Чтение онлайн

Думаю, очень важно продолжить исследования. Потому многих людей интересует, насколько возможен, опасен или оправдан полифазный сон, и всё ещё сомнительно какой режим сна был бы уместен сегодня.

Будущее — коварная штука. Но, наверное, ещё коварнее вопрос «являемся ли мы творцами своей судьбы». Мы всемогущи или беспомощны в зависимости от того, насколько хотим изменить свой мир.

С одной стороны, полифазный сон опасен по многим аспектам, когда быстрый рост и цифровая индустрия выжимает по максимуму из всего и вся вокруг. Люди должны быть хоть немного защищены от желания выжать каждый доллар из каждого работника. Боюсь, какой-нибудь жадный... нехороший человек будет использовать полифазный сон в качестве оправдания своему двадцатичасовому рабочему дню.

С другой стороны, 24-х часовый режим дня даст огромную свободу в выборе направления жизни. Уменьшая время сна (такую реформу можно ввести безопасно и уважая права каждого), появятся огромные плюсы для очень занятых людей. Подобно мне, эти люди могут выделить время для своего хобби, отдыха, а также восстановить баланс между рабочим временем и временем для расслабления. Конечно, многие возразят, дескать, и так можно просто сократить время на сон. По-моему, это и вовсе глупо: монофазный сон привязан к своему количество, и когда вы спите меньше — это сказывается на здоровье и внимании. Вы же не отказываетесь водить машину, когда выезжаете на автостраду? Зачем же гробить своё здоровье, если вы так заняты? Это истина касается недосыпа, здесь я согласна. Но, что если бы у вас был шанс спать меньше, и это было для вас достаточно?

Распространенное заблуждение, что якобы, что полифазный сон означает вечный недостаток сна. Депривация сна проходит только в период адаптации, точь-в-точь как голод проходит в период привыкания к новой диете. Полифазный сон не означает того, что вы будете чувствовать недостаток сна, многие люди привыкли к этому, как я, например.

Полифазный сон работает — разбивка времени на сон действительно сокращает время сна, и не имеет никакого влияния на внимание и здоровье. Моряки и солдаты, как я и упомянула, часто используют полифазный режим и демонстрируют требуемый результат в полёте самолёта, в вождении лодки, в бою, в разведке. Вдумайтесь в сам факт — занялись бы военным тем, что обладает низкой эффективностью? Забавно, что древние люди, возможно, тоже использовали полифазный сон во время охоты, плохой погоды и т.д. Меня уже ничего не удивляет, ведь одного взгляда на царство животных достаточно, чтобы понять полифазный сон, в той или иной мере, является естественным.

В настоящей книге я спрашиваю: является ли полифазный режим просто помощником на краткий период или можно его принять на всю жизнь? Можете ли вы спать полифазно -спать четыре часа и меньше — и прожить в таком режиме в течение многих месяцев или лет? И что повлечет подобный образ жизни?

Я собираюсь провести полтора года в непрерывном полифазном режиме (расскажу мою историю в следующей главе), и я не единственная, кто занимается подобным, хотя нас и не так много. Как бы там ни было, чем больше я наслаждаюсь полифазным сном, тем соблазнительней для меня кажется идея вечной полифазы. Посмотрим, как всё работает.

Ах, Uberman, юность моя.

Говоря без прикрас, в колледже я была безумным экспериментатором. Если во мне и был психологический предел, то я и с ним боролась, пыталась преодолеть, заглядывала за него... впрочем, я всё та же. Просто у меня на каплю меньше свободы, чтобы выглядеть странной. (С надеждой смотрю, когда стану чуть старше, тогда и снова можно будет позволить себе причуды и странности)

Конечно же, эксперименты со сном дорого обходятся студенту. В моём случае, мотивация шла не только из любопытства, но в силу того что я спала ужасно много и мне хотелось это исправить. Я была компьютерным гиком и в силу этого были ужасные проблемы с шеей, и если я спала чуть больше положенного, то просыпалась с ужасной болью в шее. Прибавлю, что мне всегда необходимо много спать. Обычно требовалось 8 часов, этот отрезок может измениться на плюс\минус час, и так, что мне всегда требовалось девять часов. Меньше девяти часов — и я чувствовала себя половой тряпкой. Нет нужды говорить, что с годами, когда я становилась старше и более занятой, девятичасовой сон приносил всё больше неудобств.

Ещё я могу сказать, что после переезда из своего родного города со мной случился приступ депрессии, это достаточно личная история, но депрессия имела сильное психологическое влияние, из-за чего хотелось больше спать. Припадки бессонницы длились неделями, постоянные кошмары, снохождение, приступы удушья и даже погром квартиры во сне — сейчас даже смешно вспоминать. Также я играла в игру «Сколько я могу не спать», мне это было интересно, а с другой стороны, я хотела быть настолько уставшей, чтобы я могла отдохнуть.

Вот почему, я впервые занялась режимом Uberman. Прошло несколько недель после моих экспериментов (игра «сколько я могу не спать» продлилась 82 часа и кончилась тем, что я просто вырубилась), а потом меня ждала самая жуткая и худшая бессонница в моей жизни. В течение недели, я засыпала, но не могла спать больше двадцати минут — просыпалась с полным чувством беспомощности, и не могла заснуть ещё несколько часов. Иногда я сдавалась, и вставала, но часто просто отлеживалась и в отчаянии слушала, как проходят минута за минутой. Было невесело, я старалась найти выход — музыка, мелатонин, упражнения, я подумывала, чтобы попробовать лекарства, но боялась подсесть на них. Мой друг, который потом помогала мне с экспериментом, рассказала мне, что где-то читала про двадцатиминутный сон. («Кажется, Да Винчи делал нечто подобное» Предполагаем, что она прочитала о Buckminster Fuller'е в одном из старых журналов Time). Мне приходилось бы много раз ложиться спать, однако моя привычка просыпаться через двадцать минут сна превратиться в пользу, а не во вред.

Для меня это было идеальным решением, оглядываясь, я ещё раз убеждаюсь, что решение было действительно идеальным. Подыгрывая мне, друг сказала, что окажет мне помощь, говоря научным языком, дабы я не умерла от тоски и привыкла к новому расписанию. Мы обе согласились, что необходимо установить строгие правила и бдительно следовать им. Так мы и поступили. Перерывы на сон случались точно по расписанию, и заканчивались тоже точно по расписанию. Досадно, что я не вела тщательный дневник, но насколько я помню, ничего особенного, отличного от других опытов, не случалось.

Но не будем забегать вперед, расскажу о процессе адаптации в четвертой главе, расскажу о муках в первые четыре дня. Конечно, первый день был не так плох (а третий и четвертый это конец света). Скажу честно, что мне никогда не приходилось испытывать такой недостаток сна, и ничто меня в жизни так не впечатлило как пройти период адаптации и не проспать его. Чувствовала, что совершаю нечто невозможное (п.п. — это был подвиг, она умница). Но, слава богу, период адаптации был коротким — через неделю уже не так тяжело вставать, а после двух недель и вовсе легко. А потом и усталость растворилась, более того я чувствовала силу и ... необычайную активность.

С каждым месяцем дела становились всё лучше и лучше. Мы спали по два часа в день, факт, в который вряд ли кто-либо поверить, но мы так и жили. Но живя в университетском городке, где учатся более пятисот студентов, невозможно абсолютно всех обмануть, что ты спишь или не спишь по ночам. У нас были и восхищенные наблюдатели (а также много других людей уговаривающих не страдать ерундой, особенно в первые три дня). А потом ненадолго появились и последователи: около пятнадцати человек, но они все провалились. У них не получилось, а у нас получилось. Наверное, это звучит смешно, но мне помогала моя интуиция. (Можно подумать, что у Uberman'a более высокое количество срывов, чем другие. По крайней мере, Uberman бросают в первую неделю, а остальные режимы — через несколько недель).