Чтение онлайн

– Может, тебе лечь отдохнуть?

– Не мешало бы. Завтра к 7:30 нужно быть на месте, а у меня ещё дел по горло.

– Я постелю футоны?

– Хорошо, - пробормотал изнурённый Кавамура.

* * *

В западном пригороде Токио разговор между шеф-поваром Американского клуба и его женой был необычайно краток.

– Где обещанные колбаски?
– иронично спросила Ясуко у мужа.

– Колбаски?.. Да меня арестовали сегодня, вопросы задавали, потом потащили в полицейский участок, допрашивали, потом вдруг освободили, привезли в клуб, снова вопросы задавали, велели штат набрать для завтрашнего воскресного завтрака, а ты спрашиваешь - где колбаски...

– Да, где они?

– Завтра принесу... если, конечно, в самом деле не отрублю кому-нибудь голову, - добавил шеф-повар клуба.

* * *

В квартире, снятой клубом для директора культурных программ - это в десяти минутах ходьбы вниз по склону мимо Советского посольства - Батч Перси и его жена приступили наконец к самому главному. Они оба старались не говорить об этом уже больше года.

– Ты мог бы всем рассказать, Пит, - упрекнула его жена.

– Да перестань ты, чёрт возьми, называть меня этим дурацким именем, рассердился Батч.
– Ненавижу, уже тысячный раз прошу. А рассказывать всем смысла нет, особенно сейчас.

– А как же с твоей работой?
– поинтересовалась миссис Перси.
– Можешь ты, можем мы... ещё сколько-то пожить здесь?

– Конечно можем. Они во мне нуждаются как никогда раньше. Ведь лучше меня клуб никто не знает, даже президент.

– Скажи, а ты не сожалеешь, что там произошло... всё это... ? Ничуть, - ответил директор увеселительных программ и подлил себе ещё пива "Супер Драй".

ГЛАВА - 23

На столике рядом с кроватью Горди Спаркса мягко зазвонил телефон. Это происходило не меньше двух раз в неделю и неизбежно сопровождалось легкомысленным замечанием с другого конца линии; оттуда спрашивали, сколько времени в Токио и поднялся ли уже Спаркс ("Я всегда встаю в три часа ночи", вот и всё, что ему удавалось ответить. Этот ловкий ответ никогда не воспринимался теми, кто звонил ему из главной конторы в Монтане, где сияло утреннее солнце).

По обоюдному согласию в семье Спарксов было заведено, что миссис Спаркс игнорирует ночные звонки, а Горди - прыгает с кровати и, спотыкаясь, мчится со своим аппаратом на кухню, к ручке и блокноту, всегда лежавшим у раковины: мало ли что придётся записать. Однажды Горди в тумане сна согласился на партию говядины в семь тысяч тонн, при холодном свете дня заметил ошибку и спохватился; к счастью, ему удалось договориться и переделать на фунты.

– Нам необходимо срочно встретиться, - прозвучало в трубке, - сейчас же.

– Но что, всё-таки, произошло вчера вечером?
– гневно прокричал Горди и тут же пожалел: получилось очень громко.
– Почему напутал?
– зашептал он в трубку.

– Ничего я не напутал. Ведь это тебе захотелось убрать тело, - ответил голос.

– Но с Питом-то что произошло?
– спросил Горди, снова накаляясь, - Пит ведь ничего...

– Перестань болтать, - отрезал голос, - встречаемся сейчас.

– Где?
– Горди скосил глаза на кухонные часы - 3:15.

– Я в закусочной напротив "отеля любви".

– Ты рядом? Идиот! Нас не должны видеть вместе. Нужно...

– Приходи немедленно, - твёрдо произнесли на другом конце.
– У меня алиби на вечер пятницы, а у тебя его нет, - трубку положили.

Горди прошёл на цыпочках в спальню и молча уставился на спящую жену, формы которой угадывались в одеялах. "Я пошёл на это ради тебя", мысленно произнёс он. "А оно, видишь, обернулось ночным кошмаром".

Преодолевая недомогание - в мышцах живота вдруг появились знакомые спазмы - Горди зашёл в ванную рядом со спальней, натянул поверх пижамы висевшие за дверью старые брюки цвета хаки, прислушался к дыханию жены. Кажется, спит, но если попытаться открыть стенной шкаф и достать ещё одежду - может проснуться. Горди побрёл в сторону прихожей, нащупывая по дороге стены и мебель. Там он натянул спортивные туфли, накинул на голые плечи старый кожаный пиджак с подкладом из овчины. В последнюю минуту вытащил ключи от входных дверей из деревянной вазы, стоявшей тут же, схватил зонтик. На улице - тут уж ничего не поделаешь - было темно и дождливо.

Бары-закусочные - это неотъемлемая часть жизни в Японии. Обслуживают они в основном постоянных посетителей из своего района, но в то же время предоставляют возможность хотя бы немного пообщаться тем, кто ютится в своих однокомнатных квартирках. Здесь можно полистать журналы, газеты и комиксы, для взрослых, вам предоставят тепло, поболтают о том о сём, можно посмотреть телевизор, съесть что нравится, выпить вина или чего-нибудь покрепче. Законы о лицензировании, как правило, не определяют часы работы, а более важный "закон" спроса и предложения вынуждает продлевать рабочий день. Из-за необычного соседства с "отелем любви", расположенным через улочку и предлагающим "интимные услуги" двадцать четыре часа в сутки, бар-закусочная работал до появления первых служащих, спешивших к раннему поезду.

Как раз когда усилился дождь, Горди, отодвинув скользящую дверь, вошёл в закусочную; хозяйка машинально закричала ему по-японски, её лучшие годы, похоже, пришлись на годы оккупации, лицо скрывалось под толстым слоем румян, губы были жёстко очерчены, и она была удивительно полногрудая. Женщина метнула взгляд поверх раскрытого комикса на Горди.
– Добро пожаловать в наш бар, уважаемый, - приветствовала она его по-английски.

Горди молча указал на человека, сидевшего в глубине зала, на пути к нему потеснил парочку, привалившуюся за низким столиком с видеоигрой. Судя по полудремоте мужчины и тому, как женщина поправляла причёску, они совсем недавно воспользовались услугами "отеля любви".

– Ты полный дурак, - прошипел Горди, приблизившись к нужному столику, - совсем свихнулся.

– Сядь!

– Ну сел, - Горди опустился на стул.
– Но сначала объясни, что произошло в ту пятницу вечером.

– Ты ждёшь объяснений? Да я был от того места в двадцати километрах. Разговор прервался, так как подошла хозяйка принять заказ.
– Это ты был там, - продолжил человек, когда женщина ушла.
– И ты был единственным, кто хотел... уладить... с уликой.

– Но что же тогда случилось?
– нервно бросил Горди, хлебнув из стакана воды. В животе снова заурчало.
– Своего согласия на всё это, во-первых, я не давал, и сейчас...

– Это ты-то не был согласен? Да ты весь засиял, когда я сообщил, что проблему возьму на себя. Чёрт возьми, это ведь не моё мясо ввозят и вывозят.

– Да, но...
– Горди замолчал, так как хозяйка бара принесла кофе. Он почувствовал, что запах сирени - её духов - неприятно смешался с кофейным, и тут же осмотрелся в поисках туалета - на всякий случай.

– Да, но, - повторил он чуть позже, - лично я не думаю, что ты так далеко мог зайти. К тому же, судя по тому, что оказалось в бассейне...

– Меня ведь там даже не было.

– Тогда кто, я имею в виду Пита... и его голову... кто сделал... чьих это рук дело?

– Мне самому хотелось бы знать.

В этот момент из-за вазы с салфетками выскочил таракан и устремился к кофейной чашке Горди, прежде чем нырнуть за блюдце, он вдруг замер и будто взглянул на него.

Менеджер по закупкам токийского Американского клуба Такэсита провожал взглядом Горди Спаркса, едва успевшего влететь в дверь туалета.

ГЛАВА - 24

Скажите, почему вы не любили мистера Питерсона?
– поинтересовался Кавамура у Дж.Б.. Они снова находились в офисе генерального менеджера, превратившемся в "командный центр" на период расследования убийств. Воскресное утро, уикэндный штат поваров и официантов, суетившихся по поводу раннего ленча и ужина: того размаха, что раньше, сейчас, конечно, не было.