Чтение онлайн

диких свиней*.

Лапландец Савио отправился в путь на своей маленькой

гребной лодке, имея при себе гладкоствольное ружье. Скоро я

увидел, как он исчез у ручья между деревьями.

Рано утром следующего дня вельбот под командой Колбека

вернулся с двумя дикими козами. Кроме того, они видели

крупный рогатый скот, но не могли подойти поближе, так как

животные были очень пугливы. Дикие козы оказались нам очень

кстати. Правда, мясо их было несколько терпким на

вкус—собственно говоря, мясо одного из животных—самца. Вероятно, этот

своеобразный вкус мяса обусловлен характером корма животных.

Берначчи нашел три могилы с тяжелыми деревянными

крестами, тронутыми временем.

Надпись на одном из крестов гласила, что покоящийся в этом

уединенном месте умер от голода. Он принадлежал к экипажу

корабля, потерпевшего крушение. Вслед за последним корабле-

* Капитан Бристоу в 1806 году выпустил на остров свиней, и с тех пор

они невероятно расплодились.

крушением, которое произошло 50 лет назад, экипажи

австралийских военных кораблей выпустили на остров крупный рогатый

скот и кроликов.

Лапландец Савио вернулся с несколькими красивыми и

жирными чирками, которых он пристрелил из своей лодчонки. Позже

я застрелил еще трех уток этого же вида у окончания западной

бухты, где птицы держатся на низких кучах гальки, нанесенной

ручьем.

Обследование этого западного ручья дало весьма интересные

результаты. Растительность была столь же богатой, как и наша

охотничья добыча, состоявшая из уток, куликов и рыбы.

Временами двигаться вдоль ручья было довольно трудно. Он

бесконечно петлял между холмами, покрытыми высокой зеленой

травой. В некоторых местах густая листва нависала как свод

и скрывала под собой речку.

На острове Окленд почти круглый год идут дожди, так что

низменная часть острова отличается сырым и болотистым

характером.

Пребывание на острове Окленд явилось весьма приятной

передышкой. Дни отдыха пошли на пользу как команде, так

и научным работникам. Кроме того, у нас здесь было достаточно

времени для того, чтобы подготовиться к «ревущим сороковым

широтам», от которых наверняка можно было ждать кое-каких

сюрпризов.

28 - го числа мы отплыли от острова Окленд и взяли курс

на остров Стюарт, лежащий к югу от Новой Зеландии.

30 марта 1900 года в полночь мы подошли к бухте Паттерсон,

на юго-восточном берегу острова Стюарт, от которой идет

фиорд в глубь острова.

Заход в бухту не прост, к тому же шел дождь;

посоветовавшись с Йенсеном, я решил дожидаться утра. Медленно тянулся

остаток ночи, «Южный Крест» покачивался с боку на бок на

крупной зыби. Изнутри бухты доносился грохот прибоя о темные

утесы.

Там, на берегу, мы встретим людей! Что принесет нам

завтрашний день? Какие давно устаревшие новости услышим мы завтра

от жителей острова?

31 марта началось пасмурной погодой и дождем—в южной

бухте лежали на горах разорванные серые тучи. И как нам это

все нравилось! Даже дождь приводил нас в хорошее настроение.

Мы с наслаждением втягивали в себя доносившийся с земли

аромат эвкалиптовых деревьев.

В пять часов утра все были на ногах, а в шесть мы медленно

и осторожно вошли в бухту Паттерсон.

Мы глубоко вдыхали ароматный воздух. Новое, совершенно

непонятное нам самим чувство охватывало нас при взгляде на

зеленые деревья.

В 8 часов бросили якорь в хорошо защищенном уголке бухты.

Якорь зарылся в грунт в глубине 9 саженей. Мы находились в

одной миле от западного берега бухты. Все, у кого были

бинокли, прильнули к ним.

Я различил на острове к югу от берега красивый невысокий

дом. Вскоре вслед за этим Фоугнер, уронив от восторга свой

морской бинокль, закричал:

— Женщина! Женщина!

Это важное биологическое открытие произвело необычайный

эффект. Магнитологи засуетились, бинокли переходили из рук

в руки.

Немного спустя после того, как мы стали на якорь, я велел

спустить на воду вельбот и уселся в него, взяв с собою Самуэль-

сена и Бьаркё. Мы гребли к западной стороне бухты, в том

направлении, где я заметил красивый домик, стоявший на прогалине

в пышном тропическом лесу.

Едва лодка коснулась берега, как среди листвы показалось

коричневое от загара лицо. Я тотчас увидел, что это полукровка—

маори. Его большие темные глаза искали встречи с моими.

Я приветствовал его по-английски. Он ответил на приветствие

и стал медленно приближаться к лодке.

— Сможем мы здесь за деньги купить овощи?—спросил я.

— Не здесь, а на другой стороне острова,—раздалось в ответ,

после чего он стал недоверчиво измерять нас взглядом с головы

до ног, затем спросил:—Что за корабль?

— «Южный Крест»,—ответил я.

Хмурое лицо мгновенно просветлело.

— Борхгревинк на борту?

— Нет,—ответил я.

— Умер?—спросил он.

— Нет, он говорит с тобой,—был мой ответ.

Прием, который при одном упоминании моего имени оказал

в дикой глуши этот сын природы и обнаруженный им интерес

к моей судьбе, так растрогали меня, что я и теперь отношу эту

встречу к самым приятным своим воспоминаниям.