Чтение онлайн

Выписка из высочайшего рескрипта к генерал-поручику графу А.Г. Орлову от 11 августа 1769 г.{1176}

По последнему вашему представлению повелели Мы приложить здесь 13 консульских патентов, за собственноручным нашим подписанием, да форму патента для арматоров с образца в Англии употребляемых. Определение консулей поручаем Мы собственному вашему усмотрению.

Что напротив того касается до формы патента для арматоров (по коей следует при сем 50 печатных экземпляров с итальянским переводом), почитаем мы за нужно сделать здесь к руководству вашему некоторые примечания.

Новость и важность предприятия нашего противу неприятеля, обратит конечно на себя особливое внимание всей Европы, тем более, что тут общая всех полуденных держав левантская коммерция много интересована будет. По сей причине, а с другой стороны, дабы и не разрушать еще собственного дела, которое вы ныне столь удачно начинаете, кажется быть необходимо нужно, чтоб действительное от нас употребление вольных арматоров сопряжено было с крайней осторожностью.

Такая осторожность долженствует по мнению нашему состоять в том, чтоб даваемая арматорам свобода сокращена была на одних магометан, а отнюдь не распространялась на кораблеплавание турецких подданных христианского исповедания, а еще менее европейских торгующих наций.

Правда в случае между ими самими войны, есть общепринятое обыкновение осматривать нейтральные суда и конфисковать их, если они везут к неприятелю войско и все то, что по общему признанию считается в военное время контрабандою и беспосредственно может служить ему к продолжению войны; но состояние их совсем инаково от нашего. Стремление сих наций, не обуздываясь с стороны никакими случайными уважениями, идут к тому только, чтоб в полной мере пользоваться всеми правами войны и разорять неприятельскую коммерцию; Мы же напротив того, имея главным предметом поднятие и ополчение противу неприятеля нашего собственных его христианских подданных, долженствует натурально держаться и следовать правилам совсем другого рода.

Собственная наша польза требует неотменно делать различие между турками и подвластными их народами, дабы первых последними дома упражнять, следовательно же и надобно будет всячески остерегаться, дабы они нигде и ни под каким видом озлоблены не были.

В рассуждении же европейских наций настоять не меньшие уважения. Эскадры наши будут в таких морях, где прежде флаг российский виден еще не был, да и не в такой силе, чтоб совсем в посторонних водах законы предписывать могли, что в существе и не есть цель и намерение посылки их, когда они от нас единственно назначиваются к подкреплению сухопутных операций ваших, кои непременно главный предмет всего вашего подвига составлять должны. В таковых обстоятельствах научает уже само собою благоразумие избегать всех тех случаев, кои бы сему главному предмету в помешательство и остановку обращаться могли. Не надобно нам пред собою скрывать, что мы во всех Средиземного моря державах имеем к себе большую часть скрытными неприятелями, да и кроме оных не мало и из прочих относительно свободного по оному плавания внутренними завистниками, и что из первых иногда некоторые и рады будут иметь с нашей стороны какой-либо повод к явному обнажению недображелательства своего противу нас, чрез посылку знатной своей эскадры в неприятельские воды под предлогом защищения коммерции своей, а в самом деле для препятствования успехам оружия нашего.

Правда, подвоз неприятелю военной амуниции и других снарядов имеет свои неудобства, но из двух зол надобно предпочитать меньшее, а по сему и полагаем Мы, что свободу каперов на одних магометан граничить должно, разве которая из христианских Порте подвластных наций сама сделается поведением своим недостойна общего всем исключения, что уже будет зависеть от вашего усмотрения.

Но чтоб привести под генеральные правила вышеписанное наше рассуждение и пользу представляющуюся от арматоров, мы за нужно находим следующее вам предписать: военные наши корабли, так как и арматоры, когда уже будут находиться в водах точно турецких областей, должны уже будут тогда осматривать, но однако ж с крайней осторожностью и уважением, нейтральные купеческие суда и что на них найдено будет везомой военной амуниции и другой контрабанды и в том надобно сделать такое снисхождение, чтоб шхиперам и приказываемо было, дабы они вместо продолжения пути к неприятелю шли в какое-либо нейтральное место или же покупать от них за настоящую цену те вещи, в которых вы иногда сами для дел ваших нужду иметь будете, объявляя оным шхиперам, что будучи российской империи неприятель во всех своих водах нашим флагом блокирован, они как нейтральные не могут и не должны ввозить к нему те вещи, кои беспосредственно ему служить могут к усилению и распространению беззаконной его войны.

Мы открываем вам здесь одни идеи, по которым вы на месте точные уже положения сделать можете, а какие они будут, о том не оставите вы в свое время сообщить адмиралам нашим Спиридову и Эльфинстону, дабы их меры и поступки с нашими одинаковы были.

Из самой формы патента усмотрите вы: 1-е, что в ней упоминается об инструкции арматорам, 2-е, о судах адмиралтейских…

Извлечение из высочайшего рескрипта контр-адмиралу Д. Эльфинстону от 25 сентября 1769 г.{1177}

По причине настоящей у нас с Портою Оттоманской войны, которая с ея стороны толь вероломно начата, рассудили Мы за нужно, для учинения ей диверсии в чувствительнейшем месте, воспользоваться склонностью греческих и словенских народов отчасти ей подвластных, а отчасти еще за вольность свою до ныне мужественно поборающих; сие же на сухом пути предприятие поручено там на месте от Нас нашему генерал-поручику графу Алексею Орлову, в подкрепление чего между архипелагскими островами со стороны морской, отправлена отсюда особливая эскадра под командованием нашего адмирала Спиридова.

В полной доверенности на приобретенное вами в военных морских операциях искусство, и на ту верность, коей вы обязались нам при вступлении вашем в службу нашу, восхотели мы поручить вам особливую в той же стороне экспедицию, как сим нашим рескриптом вам всемилостивейше и поручаем в главную команду приготовленную в Кронштадте под собственным вашим смотрением эскадру.

Главный предмет сей вашей экспедиции должен состоять в том, чтоб воспрепятствовать и пресекать весь подвоз хлебного пропитания в Царьград из Египта и других турецких мест, как и всю собственную турецкую и под турецким флагом производимую навигацию и морскую торговлю на тех проходах, где вы находиться будете.

Каким образом поступать вам в лучшем на месте исполнении сего нашего предмета, в том оставляя вам с беспредельную доверенностью свободные руки и полагаясь совершенно на собственное ваше благоразумие и знание, равномерно не хотим мы ничего предписывать здесь и к управлению в сей вашей навигации до неприятельских вод, но почитаем единственно за необходимое снабдить вас здесь нужными изъяснениями о политическом положении двора нашего с теми державами, в близости которых вам проходить надобно будет, дабы вы, на основании оных, верно и надежно поступки ваши размерять могли, в рассуждении их гаваней, если б в которую по необходимости зайти надлежало, и навигации как военной, так и коммерческой…

Независимо от главного предмета порученной вам экспедиции, который выше сего точно изображен, и имеет состоять в воспрепятствовании и пресечении всего в Царьград из Египта и других турецких мест подвоза хлебного пропитания, равно как и всей собственной турецкой и под турецким флагом производимой навигации и морской торговли на тех проходах, и которого предмета лучшее исполнение предали мы единственно и с полной доверенностью вашей к нам верности и вашему в мореплавании дознанному искусству, отправляются с вами сухопутные войска и разные военные снаряды в подкрепление сухопутных операций нашего генерал-поручика графа Орлова.

Прежде всего надобно вам будет стараться высадить те войска и снаряды на берег в назначенных к тому от оного генерал-поручика местах, а именно в Майне, что в Морее, особливо в порте, называемом на карте Песно, а по тамошнему Маротонизи, почему и имеете вы, по приближении вашем к Архипелагу, немедленно искать тех мест…

Выше уже сказано, что адмирал Спиридов с эскадрой его, назначен в подкрепление с морской стороны между Архипелагскими островами сухопутных операций генерал-поручика Орлова, и хотя таким образом, цель и намерение ваше в его и вашей экспедициях весьма разны и один от других нимало не зависимы, но тем не меньше обстоятельства дел, польза службы нашей, которая обоим вам всегда равный предмет и временная иногда деликатность взаимных ваших позиций, требуя непрестанного между вами сношения, могут также в случаях нужды требовать и согласного вашего на время к одному концу действия и взаимной друг другу помочи. Мы твердо надеемся, что вы во всем том, сами собою ничего упускать не будете, равномерно не можем иметь ни малейшего сомнения, чтоб и адмирал Спиридов не соответствовал вам, как ему о сем, по следующему здесь для известия и руководства вашего экстракту инструкции его, и точное повеление наше дано.

В самом начале сей инструкции видели уже вы, что главная всему нашему плану цель состоит в поднятии на турков подвластных им греческих и славянских народов, следовательно же и долженствуют уступать оной первое место все другие побочные предприятия, а как экспедиция ваша принадлежит натурально в число сих последних, первым же предметом есть и всегда долженствуют быть сухопутные операции нашего генерал-поручика графа Орлова, при подкреплении с моря эскадры адмирала Спиридова, которая единственно к тому назначена, то и можете вы из того далее заключить, что когда ему с своей стороны в произвождении главного предмета надобно будет по временам употреблять ласку, увещевания и другие скромные способы, вам напротив надобно будет ничего такого предпринимать, чтобы его мерам сколько ни есть опорствовать и препятствовать могло; Мы в сем случае особливо разумеем всякое от вас иногда где либо на твердой земле с берегу, или же на котором либо из Архипелагских островов, удобным и возможным усматриваемое скорое и сильное предприятие и покушения, но опасения дабы разным с двух сторон поведением там, где одинакому быть надобно, не умножать самим себе напрасных трудов и забот и не остановлять сухопутных операций, чего ради и рекомендуем вам единожды навсегда содержать с графом Орловым частое и точное сношение, дабы вы его мерам по возможности содействовать могли, а особливо по незнанию видов его и положения дел на сухом пути, не предприняли чего оным противного и предосудительного.

Употребление арматоров или каперов противу мореплавания неприятеля, относясь к пользе и вреде от оного происходящих к христианским народам тамошней стороны, потому самому и касается до тех мер и распоряжений, которые от нас поручены нашему генерал-поручику графу Орлову, а вследствие того по пункту действительного употребления оных и надобно вам будет поступать и следовать по его советам и требованиям.

На чрезвычайные расходы определили мы вам 200 000 руб., которые имеете вы принять здесь на месте в червонных от нашего генерал-прокурора князя Вяземского, считая каждый червонный по 2 рубля 65 копеек.

Донесение командира корабля «Не тронь меня», капитана С.П. Хметевского контр-адмиралу Д. Эльфинстону от 18 октября 1769 г.{1179}

В. П. доношу: сего октября 14 дня при унтер-зейле WtZ ветре против острова от Эзеля по счислению мыс Гаривол NO 71°00' в расстоянии с 101/2 миль немецких, в начале 1-го часа как начал ветер усиливаться, то воду из корабля от 27 дюйм выливать начали и продолжалось оное не убавливаясь до 5-го часа, а как стал ветер унтер-зейль крепкий, то рапортовал унтер-офицер Кочетков, который к той воде определен, на шканцы, что оной прибыло до 40 дюймов, для чего к шпуль-помпам прибавлено выливать и кетенс-помпы и послан мичман Милюков, чтоб оную воду смерил, который рапортовал, что воды в льяле 50 дюймов, на что послан от меня был капитан-лейтенант Жемчужников, но и он об оной воде донес, что воды нашел 61 дюйм. И так оная вода присмотрена, что корабельными боками и в порты, где только железные боуты или гвозди, в тех местах проходила; да сыскана же не малая течь в носу за крюйт-камерой в 2-х местах под чиксами, да и палубами течет так, что от подаваемой воды с носу усмотрено в крюйт-камеру, в пазы палубные, течь сквозь подбитую парусину пробиралась. И так оная течь при всех стараниях не могла умалиться, как и В. П. словесно от меня донесено, что и сами изволили присмотреть; но как при повороте на NOtN безотхотно всеми помпами и из нижней палубы во многие ведра и кадки выливали, течь хотя и стала умаляться из корабля, только не более в вахту как 2 дюйма. Того 15 числа в 9 часу стали переправлять помпы, то примечено не более как 1/4 часа 10 дюймов, а напоследок стал быть и ветер несколько против прежнего тише, но токмо 16 числа по полудни в 1/2 3 часа по вылитии воды из корабля осталось 81/2 дюйм, а в 4 часа стало 19 дюйм. И так полтора часа прибыло 101/2 дюйм, от которых стали выливать, а в 6 часов опять явилось в корабле 20 дюйм и как ветер стал тише, то примечено в корабле воды прибавлялось в час по 4 дюйма, тако ж и при маловетрии по выливании воды прибывает по 3 дюйма в час. И так в рассуждении великой течи корабля, что во время великого волнения примечено расходятся пазы и позади обшивных досок проходит великая течь, в дальний вояж без осмотра и починки идти весьма опасно, и все оное присмотрено имеющимися на порученном мне корабле штаб- и обер-офицерами, и на все оное требую от В. П. резолюции.

Прибыль воды, на которую здесь жалуются, происходит, как он думает, от того, что порты нижних деков не были снаружи проконопачены, а рукава нижнего дека, чрез которые вода должна выходить из судна, а не попадать в него, сделаны не из кожи, как это следовало, а из парусины. Не было также таких кожаных рукавов- и снаружи дека, где установлены помпы. Он не сомневается, что такая течь в корабле происходит от дурной конопатки, так как все делалось второпях, а следовательно и дурно (курсив наш. — Авт.).

Мнение это подтверждается тем, что при положении якоря у острова Драко, в продолжении часа, воды прибыло всего три дюйма. И эта прибыль произошла, вероятно, от течи в подводной части корабля, потому что корабль тогда, по причине сильного ветра, находился в большем движении, чем в море.

Постоянные жалобы, произносимые публично на шканцах, по поводу валкости корабля и его неспособности к дальнейшему плаванию, имеют дурные последствия для службы Государыни и только лишают бодрости экипаж, что недостойно хороших офицеров и верных подданных.

1. Перевод с письма контр-адмирала Д. Эльфинстона графу Н.И. Панину от 21 августа 1769 г.{1181}

Вчера, по прибытии моем в Кронштадт, я застал все суда далеко не готовыми, не только в отношении такелажа, но, что меня особенно поразило, они не были вовсе снабжены провизией, несмотря на приказание, отданное мною именно по этому предмету при отъезде моем из Кронштадта 7-го числа текущего месяца. Это вынудило меня отдать каждому капитану другой приказ, копию с которого и имею честь вам представить. Причина, почему представляю эту копию В. С. та, что все капитаны (кроме командира корабля Тверь, которого нет в Кронштадте) очень не довольны резкостью, с которой написан приказ, а следовательно и мною. Такой строгий приказ казался мне положительно необходимым, как для пользы службы Е. И. В., так и для выполнения моих обязательств и оправдания принесенной мною присяги служить нашей Всемилостивейшей Государыне по мере моей способности. Подобные приказы очень часты в английской морской службе, где не было примера, чтобы капитаны оспаривали приказания командующего офицера…

Я лишен нахожусь удовольствия, которое я возымел бы донесть В. С. о прибытии сюда военных кораблей Святослава и Африки, если б нашел я первоупомянутый в состоянии к предприятию со мною похода, а по нынешнему оного оказательству и по рапортам капитана и не могу подумать, чтоб подвергнуть 700 человек Е. И. В. подданных и толь изрядный корабль опасности потопления; я того ж нахожусь мнения, о котором я представлял, когда я с начала помянутый корабль в Кронштадте видел, что на оном ни одного такого офицера нет, который бы земаном находился; да и корма с оного не сбавлена, так как о том соглашенность была при В. С. в Царском Селе, но ныне находится она столь же высока, как и прежде была, а снят только капитанский ют и оставлены 2 малые каюты в том месте, которое никакой перемены не делает в вышине корабля; в между многими другими жалобами капитан предъявляет, что адмирал Нагаев отнюдь не хотел принимать от него никакого представления, касающегося до неспособного ходу оного корабля и многих других вещей, но принудил его отправиться прежде, нежели он мог запастись водой, так, что когда он в море выступил, имел он на корабле более 100 пустых бочек; все на нем снасти весьма малы, подъемные гнезда для содержания топ-мачты не более суть тех, которые на 28 тонном английском фрегате находятся. Я ж, усмотря, что нижние на оном райны несли по крайней мере 6-ю футами ниже надлежащих мест, спрашивал о причине того, на что сказали мне, что паруса очень малы, хотя нижние мачты и 4-мя футами покорочены были в Ревеле; какие же имели быть на нем паруса прежде того? А хотя оный корабль мачтами весьма и не отягощен, но больше кажутся они быть новые, однако ж капитан сказывает, что при полных топ-парусах главные его в корабль входы в воде находятся, а дабы В. С. дальними еще жалобами не утрудить, то оные прекрати, доношу, что как скоро помянутый корабль до 23 футов воды привесть можно будет, то лоцманы оный на руки свои примут и проведут пониже Копенгагена. Я был на оном корабле и приказал свежую и соленую воду из бочек вылить, а пушки и ядра вперед перенесть, дабы килем корабль по воде ровно плыл, и если сие не поможет, то должно будет нанять суда для выгрузки запасов из заднего трюма, а сколь скоро оный корабль на Копенгагенский рейд приведен будет, то и паки на оный поеду и увижу можно ль будет с ним что-нибудь сделать; если только в состоянии будем его в Англию привесть, В. С. может уверены быть, что ничто с моей стороны оставлено не будет в том, что касается до соблюдения кредита российского флага, о чем я крайне усердствую и в великом по оному беспокойстве нахожусь.

Корабль Африка потерял 2 якоря и 2 каната, а капитан с него рапортует, что новые канаты гнилы, которое обстоятельство меня встревожило в рассуждении прочих кораблей, на что приказал я оному кораблю дать один канат и один якорь с корабля Надежда, потерю Чичагова не могу я чему либо приписать, как крайнему небрежению и оплошности в высматривании пути; нельзя было им не видеть того тракта, которого я избегал, а Гогланд они еще того ж вечера благополучно миновали, и если бы они непрестанно глубину свинцом измеряли, то б погода не могла их на мель навесть. Г. Философов доносит В. С. о полученных им из Швеции известиях, что один военный корабль о 64-х пушках у Гогланда в крайнем находится бедствии, и я опасаюсь, что не именуется ли Тверь, который с самого начала похода завсегда вне станции своей держался и никогда не слушался моих сигналов. Я принужден был одиножды по нем 2 пушечных выстрела учинить, но оные за дальним его расстоянием и по наступлению ночи в него не попали; а хотя командор Барш и объявил мне, что если я его с собой не возьму, то он протестует против того, чтоб ему одному ехать, однако ж я подумать не могу, чтоб мне способный потерять случай к продолжению моего пути с имеющимися при мне кораблями, или подвергнуть себя опасности задержанным быть льдом, а если усмотрю, что вышепомянутый корабль в состоянии за мною следовать, то откомандирую я на оный доброго лоцмана с таким приказанием, чтоб он к Портсмуту или Плимуту пристал, в таком случае, если услышит, что я в котором нибудь из английских портов нахожусь, а инако следовал бы он прямо к Гибралтару для получения дальнего приказа.

3. Выписка из письма контр-адмирала Д. Эльфинстона графу Н.И. Панину из Портсмута от 11 января 1770 г.{1183}

Со времени прибытия Святослава, Саратова и Надежды в Спитгед и Африки в Ширнес я узнал из подданных командирами рапортов, что суда очень пострадали от непогоды в Северном море.

[В предыдущем письме, без означения года и месяца, Эльфинстон описывает подробно переход свой от Копенгагена до Спитгеда, во время которого все суда его эскадры, пройдя Скаген, с ним разлучились, и только по временам ему удавалось видеть некоторые из них, большей частью терпящие бедствия. Причину разлучения с ним судов Эльфинстон приписывает тому, «что почти никогда не следят за моими сигналами; если бы следили за ними с самого нашего ухода, то без сомнения все были бы со мною. Мысль о плавании в неизвестных им морях страшит их, особенно в это время года; ни офицеры, ни матросы не могут выносить холода, потому что носят перчатки; а когда им приходится подниматься на мачты, то они теряют способность владеть руками. Я ничем не в состоянии лучше доказать свое усердие к службе Ея Величества, как продолжая плавать на Не тронь меня, после того, как он, по донесениям командира, 14 раз ударялся о грунт, что внушает офицерам и команде постоянные опасения на счет крепости корабля. Пользуясь тем, что мы находимся в порте, где можно осмотреть подводную часть корабля, мне кажется, следует это сделать. Прошу Е. И. В. быть уверенной в том, что я сделал все возможное в силах офицера, но против меня были и ветер и море, и я могу уверенностью сказать, что боролся с ним. Датчане, считающие себя лучшими моряками, чем русские, не осмеливаются делать военного перехода с такими большими судами даже в лучшее время года…».]{1184}

По рапортам здешних мастеров, все суда, суда кроме Святослава, необходимо ввести в док; г. Гордон, произведенный мною в лейтенанты и взявшийся, в качестве лоцмана, провести Святослав, доносит, что этот корабль не может продолжать плавания в настоящем его положении и что это почти чудо, как он дошел сюда. Найдя мою эскадру в таком дурном состоянии, я просил г-на Мусина-Пушкина приехать в Портсмут, чтобы заручиться его согласием на все, что я предполагал делать с эскадрой. Он сделал мне эту честь и я во всем обязан его содействию. Нет никакой цели отправлять Святослав в дальнейшее плавание в настоящем его положении; на нем нет морских провизии и едва ли найдется хотя бы один годный блок, почему я предполагаю переделать его, сохранив его три дека, заменив его железный балласт, как я это сделал на остальной эскадре, убавив… и поставив, для облегчения, его 18-фунтовые пушки со среднего дека на Не тронь меня, а пушки с Не тронь меня на Святослав, так как он не может выдержать сотрясения от единорогов. Когда эти перемены будут сделаны на Святославе, он будет по всей вероятности, единственным кораблем, на который я могу хотя несколько положиться; следовательно я посмотрю, что будет можно с ним сделать и подниму на нем свой флаг. Чтобы облегчить Саратов и Не тронь меня, при проходе через Атлантический океан, я помещу также на него возможно более припасов. В одном из моих писем из Копенгагена я писал, что не хотел бы переделывать Святослав без особого на то повеления Государыни. Тем не менее, я решился приступить к этому, как к единственному средству сделать его полезным. Я приказал осмотреть помпы на кораблях; они оказались в очень дурном состоянии; отверстия в них слишком узки, что и было причиной такой быстрой прибыли воды; я приказал потому поставить помпы новой конструкции, которые вводятся на английском флоте. Эти новые помпы, при 14. чел. рабочих, выкачивают в одну минуту по две бочки воды, и я надеюсь, что со временем, они принесут громадную пользу при выкачивании воды из каналов в Кронштадте и из камелей в Петербурге; исправляются они очень легко и скоро. Весь испорченный на Саратове порох, кроме нескольких бочонков, будет заменен порохом с Северного Орла. По словам английским мастеров, на Саратове надо сделать новые гасписы… Я боюсь, что Саратов и Не тронь меня, по крайней мере последний, потребуют, для своего усиления, топ-ридерсы под орлоп-дек и других подкреплений…

Св. Павел пришел в Плимут, имея 30 чел. больных, а вчера в Спитгед пришли суда Провидение и Нанси, не имея ни одного больного, что можно приписать особой заботливости офицеров о хорошем содержании и поддержании чистоты между людьми. По недостатку именно этой заботливости Святослав и Саратов потеряли так много людей. На Не тронь меня более тесное помещение и, несмотря на это, пропорции больных и умерших на нем, в сравнении с таковыми на Святославе и Саратове относятся как 1:12. Я приказал Св. Павлу присоединиться ко мне, чтобы иметь всех на виду. Опасаюсь, не пришлось бы мне идти в Ширнес из-за Африки, командир которой не может обойтись без посторонней помощи…

4. Письмо Д. Эльфинстона графу Н.И. Панину от 21 января 1770 г.{1185}

…А людей распределил по эскадре, где довольно места по случаю отосланных в госпиталь больных, число которых равняется теперь 360. Большинство из этих больных — выздоравливающие, и, вообще, они поправляются скорее, чем я того ожидал. Дурное состояние судов послужило им благоприятным обстоятельством, потому что, если бы мы продолжали плавание не останавливаясь вовсе, пришлось бы оставить несколько кораблей для укомплектования их людьми. Хотя я и назначил Северный Орел под госпитальное судно, но я считаю его наилучшим из наших фрегатов и рассчитываю употребить его при случае. Чтобы облегчить его, на нем убавили мачты и реи. Вся носовая обшивка у Саратова сгнила и удивительно, как он не пошел ко дну. Весь порох на нем испорчен, кроме 78 бочонков; в таком же состоянии четвертая часть пороха на Не тронь меня. Так как мелкие суда будут полезнее в Архипелаге больших судов, то я нанял с согласия г. Мусина-Пушкина, транспортное судно, предложенное в Гавре, которое выполнит те цели, о которых я упоминал в предыдущих письмах, нанося чувствительный вред неприятелю; я бы желал достать еще таких судов…