Чтение онлайн

Бекерт:

— Наш план — ответить полным спектром силы. Мы не потерпим беспорядков и тех, кто угрожает беспорядками. Тем, кто склонен прикрывать мародёрство и поджоги политическим протестом, я отдал указание офицерам применять оружие везде, где это необходимо для защиты жизни наших законопослушных граждан.

Другой мужской голос уточнил, сталкивалась ли группа спецназа с вооружённым сопротивлением со стороны членов BDA. Бекерт ответил, что во время операции оружие было, и дополнительные сведения обнародуют после предъявления официальных обвинений.

Тот же голос спросил, были ли раненые. Пока Бекерт — не выходя из режима «подробнее позже» — формулировал очередную отсылку на будущее, Гурни взглянул на время в углу экрана. Девять пятнадцать. Значит, к девяти тридцати он должен быть у Хардвика. Любопытство тянуло досмотреть пресс-конференцию, но он знал: программы телеканала обычно уходят в архив и доступны для просмотра позже. Он закрыл ноутбук, схватил телефон и направился на встречу.

Когда-то это был старый, скрипучий сельский магазин с явственным запахом сырости, но теперь «Абеляр» оказался в руках бывшей участницы бруклинской арт-сцены по имени Марика. Абстрактная экспрессионистка, энергичная женщина чуть за тридцать, она обладала эффектной фигурой и нисколько не смущалась её демонстрировать; на ней пестрели многочисленные пирсинг и татуировки, а волосы меняли оттенки с поразительной смелостью и частотой.

Если Марика не писала картины и не лепила скульптуры, она принималась преображать пространство. Исчез холодильник для живца и витрины с вяленой индейкой. Широкие доски пола она заново отшлифовала и отполировала. Появились новый холодильник, наполненный органикой и фермерскими продуктами, контейнер с хлебом местной выпечки, высококлассная эспрессо-машина и четыре изящных кофейных столика со стульями, расписанными вручную. При этом кованый жестяной потолок, подвесные шаровые светильники и грубо сколоченные стеллажи она оставила нетронутыми.

Гурни припарковался рядом с классическим «мускул-каром» Хардвика — красным GTO выпуска 1970 года. Войдя, он сразу заметил его в глубине зала за одним из маленьких круглых столиков. На Хардвике были чёрная футболка и чёрные джинсы — фактически его униформа со времен, как его выставили из полиции штата за чрезмерную склонность оскорблять начальство. Воинственный, с бледно-голубыми глазами аляскинской ездовой собаки, с умом острым, как бритва, язвительным остроумием и тягой к непристойностям, он относился к той породе людей, которые почти могут понравиться — если только сначала не поперхнёшься их манерой себя вести.

Его мускулистые руки лежали на столешнице, которая казалась слишком хрупкой, чтобы их выдержать. Он разговаривал с Марикой, и та смеялась. Сегодня её волосы напоминали колючее лоскутное полотно переливчато-розовых и металлически-голубых прядей.

— Кофе? — спросила она, когда Гурни подошёл к столику. Её завораживающее контральто всякий раз приковывало его внимание.

— Конечно. Двойной эспрессо.

Кивнув одобрительно, она направилась к кофемашине. Гурни сел напротив Хардвика, который провожал её взглядом.

Когда Марика скрылась за дальним прилавком, он повернулся к Гурни:

— Девчонка славная; и вовсе не такая пустышка, как можно подумать. Или, по крайней мере, наполовину не такая пустышка, как ты, если собираешься влезать в это безумие в Уайт-Ривер.

— Плохая идея?

Хардвик усмехнулся, поднёс к губам кружку, сделал большой глоток и поставил её на стол с такой осторожностью, словно имел дело с взрывчаткой:

— В этом деле слишком много добродетельных персонажей. Каждый из них абсолютно уверен в собственном представлении о справедливости. Нет ничего гаже, чем стая фанатиков, которые знают — абсолютно точно знают, — что правы.

— Ты про Альянс защиты чернокожих?

— Они — часть картины. Но только часть. Всё зависит от того, во что ты готов поверить.

— Расскажи подробнее.

— С чего бы начать?

— С чего-то, что объяснит, зачем Клайну втягивать меня.

Хардвик на миг задумался.

— Скорее всего, это из-за Делла Бекерта.

— С какой стати Бекерту хотеть, чтобы я оказался замешан?

— Он бы не захотел. Я о другом: Бекерт может быть проблемой Клайна.

Прежде чем продолжить, Хардвик поморщился, будто на языке у него остался привкус тухлятины.

— Я знаю его по тем временам, когда мы вместе работали в Бюро, лет десять назад. Ещё до того, как он стал той важной персоной, что сейчас. Но уже тогда он уверенно шёл по своей тропе. Видишь ли, в чём фокус: Бекерт всегда куда-то идёт. Он зациклен на результате. Та самая одержимость победой любой ценой, что превращает людей в подонков.

— Насколько слышал, у него репутация скорее защитника порядка, чем подонка.

— Как и многие высококлассные мерзавцы, он мастерски лелеет и полирует свою репутацию. У него врождённый инстинкт разворачивать всё себе на пользу — особенно негатив.

— Например?

— Например, семейная жизнь. В то время там царил полный бедлам. Сын, лет тринадцати, был отвратительным малым — ненавидел отца, делал всё, чтобы его опозорить. Рисовал свастики на полицейских машинах. Пожаловался в Службу защиты детей, будто папаша торгует конфискованными наркотиками. Потом пацан попытался подпалить пункт вербовки морпехов — вероятно, из-за того, что отец был морским пехотинцем. Вот тогда папаша и сделал свой ход: парня отправили в очень жёсткую южную школу-интернат для коррекции поведения — больше похожую на тюрьму, чем на школу. И затем… — Хардвик выдержал театральную паузу.

Гурни вперился в него взглядом:

— А потом?

— А потом Делл Бекерт показал главный талант: обратил вонючую кучу дерьма в золото. Большинство копов прячут семейные беды. Он сделал наоборот: выступал перед родительскими группами, давал интервью, ходил по ток-шоу. Стал знаменитостью в мире мам и пап с «трудными» детишками. Жёсткий полицейский, поступающий как надо. А когда его жена, подсевшая на обезболивающие, через год умерла от передозировки героина, он и это превратил в актив: стал борцом с наркотиками, чья беспощадность к дилерам будто бы исходила из личной боли, из сердца.

Гурни ощутил неприятную горечь во рту.

— Кажется, характер у него грозный.

— Ледяной. Но ему удалось позиционировать себя идеальным крутым копом, которого обожает каждый белый избиратель. И за которого можно голосовать.

— Голосовать — за что?

— Официально ничего не объявлено. Но ходят слухи, что он метит на пост генпрокурора штата на внеочередных выборах.

— Клайн говорил о том же.

— Для его драгоценного резюме это была бы идеальная следующая звезда.