Чтение онлайн

Действия же А.Н. Сенявина были более продуманными. Узнав о заключении мира, он прекратил дежурство флотилии в проливе, но отвел суда только в Керченскую бухту.{1118} Более того, вице-адмирал поспешил исправить выбывшие из строя «новоизобретенные» корабли. В результате наименее пострадавший «Таганрог» уже в августе перешел из Балаклавы в Керчь.{1119} Тогда же фрегат «Первый», палубный бот и 2 галиота доставили в Балаклаву часть материала необходимого для ремонта трех поставленных там на мель кораблей. Однако исправить удалось только «Модон». В начале сентября он был поднят, а 17 числа того же месяца с фрегатом «Первый» вернулся в Керчь.{1120} «Новопавловск» и «Морею» пришлось пока оставить.

Эти действия А.Н. Сенявина вызвали одобрение Петербурга. 27 сентября Екатерина II подписала рескрипт, в котором говорилось: «Мы весьма довольны, что вы, получа известие о заключении мира с турками, оставили до указа Нашего в Керчи все суда вверенной вам флотилии. Вам без сумнения известно, что учинившие в Крым десант турецкие войска там еще остались, а генерал Наш князь Долгоруков, хотя и выдвинул часть войск своих из внутри Крыма, но получа по оному наставления Наши, остался сам и войска остановил в Перекопи. Мы не думаем, чтоб турки похотели жертвовать восстановленную тишину… но и не можем со всем тем взирать спокойно на их там пребывание могущее разрушить сооруженную Нами Татарскую независимость. В сих обстоятельствах предписали Мы Нашему генералу фельдмаршалу графу Румянцеву… размерять возвращение завоеванных земель с выходом из Крыма Турков; а для удобнейшего сего исполнения и поручили мы в его ж главное управление, уволя князя Долгорукова по его просьбе в дом, и остающиеся еще в той стороне войски второй Нашей армии. По такому дел положению равномерно нужно оставить и все суда флотилии Нашей, а по крайней мере большую часть их при Керчи, и содержать их в военной исправности, доколе оные (дела по выводу турок с полуострова. — Авт.) до желаемого конца доведены будут, и сколько то сделать позволит приближающееся зимнее время. Вам надлежит по тому установить частую с нареченным Нашим генерал-фельдмаршалом переписку и исполнять все даваемые от него вам на сей случай наставления».{1121}

Далее Сенявину предписывалось, по решении вопроса о выводе турецких войск из Крыма оставить при Керчи только фрегаты, отведя все остальные суда для ремонта в Таганрог. В конце же данного рескрипта Екатерина писала: «Наконец, имеем Мы изъявить вам Монаршее Наше благоволение за ревность вашу в исправлении порученных вам от Нас дел и обнадежить вас, что Мы не оставим сохранить то в памяти Нашей и пребудем всегда Нашею Императорскою милостью к вам благосклонны».{1122} А 14 ноября 1775 г. А.Н. Сенявин был награжден 3000 руб.{1123}

Между тем, после ряда проволочек, турецкие войска в октябре отбыли из Крыма, а вместе с ними и Гаджи-Али паша. 21 октября Долгоруков так писал об этом Потемкину: «В присланном от него (Гаджи-Али паши. — Авт.) письме, в котором, упоминая о мирных артикулах и о очном их с своей стороны наблюдении, уведомлял он меня, что держась сего правила, со всею своею свитой отъезжает он из Крымского полуострова, посланный же от меня надежный конфидент был очевидный зритель действительно его отъезда».{1124} Отметил он и другое: татары настоятельно требуют вывода и русских войск. А уже в декабрьском письме Потемкину Долгоруков указывал: «О крымских обстоятельствах последним оттуда рапортом от 21 числа ноября нет никаких новых известий, как только в продолжение одних разглашений, что если Порта помогать будет татарам, то охотно желают они истребить войска российские».{1125}

Получив известие о выводе турецких войск, и А.Н. Сенявин смог, наконец, счесть кампанию оконченной. В итоге «новоизобретенные» корабли, галиоты и транспортные суда были переведены для исправлений в Таганрог, а в Керченском проливе остались 4 фрегата и 5 палубных ботов. Командование над ними было поручено капитану 1 ранга П.А. Косливцеву. На этом кампания 1774 г. завершилась.

Таким образом, успешные действия Азовской флотилии против намного более сильного турецкого флота и срыв тем самым турецких планов по молниеносной высадке в Крыму сыграли важнейшую роль в приближении победного конца Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. Победа же 28 июня 1774 г. вовсе стала фактически последней точкой данной войны. И это символично: в борьбе за выход на Черное море финальный аккорд принадлежал флотилии, созданной для содействия этому и в итоге положившей начало русскому Черноморскому флоту — гаранту позиций России на этом море. Неудачные же действия турок, в значительной степени принужденных к этому флотилией А.Н. Сенявина, только придают весомость ее успеху. Кампания 1774 г. стала достойным итогом всей деятельности флотилии в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг.

Завершая рассмотрение деятельности Азовской флотилии в войне 1768–1774 гг., обратимся к анализу военно-морского искусства флотилии в эти годы. В кампаниях 1769–1770 гг. флотилия организовала надежную оборону дельты Дона, руководствуясь принципом разумной достаточности (то есть минимально необходимыми силами): 3 прама и вооруженные лодки перекрыли основные доступы в Дон, грамотно использовав его сложные гидрографические условия в данном месте (мелководье, сложный фарватер). Тем самым были высвобождены силы для развития флотилии.

К кампаниях же 1771–1774 гг. операции Азовской флотилии были связаны уже с открытым морем (бассейнами, Азовского и Черного морей) и противостоянием на нем турецкому линейному флоту, в ходе чего она во многом выполнила функции флота. Так, в кампании 1771 г. флотилия осуществила переправу корпуса Ф.Ф. Щербатова на Арабатскую стрелку (военные лодки навели мост, а боевые корабли обеспечили прикрытие), произвела психологическое воздействие на противника движением вблизи берега (для крымских татар и турок появление русских кораблей на Азовском море стало полной неожиданностью), вытеснила турецкий отряд из Азовского моря и перекрыла выход из Керченского пролива в него, расположившись на позиции в форме полумесяца. Кроме того, в интересах армии была совершена переброска войск и артиллерии из Кафы в Ялту, да и в течение всей кампании флотилия осуществляла перевозки грузов для обеспечения армии.

Анализируя действия Азовской флотилии в кампаниях 1772–1773 гг., необходимо отметить оборону ею Крымского побережья и Керченского пролива, борьбу на коммуникациях Турции с Таманью и Крымом и транспортные перевозки в интересах армии. Обеспечивать защиту Крыма и противодействовать связи турок с полуостровом и Таманью флотилии приходилось одновременно: хотя Крымский полуостров и был занят русскими войсками в 1771 г., большинство крымских татар не скрывали своего враждебного отношения к России и с надеждой ожидали турецкого десанта. Фактически русские вели борьбу на два фронта. К этому важно добавить, что действовать флотилии приходилось в малоизученном районе (полноценных карт Крымского побережья еще не существовало), без обустроенных баз при постоянной угрозе появления намного более сильного турецкого флота.

Сами же действия флотилии у Крымского полуострова имели несколько вариантов: крейсерство вдоль побережья отрядов кораблей и целенаправленные выходы эскадр, когда ожидалось появление турецкого флота. Кроме того, в 1772 г. А.Н. Сенявин выдвинул идею осуществления крейсерства около Крыма отдельных кораблей на дистанции видимости друг друга, то есть в виде непрерывной цепочки. Это должно было резко усилить возможности флотилии по борьбе с общением крымских татар и турок, но существенно понижало шансы на отражение турецких эскадр. Однако от осуществления этого плана Сенявин в итоге сам и отказался.

Главным же событием кампании 1774 г. стала концентрация сил на обороне Керченского пролива. Однако прикрытие крымских берегов также было сохранено до выявления плана турок по удару на Керченский пролив.

Таким образом, с точки зрения оперативного искусства основными действиями Азовской флотилии в 1771–1774 гг. были следующие: осуществление переправы войск через Сиваш, обеспечение приморского фланга русской армии в период проведения Крымской операции, защита побережья Крыма при одновременном нарушении связи между крымскими татарами и турками (путем проведения крейсерств отрядами и эскадрами флотилии), нанесение ударов по стратегически важному для турок порту (речь идет об атаках турецких судов в Казылташском лимане в 1773 г.), осуществление психологического воздействия на противника (путем намеренного прохода кораблей вблизи берега при условии полной неожиданности этого для неприятеля), а также выполнение транспортных и конвойных операций.

Особого же упоминания заслуживает проявленное А.Н. Сенявиным стремление даже при силах, уступающих турецкому флоту, решать вопросы борьбы на море в генеральном сражении. Так он действовал в 1771 г., так поступал и впоследствии. Не менее важно подчеркнуть и достигнутую Сенявиным тесную взаимосвязь действий флотилии и русской армии в Крыму на протяжении всей войны.

Кроме того, нужно отметить ряд выдвинутых во время данной войны стратегических планов использования флотилии, которые хоть и не были реализованы, но представляют большой интерес. Речь идет о замыслах проведения десантных операций в Крыму (план А.Н. Сенявина 1770 г. и план Петербурга на кампанию 1771 г.) и против Синопа (идея И.Г. Кинсбергена 1773 г.), а также крейсерской войны на Черном море (предложение того же И.Г. Кинсбергена 1773 г.) и экспедиций против Константинополя (планы Г.Г. Орлова 1770 и 1772 гг.). Причем если в ударе по Босфору в 1770 г. флотилия участвовать еще явно не могла, а достижение успеха в экспедиции 1772 г. остается дискуссионным вопросом, то успешное воплощение идей десантных операций в Крым и крейсерской войны на Черном море было вполне реальным. Единственное, что надо заметить: ни Петербург, ни А.Н. Сенявин не обратили внимание на строительство значительного числа крейсерских судов, что, безусловно, серьезно ограничило бы возможности флотилии в крейсерской войне. И тем не менее, на наш взгляд, именно отсутствие такой войны на Черном море стало самой существенной ошибкой российского командования, поскольку, как указано выше, еще П.А. Толстой в начале XVIII в. отмечал значимость снабжения Константинополя по Черному морю.