Чтение онлайн

Около 7 часов вечера заштилело. Эскадра Спиридова была далеко позади; если бы она не задерживала нас, то наш соединенный флот вероятно делил бы уже теперь между собою призы, так как турки (около 23 вымпелов) по-видимому не имели серьезного намерения драться…

В итоге турецкая эскадра сумела уйти. Отсутствие единоначалия, разное состояние корпуса русских кораблей, стремление Г.А. Спиридова действовать строго в рамках обозначенной в Морском Уставе [159] тактической доктрины привели к конечной неудаче погони за турками. Хотя стоит отметить, что в военно-морском искусстве европейских флотов уже имелся достаточно эффективный прием погони за отступающими эскадрами противника: английский флот, в частности, проводя погоню без соблюдения строя, в итоге догонял противника и, атакуя с двух сторон, заставлял того вступать в бой в невыгодной ситуации (оба сражения у мыса Финистерре в 1747 г. и сражение в Киберонской бухте в 1759 г.). По всей видимости, именно так и пытался действовать Д. Эльфинстон, но не был поддержан. Впрочем, справедливости ради, русский флот практически не имел еще опыта борьбы с флотами противников. [160]

Русская эскадра вернулась к Морее. У острова Специя командование принял А.Г. Орлов, который еще 23 мая взорвал наваринские укрепления и вышел на соединение к Г.А. Спиридову и Д. Эльфинстону. Так закончилась Морейская экспедиция. Несмотря на яркое начало, ее итоги оказались печальными, а все завоевания потерянными. А.Г. Орлов обвинил в этом исключительно греков, но причины неудачи были намного глубже. Их в целом вполне справедливо отметил М. Мазюкевич: «Главной причиной бесплодности этих действий надо искать в том, что восстание греков не было поддержано достаточными силами, а ополчившиеся греки не получили должной организации. Время же, потерянное вследствие долгого пребывания нашей эскадры в Порт-Магоне, дало туркам возможность усилиться на полуострове Moрея…».{1191} Не менее важно и замечание Н.Д. Каллистова о том, что начинать действия на суше, не обеспечив их должным образом с моря, было главнейшей ошибкой А.Г. Орлова. Наконец, была и еще одна причина неудачи: слишком уж распыленной оказалась деятельность русских в Морее. А ведь Екатерина II даже в письмах к А.Г. Орлову указывала на необходимость концентрации усилий, на необходимость сначала укрепиться на берегу и не подвергать опасности своих ничтожных сухопутных сил, пока не образуется масса местного ополчения.{1192} В частности, она писала: «Моя мысль есть, чтоб вы старались получить порт на острове или на твердой земле и, поколику возможно, удержать оный. Сказав вам сие, признаюсь, что имею два вида: один тот, чтоб вас, пока ваша куча незнатно умножится, с малым числом не подвергать опасности, второй, что хотя б и ничего не сделали, то бы тем самым мы много для предусмотрели, если б доставили России в руки порт в тамошнем море…».

Однако все указанные ошибки все же зависели от просчета, изначально заложенного Петербургом в организацию всей экспедиции в целом: при явном недостатке выделенных сухопутных сил неправильно построили и действия флота. Петербург запланировал как широкие действия против берега, так и борьбу на торговых путях без обеспечения господства на море (то есть при условии сохранения у турок всего их многочисленного флота и возможности его свободного использования), хотя первые при этом были практически невозможны, а вторая — крайне затруднительна. При этом и без того немногочисленные силы русского флота еще и раздробили, а четкую координацию так и не создали. Как следствие, турецкий флот, на который не обращали должного внимания, смог сконцентрировать свои силы в серьезный кулак, создав прямую угрозу эскадре А.Г. Орлова и едва не покончив с эскадрой Д. Эльфинстона.

Однако, несмотря на свой бесславный конец, основную задачу Морейская экспедиция, пусть и на время, выполнила: турки вынуждены были перебросить в Грецию часть войск с других фронтов. Сосредоточился у берегов Греции и турецкий флот, чем оставил без надлежащего внимания происходящее на Азовском море.

Итак, 11 июня А.Г. Орлов принял командование объединенной русской эскадрой. Увиденное настолько поразило его, что он адресовал Екатерине II следующие строчки: «Командиры между собой в великой ссоре, а подкомандные в унынии и неудовольствии».{1193} К тому же больных на обеих эскадрах было до 500 человек. В результате, как А.Г. Орлов писал императрице 20 июня 1770 г.: «Для пресечения многих недоразумений и великого числа в обеих эскадрах непорядков, для приведения к одной общей цели обеих эскадр, для сохранения дисциплины и для отвращения уныния и неудовольствия с общего согласия принужденным нашелся взять команду над обеими эскадрами, поднять кейзер-флаг и отдать приказ повелительный, чтобы все слушались того корабля, на котором я».

О дальнейших задачах русской эскадры на Средиземном море граф Орлов в своем донесении в Петербург писал следующее: «Ежели Богу угодно будет сокрушить флот неприятельский, тогда статься станем и употребим всю возможность опять союзно действовать с обитающими народами под державою турецкою в той стороне, где будет способнее… Если флот победит, тогда и денег не надобно будет, ибо будем господами всего архипелага и постараемся оголодить и Константинополь… В случае же несчастного сражения морского или пребывания турецкого флота в благополучном состоянии в тех морях надежды не имею остаться зимовать в островах архипелагских и думаю, что принужден буду возвратиться в Средиземное море».{1194} Таким образом, как справедливо отмечает Н.Д. Каллистов, русскому флоту в Архипелаге предстояла задача, которая при посылке ему совершенно не ставилась, но «сама природа морской войны» заставила А.Г. Орлова искать боя с турецким флотом, от которого теперь зависела судьба всей Архипелагской экспедиции.{1195}

После объединения первой и второй эскадр русский флот на Средиземном море представлял довольно серьезную силу: 9 линейных кораблей, 4 фрегата, [161] бомбардирский корабль и до 17 вспомогательных судов. 11 июня 1770 г. русские корабли направились к острову Парос в Эгейском море с задачей найти и уничтожить неприятельский флот.

23 июня турецкий флот был обнаружен у Чесмы и уничтожен в сражениях 24–26 июня 1770 г., что не только стало поворотным моментом для Архипелагской экспедиции русского флота, но и очень существенно сказалось на ходе всей Русско-турецкой войны 1768–1774 гг. (хотя потенциал июньского разгрома турок был при этом далеко не полностью использован Россией). Более того, велико было значение двух сражений у Чесмы и для русского флота в целом.

Так, Хиосский бой 24 июня стал для него первым крупномасштабным боем корабельных сил, причем русская эскадра решилась в нем на атаку противника, занимавшего выгодную позицию да еще и значительно ее превосходившего. В частности, против 16 линейных кораблей, 6 фрегатов и 50 мелких судов, [162] бывших у турок под командованием Ибрагим Хасан-паши и Хасан-бея Джезаирли, А.Г. Орлов и Г.А. Спиридов имели только 9 линейных кораблей («Европа», «Св. Евстафий Плакида», «Трех Святителей», «Св. Иануарий», «Трех Иерархов», «Ростислав», «Не тронь меня», «Святослав» и «Саратов») и 3 фрегата («Надежда», «Африка», «Св. Николай»). Правда, по мнению ряда исследователей, [163] у русских имелась возможность атаковать противника сразу после обнаружения, когда он еще не занял позиции, что принесло бы им колоссальные выгоды. К оценке этого мнения мы возвратимся чуть ниже, а пока укажем только, что вид сконцентрированных на ограниченной акватории мощных сил противника (16 линейных кораблей турок против 9 своих) явно потряс русских моряков, абсолютно не искушенных еще в морских боях. А.Г. Орлов не зря писал Екатерине II: «Увидя оное сооружение, ужаснулся я и был в неведении, что мне предпринять должно». В результате нападение сходу не состоялось, а А.Г. Орлов собрал военный совет (как, кстати, и полагалось по Морскому Уставу [164] ) на котором уже пришедшими в себя участниками было принято решение об атаке турок и, благодаря Г.А. Спиридову, найден способ ее осуществления на уже успевавший подготовиться турецкий флот, причем сам способ являлся нестандартным для того времени. При его разработке явно были использованы знания о серьезных недостатках турецкой корабельной артиллерии.