Чтение онлайн

4) уход корабля со своего места в линии без сигнала флагмана (кроме случаев тяжелого повреждения корабля) запрещался страхом наказания командира вплоть до смертной казни: «Во всяких случаях капитанам содержать себя в эскадре, в которой они определены. А ежели кто от своего места без указу отступит и не может оправдаться, что понужден был от самой опасности то учинить, тот штрафован будет смертью; ежели то сделал пред начинанием, или в самом бою: а ежели в виду неприятельском, то отнять у него чин, или больше штрафовать, по рассуждению воинского суда. Таковаж штрафу подлежат и командиры партикулярных эскадр»;

5) через свои корабли в противника стрелять не допускалось: «Ни кто да не дерзнет стрелять по неприятелю чрез корабли Его Величества, которые каким случаем попадут между неприятельскими и своими кораблями, под штрафом отнятия чина, ссылкою на галеру, или под потерянием живота, по рассмотрению дела»;

6) отступление из боя или бегство без разрешения наказывалось смертной казнью командира: «Которые от неприятеля отступят и побегут, прежде нежели они по сигналу Аншеф командующего порядочно отведены будут (хотя б некоторые, или многие корабли уже и побежали) имеют за то смертью казнены быть, и не надлежит ни кому, кроме первого командира, оный сигнал чинить под таким же штрафом»;

линию для преследования неприятельских кораблей можно было покидать только по разрешению флагмана или если линия противника полностью разбита: «Ежели который из неприятельских кораблей при баталии хочет учинить, тогда ни кто из наших кораблей не дерзнет за ним гнаться и в лине свое место оставить; но каждому быть в своем определенном месте до окончания боя или как командир флота иным сигналом отменит под лишением живота. Но ежели Господь Бог даст победу над неприятелем так, что его линия будет разрушена и принужден будет от наших бежать, тогда каждому всяким образом по крайней важности и силе оного гнать и абордировать, и всякий возможный ущерб чинить, когда о том сигнал будет от Аншеф командующего учинен, под таким же штрафом».{1133}

Заметим, среди названных положений нет ни одного связанного с творческими приемами ведения боя (сосредоточение сил, прорезание линии, охват авангарда или арьергарда противника), хотя они имелись в Трактате П. Госта «Искусство морской войны, или Трактат о морских эволюциях», увидевшем свет в 1697 г. и являвшемся основным источником тактических форм для всех флотов первой половины XVIII в. В соответствии же с указанными положениями были составлены сигналы Морского Устава.

То есть, согласно уставу, морской бой мог быть только регулярным и шаблонным — линия на линию. А поскольку, как уже говорилось, сигнальные своды флотилии строились с опорой на Морской Устав, то и в них мы видим ориентирование на ту же форму ведения морского боя. В частности, корабли флотилии в ходе боя могли выполнить только следующие маневры: построить линию бейдевинда (баталии) правого или левого галса, сомкнуть и растянуть линию, приготовиться к сражению, атаковать строем фронта, атаковать брандерами, палить из всех или части орудий, палить специально по мачтам и парусам, абордировать неприятельские суда, преследовать с помощью авангарда и арьергарда и прекратить сражение.

Таким образом, ни один из флагманов Азовской флотилии, составляя свои сигнальные своды, не пошел по пути введения добавочных сигналов по действиям в бою, что уже имело место в английском флоте, несмотря на господство и там шаблонных методов ведения регулярного боя.

В завершение отметим, что в разобранных нами сигнальных сводах Азовской флотилии полностью сохранялась как существовавшая структура их записи (первая колонка обозначала значение сигнала, вторая — место поднятия флага или вымпела и третья — вид поднимаемого флага или вымпела), так и система передачи информации (флаги, вымпелы, фонари, выстрелы из пушек). Такая система была крайне сложной для организации управления. Ведь передать можно было только заранее закодированное распоряжение, что, кстати, делало еще более проблематичными новаторские маневры эскадр и отрядов, так как соответствующие приказания просто было не передать с флагманского корабля. Кроме того, достаточно представить, сколько времени и внимания требовалось на то, чтобы сначала разглядеть поднимаемый сигнал, а затем найти его в несистематизированном списке. В бою же, когда пороховой дым застилал корабли и к тому же сбивались мачты, возможности этой системы уменьшались еще больше.{1134}

Таким образом, подводя итог, укажем, что флотилия А.Н. Сенявина на каждом из этапов данной войны сыграла свою роль, причем ее значение в рамках каждого следующего этапа все более возрастало. Так, в 1769–1770 гг. Азовская флотилия обеспечила защиту крайне важной для России дельты Дона, которая, с одной стороны, была единственным выходом на южные моря, а с другой — крайне опасным, по возможным последствиям, местом высадки турецкого десанта.

В кампании 1771 г. флотилия уже действовала на море и сыграла значимую роль в занятии русскими войсками Крыма и в утверждении их там. Крейсерства же 1772 г. способствовали подписанию с Крымским ханством столь важного для России договора о его отложении от Турции.

Наконец, 1773–1774 гг. стали подлинным триумфом флотилии, выигравшей противостояние на море у турецкого линейного флота. В частности, в эти две решающие кампании она осуществила успешную оборону Крыма и Керченского пролива, отразив все попытки турецкого флота провести операцию по возвращению полуострова. Таким образом, Азовская флотилия А.Н. Сенявина по праву является одним из важнейших слагаемых победы России в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг., одновременно фактически положив начало русскому флоту на Черном море, функции которого она во многом и выполнила в эти годы.

Однако событие, произошедшее в 1774 г., показало, что сил флотилии все же было явно недостаточно, и России в дальнейшем крайне важно было обзавестись на Черном море именно линейным флотом, способным дать туркам и генеральное сражение, в том числе и на дальних подступах к Крыму. Речь идет о высадке турецкой эскадрой десанта в районе Алушты в конце июля 1774 г., уже после заключения мира. Это была та самая турецкая эскадра, которая с 10 июня по 16 июля бесславно противостояла Азовской флотилии в Керченском проливе. Не сумев победить флотилию, турки все же смогли сковать ее, а затем, хоть и поздно, выполнили напрашивавшийся маневр: при запертой в проливе флотилии высадили в Крыму десант. И хотя В.М. Долгоруков оказался к нему готов и достаточно легко справился с десантом, продемонстрированная перспектива была не самой приятной.

Что же касается анализа образцов военно-морского искусства, продемонстрированных турками на Азовском и Черном морях, то здесь можно сказать, что война полностью подтвердила всю глубину их внутреннего кризиса. Первое свидетельство тому — целый букет стратегических и тактических ошибок турецкого военно-морского командования. Наиболее показательными примерами первых стали: отказ от упреждающего занятия Азова и Таганрога, крайне вялая экспедиция против них летом 1769 г., фактически добровольный уход от борьбы за Азовское море и Керченский пролив в 1771 г. и, наконец, упущенные в 1773–1774 гг. возможности реализовать наиболее выгодный сценарий борьбы за Крымский полуостров, когда флот блокирует флотилию в проливе, одновременно перебрасывая войска в Крым (в июле 1774 г. такую попытку предприняли, но слишком поздно). В последнем случае мы видим еще одну заслугу флотилии: своими успешными действиями в 1773–1774 гг. она сумела посеять в турках неуверенность в своих силах, что при весьма невысоких боевых качествах турецкого флота привело его к пассивности, то есть к действиям, невыгодным для самих турок. А без боя заставить противника делать то, что ему невыгодно, — это несомненная победа.

В области тактики примеры также были наглядными. Речь, в частности, идет о неумении турок организовать уничтожение отряда И.Г. Кинсбергена в Балаклавском бою и эскадры В.Я. Чичагова в бою 9 июня 1774 г. у Керченского пролива, а также об отказе от каких-либо действий против русской эскадры в проливе при значительном превосходстве в силах (можно было попытаться уничтожить русские корабли гребными судами, даже пойдя на размен судно за судно).

Правда, по справедливости надо признать, что замыслы турецкого командования окружить русские корабли в Балаклавском бою 23 июня 1773 г. или отрезать эскадру В.Я. Чичагова от Керченского пролива и поставить ее в «два огня» в бою 9 июня 1774 г. у Керченского пролива были весьма интересными. Однако исполнение оказалось из рук вон плохим.

Но только низким уровнем командования проблемы турецкого флота не ограничивались. Вторым и не менее пагубным фактором для него оставалась артиллерийская стрельба: она просто никуда не годилась. Не случайно важным правилом борьбы с турками станет то, что чем ближе к ним в бою, тем меньше от них вреда.

Возвращаясь же к Кючук-Кайнарджийскому миру, нужно отметить, что по его условиям Российское государство добилось выхода на Черное море с правом свободы торгового мореплавания по нему и через проливы Босфор и Дарданеллы. Русские купцы получали в Турции права и привилегии, которыми пользовались купцы других стран. Крымское ханство стало независимым от Османской империи, а к России перешли крепости Азов, Таганрог, Керчь, Еникале и Кинбурн. О плавании военных судов по Черному морю не было сказано ни слова. Но ведь разрешено все, что не запрещено.{1135}