Чтение онлайн

– У меня нет Объекта Д, так что терять мне пока нечего, - сухо заметил Рихард.

– Если у вас его нет, это не значит, что у вас его не будет, - хмыкнул старик.
– Если мои подозрения, где сейчас обретается Объект Д, окажутся верны, есть вероятность, что рано или поздно он может оказаться в ваших руках. И вот здесь я уповаю на ваш здравый смысл. Я мог бы сказать, что уповаю на ваш патриотизм, ваше чувство долга, вашу преданность европейским ценностям, но не буду, потому что для вас, Норман-Ауденхоф, это все пустые слова, и не пытайтесь мне возразить!

– Я и не пытаюсь, - второй раз за этот вечер произнес Рихард: он старался оставаться спокойным, несмотря ни на что.
– Если вам хочется считать меня высокомерным эгоистичным дегенератом - это ваше право.

– Про дегенерата вы сами сказали, и пусть это будет на вашей совести, - Ван Хох снова уселся в плетеное кресло.
– Так вот, про Артефакт. Я хочу, чтобы вы осознали, насколько грозным оружием он может стать, если окажется в неумелых руках.

– А вы полагаете, что ваши руки достаточно умелые, чтобы с ним обращаться?
– парировал Рихард.

– Нет, я так не считаю, - признался художник.
– И потому, если наши пути с Объектом Д снова когда-либо пересекутся, я просто отдам его на хранение в надежное место.

– То есть - Римской католической церкви?
– усмехнулся Рихард.
– И что заставляет вас безоглядно верить в надежность этой организации?

– В любом случае у нее больше опыта и исторической мудрости, чем у Международной церкви саентологии. Не потому ли вы, один из основателей этой секты, так никогда и не стали ее адептом, продолжая все это время оставаться католиком?

На самом деле он не менял веру скорее в силу привычки и еще - из уважения к человеку, воспитавшему его в ней, его единственному близкому родственнику дяде Гансу, епископу фон Ауденхофу.

– Вы хорошо осведомлены, мой фюрер, - сухо произнес Рихард.

– Я, кажется, просил вас так меня не называть?
– недовольно проворчал Ван Хох и налил себе еще кофе. Рихард никак не отреагировал, и старого художника это разозлило:

– Да, мы хорошо осведомлены, - раздраженно бросил он, возвращаясь к прерванной мысли.
– И будьте уверены, мы сразу же узнаем, если Артефакт окажется у вас, потому что нам все о вас известно! Мы знаем, какие личные траты вы оплачиваете кредиткой вашей церкви, мы осведомлены, сколько раз вы подделывали свои документы, изменяя даты рождения, нам известны имена всех ваших подружек...

– Это не ваше дело, - холодно заметил Рихард. Если честно, то сам он уже не помнил имен всех женщин, с кем у него что-то было за последние 50 лет. Ван Хох пропустил его последнее замечание мимо ушей, распаляясь все больше:

– Мы знаем о вас все. Все!
– повторил он, схватил со стола тонкую непрозрачную папку, раскрыл и принялся просматривать какие-то записи.
– Вот, к примеру. В 1958 году вы не доплатили налогов в бюджет штата Калифорния на 3 967 долларов, в 1974-м оформили липовую визу невесты, чтобы привезти свою родственницу в Штаты, в 1992-м... ладно, это не интересно, - Ван Хох продолжал изучать текст, - а, вот еще! Не далее как вчера ваша дочь получила результаты анализов в клинике доктора Вагнера, подтверждающие, что она находится на четвертой неделе беременности.

– Что?
– Рихард на мгновение полностью потерял ориентацию во времени и пространстве.
– Что вы только что сказали, последнее?..

– Что скоро вы станете дедушкой, - осклабился Ван Хох, - давно уже пора в ваши-то годы!

***

Рихард ворвался в комнату Алексис, когда она выходила из душа. Мокрые волосы прилипли к обнаженным плечам, тонкий шелк сорочки обтянул влажное тело, словно вторая кожа, и в другой момент ему было бы непросто отвести взгляд от ее совершенных форм, но сейчас он их даже не заметил.

– Ты не постучал, - смутилась девушка, когда он практически налетел на нее в дверях, и даже попыталась немного отстраниться.

– Алексис, милая, - Рихард сжал, прямо-таки стиснул ее плечи, и она невольно поморщилась от боли, но он снова ничего не заметил, - ты ведь не рассказала мне все, что было в Шанхае?

– Что - все?
– дочь испуганно уставилась на него.

– Ну, про этих подонков, которые на тебя напали... Что они еще делали?

– Ничего, - Алексис все так же испуганно смотрела на него.
– А что случилось?

– Принцесса, это правда, что ты беременна?

– О господи, - она опустила глаза, - откуда ты знаешь?

– Не важно, откуда я знаю, - Рихард продолжал больно сжимать ее плечи и даже немного встряхнул ее, - важно, от кого ты беременна?

Алексис, все еще не решаясь встретиться с ним взглядом, пробормотала:

– От Василия.

– Что?
– он резко ослабил хватку и вообще отпустил ее.
– Как? Когда?

– Когда ты трахал эту сучку Джулиэтт, - тихо, но твердо произнесла она, взглянула на него, наконец, и заговорила скороговоркой, - Я была вне себя, я безумно на тебя разозлилась, я была просто в отчаянии, сама не своя, я хотела отомстить... Папочка, прости меня, пожалуйста.

Рихард порывисто ее обнял и прижал к себе:

– Замолчи, дурочка, замолчи, - он принялся гладить ее мокрые волосы, - маленькая глупая девочка, как же ты меня напугала...

– Если ты скажешь, я сделаю аборт, - Алексис теснее прижалась к нему, - но ведь это грех...

– Почему аборт, зачем?
– Рихард продолжал гладить ее волосы.
– Он хороший мальчик, честный, умный, симпатичный, не извращенец. И вообще, - он усмехнулся, - принц...

– Какой еще принц?
– удивилась Алексис.

– Какой-то греческой династии, я точно не знаю, ты лучше у него сама спроси.

– О господи, - прошептала Алексис, - вот он и нашел меня, мой принц, которого ты обещал мне с самого детства.

16 августа 2009 года

Барвиха

Московская область, Россия

"Сухогруз Antarctic Sea с россиянами на бору найден неподалеку от островов Зеленого мыса. Моряки перемещены на борт большого противолодочного корабля "Видный", где с ними работают дознаватели. Министр обороны Валерий Сундуков доложил президенту Анатолию Зайцеву, что сухогруз был захвачен восемью гражданами Латвии, Эстонии и России..."

Президент Зайцев приглушил звук телевизора, вздохнул и почесал за ушами прикорнувшего у него на коленях первого кота страны русского голубого Пусика, получившего свое имя в честь премьер-министра Пусина. Кот проснулся, встал на лапы, потянулся, слегка запустив коготки в коленки президента и задев его хвостом по носу, лег на другой бок и довольно замурлыкал.

– Эх, Пусан, хорошо тебе, - хозяин продолжал почесывать котяру за ушами, - пожрал и на боковую. И спросу с тебя ноль, даже если самому Герману Германовичу в ботинок нагадишь, - Зайцев нажал на кнопку громкой связи, вмонтированную в подлокотник кресла: