Чтение онлайн

Креста» при очень благоприятных условиях, показали 78°4'30",

я в 6 часов вечера были мы на 78°21' южной широты; перед этим—

целый день плыли к югу.

В ознаменование того, что экспедиция «Южного Креста»

очутилась на южной широте, доселе никем не достигнутой,

мы организовали празднество. Все свободные от вахты люди

собрались на кормовой палубе, украшенной флагами.

Подали кофе, и мы стали распевать песни во славу Норвегии

и Англии. Произносились речи и всевозможные тосты.

Настроение было самое праздничное. К сожалению, наш праздник был

внезапно прерван. Судно вновь окутал туман, тотчас же с

капитанского мостика был передан сигнал в машинное отделение:

.

«Уменьшить ход наполовину»; я в каюте услышал, как стоявший

на вахте второй штурман Гансен громко закричал:

«Держи ход правым галсом!»

Было слышно, как завизжали цепи, и я почувствовал, что

судно накренилось набок; по компасу на стене каюты было

видно, что произошла резкая перемена курса. Мы с Йенсеном

одновременно выскочили из кают и увидели, что нижняя рея

«Южного Креста» касается зеркальной поверхности огромного

ледника, а корпус судна, подчиняясь рулевому управлению,

скользит вдоль ледяной стены.

Не стану скрывать, что при этом зрелище холод прошел

у меня по спине.

К счастью, выяснилось, что встреча с айсбергом причинила

лишь незначительные повреждения такелажу. Нам пришлось

остановить машину и лечь в дрейф, пока не разойдется туман.

Утром 12-го числа бушевал сильный шторм. Я записал

в дневнике:

«Мы плывем на двух парусах; ледяного барьера не видно,

но сквозь крутящийся снег заметны со всех сторон большие

айсберги

Море тяжелое; высокие крутые волны перекатываются через

палубу.

Море окатывает нас вновь и вновь.

Мороз вонзается иголками в лицо.

Брызги воды, попадая на палубу, мгновенно замерзают. Уже

к полудню на палубе льду наросло на фут. Снасти, паруса и реи

покрыты толстым слоем льда.

Капитанский мостик также покрыт льдом и стал таким

скользким, что по нему трудно ходить.

Йенсен и я с семи часов утра без перерыва находились на

капитанском мостике.

Собаки вымокли и сильно от этого страдают. Они не могут

ни стоять, ни лежать, ни принимать пищу. Бедные животные

буквально насквозь промерзли. Судно глубоко зарывается носом

в воду. Передняя часть судна обледенела и своим весом тянет

нос книзу. Бушприт, утлегарь1 и якорь превратились в один

большой ледяной ком. Весь вид судна стал совершенно иным.

Ледяной ком на носу все растет, так же как и слой льда на

палубе. Первое, что нужно будет сделать, когда погода

улучшится,—это счистить лед с палубы и со снастей.

13-го числа опять ужасный шторм и снежная метель с юга.

Волны высоки. На палубе кусает мороз. С девяти утра я трижды

сменил одежду. Сейчас 12 часов. У меня осталось теперь только

две смены сухой одежды. Благодаря нашему славному стюарду

Андерсену мы согреты изнутри и снаружи.

У Колбека морская болезнь, доктор тоже слег. На нашем

прекрасном судне никогда не было так беспокойно. Нигде нельзя

отдохнуть, всюду холодно и неуютно. Будем надеяться на

хорошую погоду в ближайшем будущем. При всех

обстоятельствах мы должны обследовать Великий барьер. Терпение,

терпение!

Деревянные части корабля трещат. «Южный Крест» вздыхает

и дрожит, сотрясается и становится дыбом. Шторм завывает

в снастях и по временам даже извлекает тоны из пароходного

гудка.

15 февраля шторм, бушевавший два дня, улегся; погода

прояснилась. Волны, покрытые белой пеной, вздымались все

еще высоко. К полудню, однако, успокоилось и море. Только

зыбь указывала на миновавшую бурю.

Мы снова взяли курс на Великий барьер. Вскоре он стал

виден».

Весь день 16 февраля и всю последующую ночь плыли вдоль

Великого ледяного барьера, хотя и на почтительном расстоянии

от него. Барьер тянулся миля за милей, сохраняя свой вид без

всяких изменений.

17 февраля 1900 года в шесть часов утра мы обнаружили,

наконец, нечто новое. Это произошло примерно на 164° западной

долготы.

Однообразная белая плоскость, параллельная поверхности

моря, и отходящая от нее книзу большая ледяная

стена—картина, которую мы наблюдали день за днем на расстоянии

400 миль, внезапно оборвалась. Барьер заканчивался мысом,

имевшим в вышину приблизительно 90 футов.

Вскоре мы заметили на расстоянии примерно полумили

к востоку от этого мыса другой ледяной мыс, во всем подобный

первому. Оба мыса как бы обрамляли собой вход в бухту,

открывавшуюся в Великом ледяном барьере.

Сквозь эти кристальные ворота из «вороньего гнезда» был

виден на далекое расстояние к югу открытый, свободный от

льда водный бассейн. Мы продолжали плыть к юго-востоку,

пока не оказались на траверзе этих ворот. Тут у нас с капитаном

Йенсеном состоялось короткое, но серьезное совещание. Речь

шла о том, стоит ли заплывать в эту своеобразную гавань.

Риск был велик, потому что с кромкой континентального

льда легко могли произойти такие изменения, в результате

которых ледяные ворота сомкнулись бы и «Южный Крест»

оказался бы в ловушке.

Кроме того, была уже поздняя осень. Почти все время

температура держалась на низких цифрах, и, хотя с севера шла