Чтение онлайн

к Барьеру крупная зыбь, на море уже начал формироваться

молодой лед.

Наибольшая опасность грозила с востока. Вскоре после того

как судно остановилось примерно в двух милях от входа в бухту,

мы обнаружили тяжелый паковый лед, быстро двигавшийся

к северо-западу. Из «вороньего гнезда» сплоченный пак был

виден в восточном направлении почти до самого горизонта.

После того как все было основательно взвешено и

положение вещей без утайки сообщено всем участникам экспедиции,

в машинное отделение дали сигнал, и «Южный Крест» стал

медленно скользить к входу в бухту.

В 3 ч. 30 м. пополуночи 16 февраля 1900 года мы миновали

ледяные ворота и вошли в совершенно спокойные воды.

В западном направлении Барьер сохранял высоту в 90 футов;

на юго-восток он падал до высоты полутора-двух футов над

уровнем моря. К востоку и югу Барьер вновь поднимался до

100—120 футов и оставался на этой высоте насколько хватал

глаз.

Однообразная белая плоскость над вертикальной ледяной

стеной, прерывавшаяся воротами в бухту, вновь продолжалась

от восточного мыса и тянулась до тех пор, пока в отдалении

не сливалась с паковым льдом на поверхности Ледовитого океана.

Мне стало скоро ясно: или Росс ошибся, определяя

местоположение ледяного барьера, или внешний край Барьера на

протяжении полувека переместился к югу. Нет ничего

невозможного в том—и это, пожалуй, всего вероятнее,—что Росс

находился от ледяной стены Барьера дальше, чем предполагал,

и поэтому не мог точно определить его местоположение.

Бухта, или водный бассейн, где мы находились, имела в

глубину приблизительно две мили; поперечник ее составлял около

одной мили. Мы продвигались осторожно, установив

постоянное наблюдение из «вороньего гнезда», измеряя глубину с носа

и с кормы. Перед входом в бухту мы определили глубину в 350

саженей; лот принес со дна серо-зеленую глину.

Глубина поразила меня: в 5 милях к северу, на той же^при-

близительно широте, на которой мы находились, Росс

определил глубину от 200 до 300 саженей.

Весь огромный залив2, простирающийся от мыса Адэр на

юг, относительно глубок. Наибольшая глубина, на которую

Россом был опущен лот, не достигший, впрочем, дна, составляла

2700 саженей; это было на 74°40' южной широты и 166° западной

долготы. Поблизости от южнополярного континента измерения

глубины, предпринятые Россом, дали значительно меньшие

цифры. В шести милях от мыса Адэр Росс нашел 330 метров

(179 саженей), в 135 милях от мыса Филипс—360 метров (197

саженей).

Мы плыли на «Южном Кресте» до южной части гавани, где

Барьер возвышался над водой лишь на полтора фута, образуя

нечто вроде моста. Здесь бросили якорь.

Впрочем, мы не были единственными живыми существами

в этих широтах; на ледяном мосту сидел в одиночестве и смотрел

внимательно на нас императорский пингвин (Aptenodytes for-

sterii).

Чем ближе мы подходили к ледяной стене, тем больше он

беспокоился; когда же форштевень судна стукнулся о лед, пин-

гвин бросился в прозрачную зеленую воду. Вскоре он оказался

на другой стороне, где вновь уселся на Барьер, откуда

подозрительно смотрел на нас взглядом таможенного чиновника.

На юго-востоке нам попалось несколько тюленей; все они

оказались принадлежащими к виду Leptonychotes Weddellii.

Вскоре вслед за этим встретилось несколько небольших

пингвинов Адели. Там и сям попадалась нам пара изящных белых

буревестников, однако Заметить их удавалось лишь в тот момент,

когда они опускались к темной воде либо взмывали к осеннему

серому небу; на белом же снегу различить их было нельзя.

Температура воздуха равнялась днем 17-го числа —16° Ц.

Барометр показывал 28,84 дюйма.

Вскоре после того, как мы стали на якорь, спокойная

поверхность воды в бухте начала замерзать. Уже к полудню она

затянулась тонким льдом вплоть до входных ворот в бухту на

севере. Небо было в тучах, и никаких наблюдений мы в этот

день сделать не могли. Я возлагал все надежды на быстрое

прояснение, так как время уходило и с каждым часом риск

возрастал.

С того момента как мы зашли в бухту, я решил изучить

поближе ледяной барьер. Теперь надо было, не откладывая,

использовать время. «Южный Крест», быть может, находился в

самой надежной гавани мира, в тысячах миль от Австралии, у

самой южной границы океана. Но безопасность была только

кажущейся. Малейший каприз стихии, и ледяной барьер мог

сомкнуться вокруг нас, заключив «Южный Крест», как пылинку,

в белый сверкающий саван.

Весь корабль был покрыт льдом, со снастей свисали длинные

ледяные сосульки. Поэтому пришлось после короткого отдыха

поставить большинство матросов на очистку палубы и носа

судна ото льда; остальные матросы деревянными дубинками

сбивали лед с парусов, которые от замерзшей воды стали

неподвижными и твердыми, как металл. Вскоре судно опять было

в полном порядке.

Я решил сделать санную вылазку к югу и изучить по

возможности поверхность Барьера. Это была последняя из

поставленных мною крупных задач.

Усердно занимаясь подготовкой к санному пробегу, я в то же

время чувствовал всю тяжесть лежа шей на мне ответственности.

Мы имели на судне запас продовольствия еще на год. Вряд ли

его хватило бы на больший срок, если только не рассчитывать

на пополнение запаса охотой на тюленей и птиц, рыбной