полуострова к остальным ордам, ногайцы из этих орд, самостоятельно выбравшись из Крыма, сообщили русскому командованию немало ценной информации. {733} Это стало серьезным успехом России, и означало существенный подрыв военной мощи крымского ханства. Более того, ногайцы и в дальнейшем предоставляли важную разведывательную информацию. [105] Наконец, все неудачи турок и самих крымских татар существенно надломили их моральный дух.
105
В своей работе Е.И. Дружинина отметила: «Ногаи подробно осведомляли русское командование о состоянии Крымского ханства. Многие едичкулы до перехода на сторону России находились на полуострове. Выбравшись оттуда, они сообщили «в каком состоянии они крымские береговые города и крепости видели и какими способами через пролив морской перебрались, какая оному ширина и глубина, и о прочем сведении по настоящей войне нужном». Начальник же едисанцев Джан-Мамед-бей не один раз посылал в Крым «нарочного человека для разведывания о тамошних обращениях и какого намерения крымский народ». Дружинина Е.И. Указ. соч. С. 116.
Таким образом, в результате кампании 1770 г. положение Турции ухудшилось. Победы русского оружия серьезно подорвали ее военный и экономический потенциал. Турецкие вооруженные силы были значительно ослаблены, а самое главное — распылены и скованы на Балканском театре и в Архипелаге, Турция не могла ими больше маневрировать. [106] В особенно тяжелую ситуацию попали военно-морские силы: большая часть линейного флота была уничтожена, и хотя у турок еще оставалась значительное число малых и гребных судов и даже некоторое число линейных кораблей, но моряки были деморализованы. Осложнилось и внутриполитическое положение Оттоманской Порты. Турция была готова пойти на переговоры о мире. {734} Но сформулированные Россией условия пока не пригодились, поскольку переговоры так и не состоялись. Главной причиной этого стало активное вмешательство Франции, Австрии и Пруссии. {735} Франция даже была готова продать Турции 12–15 линейных кораблей. {736} В итоге, несмотря на все достигнутые Россией в 1770 г. победы, заставить Турцию пойти на мир оказалось невозможно: ведь стратегически она фактически ничего не потеряла.
106
При этом в указанном нами выше труде Е.И. Дружининой (С. 118), а также монографии «Россия и Черноморские проливы (XVIII–XX столетия)» (С. 54) особо отмечается роль экспедиции русского флота в Архипелаг и его победы в Чесменском сражении в создании благоприятных предпосылок для проведения в 1771 г. Крымской операции.
Завершая анализ кампании 1770 г., необходимо коснуться еще одного события. В Петербурге в том году впервые была сформулирована идея проведения операции по захвату Босфора и Константинополя. В частности, 17 мая на заседании Совета генерал-фельддейхмейстер граф Григорий Орлов «читал свое мнение об отправлении, по взятии Бендер, корпуса пехоты к Варне для овладения сим местом и переезда с помощью флотилии нашей морем к самому Константинополю дабы получить тем скорый и славный мир. И по оному рассуждаемо было Советом, что теперь ничего утвердительно о сем полагать не можно и потребно на то время по важности материи; но что надобно наперед писать к обоим командующим генералам: к графу Панину о отобрании сведений о судах, какие можно достать на Днестре, и о лодках запорожских казаков, называемых дубами, как далеко они ходят в Черное море и можно ли им пройти безопасно мимо Очакова; а к графу Румянцеву о намерении послать корпус за Дунай и чтоб старался для сего заложить на той реке магазины и утвердиться на оной». {737} , [107]
107
Стоит отметить, что проблему подготовки и осуществления Босфорских экспедиций попыталась рассмотреть в своей статье «Проблема Босфорских экспедиций Второй половины XVIII — первой половины XIX века» (Новый Часовой. 2006. № 17–18. С. 44) Г.А. Гребенщикова. Однако, во-первых, применительно к войне 1768–1774 гг. она сделала это в совершенном отрыве от контекста событий и, что особенно странно, от действий Азовской флотилии, а во-вторых, ссылки были поставлены ею исключительно на архивный материал, в том числе и по приводимой цитате (РГИА. Ф. 1146. Оп. 1. Д. 276. Л. 213), что выглядит как попытка создать видимость введения документа в научный оборот, между тем как в уже неоднократно использовавшихся нами опубликованных материалах «Архива Государственного Совета» на с. 49 приведен аналогичный текст.
Очевидно, что предложенный Г.Г. Орловым проект пока был лишь общей идеей, без должной проработки деталей. В частности, не были четко поставлены конечные цели экспедиции: захват турецкой столицы или демонстрация для принуждения к миру. Но при этом прослеживаются в нем и знание исторического опыта борьбы на Черном море, и понимание слабых сторон противника.
Что касается первого, то донские и запорожские казаки не только многократно били турецкие эскадры на Черном море, но и периодически совершали блестящие рейды на Константинополь. В 1615 г. запорожцы открыли счет успешным экспедициям казаков против Османской столицы в XVII в.: в ходе их удара были сожжены ближайшие к Константинополю селения в Босфоре. Как пишет Ю.И. Тушин, «султан в это время охотился поблизости от столицы и сам видел дым и огонь горящего города». Когда же разгневанный Осман II направил в погоню за отошедшими запорожцами свой флот, то они и ему сумели нанести поражение у устья Дуная. Более того, казаки захватили в плен не только несколько галер, но и самого капитан-пашу!
В 1621 г. запорожцы вновь атаковали турецкую столицу, причем на этот раз дважды! В первый раз уже одно только появление казачьих судов в устье Босфора вызвало страшную панику в Константинополе. Ф. де Сези писал Людовику XIII: «Ужас в этом городе был так велик, что невозможно описать. Шестнадцать лодок с казаками достигли в эти дни колонны Помпея поблизости от устья канала Черного моря, чтобы захватить карамуссоли (вид судов. — Авт.), сжечь и разрушить селения, и переполох был такой, что множество людей из Перы и Кассомбаши бросилось к Арсеналу спасать свое имущество…».{738}Вышедшая же им навстречу турецкая эскадра в итоге вернулась, даже не приняв боя. Однако, как оказалось, это было только начало. Во время второго удара казаки добились даже большего: «Далее наехав на Галату,. брали, били, секли казаки…».{739} В 1624 г. казаки опять дважды появлялись в Босфоре. Во время второго набега они сожгли маяк Форос, а также Буюкдере, Еникей, и Истинье.{740} В 1652 г. тысяча донских казаков под предводительством атамана Ивана Богатого опять подошла к окрестностям столицы Османской империи. Возвращались донцы домой с большой добычей и на обратном пути выиграли бой у 10 турецких галер. Всего же в XVII в. казаки нападали на Босфор в 1615, 1616, 1617, 1620, 1621, 1623, 1624, 1629, 1630, 1652 гг.{741} Поэтому идея удара была не так уж беспочвенна, особенно если учесть состояние турок в 1770 г. Кроме того, даже не увенчавшийся победой удар мог серьезно морально надломить противника.
По второму же моменту справедливым был вывод о том, что все неожиданное для турок приводит к победам (занятие Азова, появление Азовской флотилии, Чесма…). В 1773 г. А.Г. Орлов отмечал: «Побеждаемы они (турки. — Авт.) были малым числом, потому что обыкновенно пугаются того, о чем не знают, но, пришедши потом в себя, принимают достаточные меры».{742} А Г.Г. Орлов дополнил: «Это свойственно туркам, как и всем невеждам; потому-то и не надобно давать им время на размышление, а стараться пользоваться их замешательством».{743}
Итак, как указано выше, в ответ на предложение Г.Г. Орлова о проведении экспедиции на Константинополь Советом было решено сообщить о нем П.А. Румянцеву, а также сделать запрос П.И. Панину «о судах, которые можно достать на Днестре и о лодках запорожских казаков, называемых дубами, как далеко они ходят в Черное море и можно ли им пройти безопасно мимо Очакова». В начале сентября 1770 г. Высочайший Совет направляет ПА. Румянцеву уже указание иметь готовым корпус для действий за Дунаем, а А.Н. Сенявину сообщает о планах возможного использования флотилии против Константинополя.{744} Наконец, в ноябре 1770 г. Г.Г. Орлов уже настаивает на осуществлении своего плана в 1771 г. Но Высочайший Совет, одобрив план удара по Константинополю в целом и согласившись с необходимостью дальнейшей подготовки его осуществления, решает все же отложить его и отдать в кампании 1771 г. предпочтение операции против Крыма.{745} Рескрипт П.А. Румянцеву в марте 1771 г. только подтвердил это решение, наметив реализацию проекта Г.Г. Орлова на 1772 г.
Из записей заседания Высочайшего Совета от 25 ноября 1770 г.{746}
Объявить при том, что как турки, по полученным из Константинополя известиям, чинят приготовление к продолжению войны, то надлежит и нам употребить все способы привесть себя к тому в состояние. Совет по разным по сему рассуждениям положил для действия в будущей кампании снабдить повелениями командующего второй армией генерала, дабы он учинил попытку на Перекопскую линию, а потом по усмотрению своему и на самый Крым с содействием сколько будет возможно Азовской флотилии… Командующему же первой армией предписать, что действия той армии предоставляются собственному его предусмотрению, учреждая оные на сей стороне реки Дуная до Олты, так, чтоб пользуясь временем к снабдению войск потребным к приведению оных в состояние к распространению с твердостью операций на дальнейшее время, воспретить неприятелю переход с своей стороны за Дунай, на ту же сторону сей реки посылать разве только некоторые партии, если когда он за надобно найдет (курсив наш. — Авт.).
Из письма императрицы Екатерины II генерал-фельдмаршалу П.А. Румянцеву в марте 1771 г.{747}
Российская есть пословица: на Бога надейся, да сам не плошай. Весьма, конечно, желателен мир, но, не видав сему желанию начала, не то, чтобы конец, нужно, несомненно, думать о будущем; в том разуме отправлены к вам морские офицеры для вымерения рек и осмотра лесов; но то и другое бесконечно будет, если вы да я не примемся прямо за дело. Построение судов и какие суда строить, в том большая нужда, если в 1772 году поспешить смелым предприятием конец бед рода человеческого; и для того прошу вас приказать поскорее сделать какое ни на есть положение, что строить, где, кем и из чего, — одним словом, разбудить нерасторопность господ морских, и дайте жизни и живости сему предприятию, дабы время не ушло понапрасну и чрез то мы бы не были принуждены нести еще несколько лет тягостное бремя военного пламени.
Кампании 1771–1772 гг.
Поскольку Турция так и не пошла на мирные переговоры, Петербург в кампании 1771 г. решил провести операцию по овладению Крымом. Ситуация теперь этому благоприятствовала: Турция была серьезно ослаблена, а ее вооруженные силы распылены и скованы. Таким образом, защита Крымского полуострова была во многом предоставлена войскам крымского хана и наличным силам турок на полуострове. Но и Крымское ханство было существенно ослаблено в 1770 г. отделением ногайских орд — двух полностью и двух фактически. А главное, на Азовском море Россия, наконец, создала военно-морскую силу, способную оказать нужное содействие сухопутным войскам в Крымской операции (флотилия А.Н. Сенявина оказалась готовой в нужный момент!).