Чтение онлайн

обстановку на севере.

Весна все больше приближалась. Солнце уже сильно

пригревало, и лед на суше и на море начал таять. С мыса Адэр можно

было отчетливо видеть на севере возникшие вдали во льду

небольшие разводья. Однако они скоро опять закрылись, и вновь

неподвижно распростерлась бесконечная белая равнина, преграждая

доступ к южнополярному континенту...

6 ноября 1899 года. Сегодня опять разразился сильный шторм

с юго-востока, вынудивший нас оставаться в домиках.

Фоугнер занят тем, что погружаете спирт и формалин образцы

морской фауны.

Доктор укладывает пингвиньи яйца в ящики, наполненные

солью. Яйца надо ставить острым концом книзу; они так

сохраняются лучше всего. В тени повесили рядами убитых и

ободранных пингвинов для замораживания.

Если что-либо произошло с «Южным Крестом», то с помощью

яиц и мороженой птицы мы сможем провести зиму относительно

благополучно. Я, например, охотно пробыл бы еще год на

южнополярном континенте.

Колбек ремонтирует собачьи нарты: они понадобятся для

запланированной мною поездки на розыски птичьих яиц в той

местности, где сильные штормы не позволили раньше добиться

эезультата.

Савио и Муст шьют перчатки из старых штанов и оленьих

шкур.

7 ноября. Снова сильный шторм. Температура поднимается,

гак что залежи гуано становятся совсем мягкими; проникающий

в домик запах аммиака оскорбляет наши органы обоняния.

Сегодня мы законсервировали 2000 пингвиньих яиц.

8 ноября. Сегодня рано утром Ивенс вышел на прогулку

и вернулся с красивой белой шкурой тюленьей самки. Погода

стоит прекрасная. Лапландец Муст сидит снаружи на льду,

греясь на солнце, и говорит, что он теперь ощущает близость

лета.

С мыса присылают донесение, что на северо-западе ясно видны

темные проходы во льдах.

9 ноября. С Мустом и 25 собаками я направился на юго-запад

от мыса Адэр. Доктор и лапландец Савио помогли нам пройти

кусок пути через тяжелые нагромождения льдов. Мы везли с собой

на санях в сложенном виде одну из парусиновых лодок.

У Двух Сестер доктор и Савио расстались с нами, а мы с

Мустом продолжали свой путь на юг по сравнительно хорошему

льду. Однако скоро нам преградили путь широкие разводья

во льду, и мы, растянув парусиновую лодку, устроили в ней

привал.

На севере в ледовых полях, где, по-видимому, происходило

сильное нагромождение льдов, стоял непрерывный глухой гул.

На следующее утро мы были на ногах с трех часов и,

захватив сани, инструменты, провиант и собак, продолжали свой

путь на юг, переправляясь через разводья. Великое множество

– белых буревестников летало у скалистых обрывов, составляющих

и здесь северную границу полярного континента.

Взрослые птицы разыскивали и приводили в порядок свои

старые гнезда. Родителям приходилось отгонять молодежь от

родного очага с тем, чтобы они подбирали себе на обрывах

подходящее место для устройства собственного жилья.

Хлопанье крыльев и громкий птичий щебет не умолкали.

Шум продолжался всю ночь. Наш интерес был в такой степени

возбужден, что не могло быть и речи о сне.

Так лежали мы на дне маленькой парусиновой лодки; под

нами трещал лед, а мы в это время вели зоологические

наблюдения над птицами, громоздившимися над нами на скалистых

обрывах.

В светлую весеннюю ночь нам требовалось мало отдыха.

Природа как будто устроила так, что «зимняя спячка», в кото-

рую мы были недавно погружены, летом делала сон излишним.

И действительно, отдыхали мы только часа три, затем вновь

направились к югу.

10-го числа, в первую половину дня, мы натолкнулись на

двух белых тюленей-самцов, ожесточенно дравшихся между

собой. Они наносили друг другу страшные удары клыками,

проникавшими сквозь слой жира до мышц; раны широко зияли.

из них хлестала кровь.

Они не обращали на нас внимания и продолжали свой

поединок, пока не пришли в полное изнеможение и не были целиком

залиты кровью. Арена битвы представляла собой один

сплошной красный круг. Вдоволь налюбовавшись этой сценой, мы

тщательно прицелились и пристрелили обоих, завладев их черепами.

Оба они отличались необычно крупными размерами и имели

хорошо развитые клыки.

Чем дальше мы продвигались к югу, тем больше делались

полыньи. Немного спустя стал виден остров Поссешен, и мы

оказались перед широкой зоной плавучих льдин, которые со

стремительной скоростью неслись на север.

Это напоминало ледоход на безбрежной реке... Я не был в

состоянии точно определить, насколько широка зона плавучих

льдин, но полагаю, что от меридиана острова Поссешен она

тянулась на восток.

Судя по заторам, которые образовывались из плывущих

на север льдин, я пришел к выводу, что дальше к востоку должен

располагаться сплошной ледяной массив.

Льдины неслись стремительно. Наблюдая над некоторыми

более крупными льдинами, я с помощью призматического

компаса и карманного хронометра мог более или менее точно

определить, что быстрота передвижения льдин к северу составляла

по меньшей мере пять миль в час.

Дальнейшее движение вперед оказалось невозможным, и

ничего нельзя было придумать.

Я постоял, почесал в затылке,

под своими отросшими волосами: всякая надежда продвинуться

дальше отпала. Нам больше ничего не оставалось, как ожидать