Чтение онлайн

События этого дня хорошо представлены в уже цитировавшемся нами шканечном журнале фрегата «Первый» за 1774 год. Обратимся к нему еще раз, тем более что перипетии этого дня также не нашли отражения в отечественной историографии. «[В полдень 13 июня] ветер умеренный, небо малооблачно, сияние солнца, воздух жаркий… В исходе второго часа неприятельский флот, отдав марсели, снялся с якоря [и] стал подходить ближе к нам… В начале третьего часа приметя мы, что неприятельский флот приближается, чего для ударив тревогу и приготовясь к сражению с неприятелем в 1/2 часа при выстреле у нас из пушки поднят был с грот-рея белый с красным пополам флаг, чтоб всей эскадре лечь на шпринг правым бортом, следуя нам и вся эскадра чинила тож. В исходе часа с идущего неприятельского фрегата одного выпалили из 16 пушек с ядрами. В три часа неприятельские корабли и фрегаты легли на якорь також и шебеки в расстоянии от нас [примерно] в четырех верстах, которых рассмотрено двухдечных кораблей 6, одного дека фрегатов 7, шебек 4, [из них] флагманских кораблей 3: адмирал, вице-адмирал и контр-адмирал флаги имеют первый на гротстеньге, другой на фор-стеньге, третий на крюйс-стеньге… В тож время галерный вице-адмирал со своей эскадрой снялся с якоря и стал подходить ближе к нашей эскадре, которых [галер] числом 13, на двух галерах имеются флаги на передней мачте красные… В шесть часов приближаясь к нам галерная неприятельская эскадра в числе 13 галер и с флагманской галеры выпалено было из одной пушки с ядром, потом и с прочих галер палили из пушек с ядрами, которых и выпалено было из 44 пушек. В тож время помянутые галеры поворотили ко флоту и стали между своих кораблей и фрегатов на якорь. В начале седьмого часа… на неприятельских флагманских кораблях спустили стеньговые флаги».{1081}

23 июня из Таганрога в Керчь срочно прибыл А.Н. Сенявин и принял общее командование на себя. 24 июня он осмотрел позицию русской эскадры, расположение береговых форпостов и неприятельский флот в проливе.

А время шло. Турецкое командование, особенно после Козлуджи, с нетерпением ожидало сведений об успехах своего флота. Понимал это и Гаджи Али-паша, но атаковать русскую эскадру не решался, что угрожало Османской империи окончательным поражением в войне. Но 28 июня турецкий флот все же предпринял попытку атаки русский эскадры в Керченском проливе. Таким образом, 28 июня 1774 года стало во многом решающим днем, так как именно бой в Керченском проливе в этот день стал последним боем и, фактически, поставил последнюю точку в войне. Такая значимость этого события, да еще и в ситуации явной недостаточности его освещения, требует самого подробного анализа произошедшего 28 июня 1774 г. столкновения русской и турецкой эскадр.{1082}

В начале утра 28 июня, казалось бы, ничего не предвещало наступления решающего дня: Керченский пролив был окутан густым туманом, в котором утонули и берега и корабли противостоящих эскадр, к тому же почти не было ветра. Но когда около 9 ч утра туман поднялся, русские моряки увидели, что турецкая эскадра готовится сняться с якорей. В это утро турки имели 6 линейных кораблей, 7 фрегатов, 17 галер и шебек, один бомбардирский корабль и 3 транспортных судна. Русская эскадра оставалась в прежнем составе: 3 фрегата, 4 «новоизобретенных» корабля, 2 бомбардирских корабля, 2 бота, один брандер и несколько военных лодок.

Обнаружив подготовку противника к движению, В.Я. Чичагов немедленно распорядился приготовить эскадру к бою: корабли должны были встать на шпринги правым бортом к неприятелю. Вскоре это было сделано. И действительно, в 10-м часу турецкая эскадра, при установившемся слабом южном ветре, снявшись с якорей и поставив паруса, начала медленное движение к русским кораблям. Ближе к крымскому берегу шли гребные суда турок, в центре пролива — крупные корабли. Напряжение стремительно нарастало. Слишком высока была цена успеха или неудачи.

Между тем, турецкие фрегаты остановились уже на дальней дистанции. Галеры же и бомбардирское судно продолжали сближение. Наконец, в половине 12-го часа с выдвинувшихся несколько вперед турецких галер и бомбардирского корабля открыт артиллерийский огонь, но он оказался бесплодным. Русская же эскадра пока не отвечала. И только около 12 ч, когда дистанция стала подходящей, с обоих русских бомбардирских кораблей открыли огонь. В это время на фрегат «Первый» из Керчи прибыл А.Н. Сенявин. Он принял командование на себя, одобрив действия В.Я. Чичагова.

Уже первые русские выстрелы удачно накрыли корабли противника. Турецкая эскадра остановилась, а бомбардирский корабль был отбуксирован назад. Артиллерийский же огонь турок вновь оказался неэффективным. К часу дня в проливе наступила тишина: сначала русские корабли прекратили стрельбу из-за возросшей дистанции, а затем и турки — из-за бесполезности. Возникла пауза: психологическая атака турок не удалась, а на решительную они не отважились, видя сильную позицию русской эскадры и ее готовность стоять до конца. В результате, так и не предприняв атаки, турецкий флот в начале 4-го часа стал отходить назад. Линейные корабли и фрегаты вели на буксире, а гребные суда шли на веслах, возвращаясь на исходную позицию.

Таковы были события 28 июня 1774 г. И хотя этот бой оказался не столь ярким и длительным, как, например, Балаклавский, однако он был не менее напряженным, а победа в нем имела наиважнейшее значение. В этой связи непонятно, зачем понадобилось В.В. Шитину и И. Ковниру, далее в художественных целях, так приукрашивать его ход{1083}.

А вот что нужно отметить, так это чрезвычайное происшествие с бомбардирским кораблем «Яссы». Назначенный на него перед боем капитан-лейтенант Н. Веленбаков оказался 28 июня выпившим и вовремя не отрепетовал сигналы В.Я. Чичагова. В 1775 г. он был с позором уволен со службы без чина и пенсиона. В деле о его увольнении сказано: «По определении на корабль командиром, усмотрен в своем поведении слабым, да и в случившемся с неприятельским флотом на эскадру атаку, был также командиром бомбардирского корабля, сделанного ему сигнала не обсервовал и найден пьяным» {1084} . [150]

Итак, бой 28 июня 1774 г. закончился новой блестящей победой Азовской флотилии над значительно превосходящей турецкой эскадрой. Последняя надежда Константинополя изменить что-нибудь в этой войне окончательно рухнула. Таким образом, можно вполне уверенно сказать, что именно Азовская флотилия фактически поставила последнюю точку в Русско-турецкой войне 1768–1774 гг.

Между тем, нами отмечалось, с какой надеждой Мухсун-заде ожидал сведений о победе турецкого флота. Однако их все не было, а П.А. Румянцев, перед войсками которого теперь был открыт путь к Константинополю, потребовал немедленного принятия турками условий, сформулированных Россией в 1773 г.{1085} В этой ситуации великому визирю ничего не оставалось, как согласиться с ними, и 10 июля в деревне Кючук-Кайнарджи был подписан мирный договор, завершивший Русско-турецкую войну 1768–1774 гг.

Заметим, что на исход войны могла бы заметно повлиять высадка турками десанта в июне 1774 г., подтверждением чему служит депеша французского посланника в России Дюрана от 16 августа 1774 г. Представляя себе серьезность внутриполитических проблем России и будучи в курсе того, насколько в Крыму «мало войск для противостояния турецким войскам и флоту», он неожиданно узнал о заключении мира, что стало для него настоящим потрясением. В результате Дюран написал в Париж;: «Мир заключен, и очень странно, что это произошло в тот самый момент, когда мятежники достигли наибольшего успеха, когда имелась наибольшая вероятность переворота, вызванного всеобщим недовольством, когда Крым оказался без достаточных сил, чтобы оказать сопротивление турецким войскам и флоту, когда истощение казны вынудило правительство частично прекратить выплаты. В этих условиях я поражен тем, что Россия получает все то, в чем ей было отказано в Фокшанах. Столь счастливой развязке она обязана вовсе не своей ловкости или стараниям ее союзников, а инертности ее противников».{1086}