Чтение онлайн

– Вики сказала, что… – начал Гвилим, но Джо его оборвала.

– Смотрите сюда!

Она указывала пальцем. Внизу полосы номера от 13 июня были напечатаны фотографии семей Дэвисов и Ардеморов.

– Вот мистер и миссис Дэвис – запомнила их с фотографии, что вы мне показали.

– Но я не вижу сэра Ричарда.

– Он умер до свадьбы, а его жена и того раньше.

Джо не смотрела на эту часть фотографии. Она постукивала по экрану. Возле Уильяма стояла Гвен в своем свадебном платье, взгляд из-под полуприкрытых век и рот в форме сердечка. Позади нее с маленьким букетом стояла Эвелин и смотрела куда-то вдаль.

– Не просто «это она», – сказал Гвилим. – Это та же самая фотография. У вас сохранилась в телефоне та картинка с eBay?

Джо вытащила телефон и увеличила изображение: идеальное совпадение.

– Странно, – сказала она. – Это значит, что ее кто-то вырезал с общего фото?

– Довольно ценное фото, чтобы его так просто резать, – сказал Гвилим. Джо кивнула.

– Да, точно. Кодак представил камеру «Брауни» в 1900 году. Это одна из первых камер для личного пользования, и ее можно было легко перезаряжать. Но я бы сказала, что пленка была не такая уж и дешевая. И уж точно тогда не щелкали дубли. – Импульсивно она добавила к цитате: – История медицинской фотографии, 2014 год.

Гвилим облокотился на стол.

– Да вы просто мечта, а не редактор, – сказал он.

– Надо было мне доучиться. А так я в колледже шесть лет пробовала всего понемногу. Лучший способ проучиться столько времени и не получить степень.

Джо прикусила губу. Вырезанное фото. Кто-то испортил семейную фотографию и, возможно, выбросил ее. Эвелин удаляли или же таким образом сохраняли?

– Вы сказали, что продали те фотографии много лет назад и не помните покупателя. А как насчет того, кто продал их вам? – спросила она. Гвилим поправил свой пучок.

– Хмм. Все может быть. И чеки, возможно, где-то завалялись, но я бы на вашем месте не возлагал большие надежды. На больших аукционах так много всего случайного, и если у товара нет описания с происхождением, то продавец ничем особо не поможет.

Джо услышала только про «возможно сохранившиеся чеки».

– Хорошо. Подождем, приведет ли нас куда-нибудь эта зацепка. Кто-то точно считал Эвелин важной. Иначе зачем было выделять ее отдельно?

Гвилим не успел ответить – принесли чай.

– Тук-тук!

Вики постучала по стене одной рукой: она несла поднос с чашками и маленькими бутербродами, но вручила его Гвилиму.

– Уже почти три часа. Мы закрываем лавку через полчаса. И потом я свободна. Между прочим.

– Я тоже, – с энтузиазмом сказал Гвилим. – И после обеда буду изучать все эти фотографии. Кстати, видите эту эмблему, здесь?

Джо отпила чай с бергамотом и чуть не выплюнула его. Он так же очаровывал и ее саму. Но на этот раз наступление ведется другой стороной, неужели он не замечает? Внезапно ей стало жаль Вики, да и выглядела та удрученно.

– Ты бы сначала поужинал, Гвилим, – попыталась она ему помочь.

– А, да, спасибо! – сказал Гвилим, обращаясь не к Вики, а Джо. – Но я уже заплатил за ужины в «Красном льве».

И Джо решила, что в этом есть какое-то утешение.

На круговой дорожке перед усадьбой стояли три желто-голубых полицейских автомобиля, минивэн Эрика Стразерса (с целой лабораторией внутри) и седан МакАдамса.

– Вы и правда думаете, что Стразерс тут необходим? – спросила Грин. – Вы же не собираетесь тут еще тела обнаружить?

– Не помешает и ему побыть на месте. Завтра к Джо приедут кровельщики, и искать уже будет нечего.

Группы офицеров в униформе обыскивали подвал и комнаты слуг. МакАдамс и Флит поднялись на второй этаж, где Стразерс уже расположился со всем необходимым оборудованием.

– Много мусора, – указал Стразерс на дыру в потолке. – Джо говорила, что картина была здесь, за комодом. Чертовски рискованно было ее там хранить, но зато четко видно, где она находилась.

Он указал на чистую полосу на полу за комодом. Мак-Адамс вытащил блокнот и сверился с записями.

– Вы полагаете, кто-то положил туда картину намеренно? – спросил он.

– А со стены она не могла туда упасть? – опередил Стразерса Флит.

– Первоначально она была здесь. Над камином. – Стразерс указал на каминную полку. – Тут и обои поярче, да и взгляните сюда. Гвоздь торчит, шляпка.

МакАдамс похлопал блокнотом по бедру.

– Итак, картина была в этой комнате, висела на стене, а потом ее засунули за комод. И какой в этом смысл? Никакого, если только ее не спрятали.

Он потер виски круговыми движениями.

– Стразерс, как давно ее туда засунули?

– Сложно сказать без…

– Я не прошу адрес – дайте мне хотя бы район. Дни, месяцы, годы?

– Точно не годы, – сказал Стрезерс. – Возможно, и не месяцы.

– Кажется, для вас это важно, – сказал Флит, подходя к МакАдамсу. – Не посвятите нас в детали?

МакАдамс этого очень желал, но боялся, что без правильного подхода его идея просто выстрелит в пустоту. И, черт побери, у Джо Джонс как-то стройнее все выходило…

– Давайте проследим за всеми передвижениями в день приезда мисс Джонс. Руперт Селькирк сказал, что он звонил Сиду, находясь в пути. Тогда-то Сид в первый раз услышал, что Джо вступает в права владения. Итак, внимание: три года ему не нужно было ни о чем беспокоиться. А теперь ему предстояло провести экскурсию.

– Продолжайте, – сказал Флит, хотя слова МакАдамса, по-видимому, не очень-то его убедили.

– Предположим, для пущей убедительности, что Сид и правда желал эту картину. Денег она стоит, и он хотел ее продать. Руперт о ней не знал, а если никто не знает, то никто и не заявит, что она украдена.

– Вы предполагаете, что он снял ее со стены, чтобы Джо Джонс не увидела ее во время осмотра дома? – спросил Флит.

– Именно.

– Но мисс Джонс все равно ее нашла, – напомнил Флит. МакАдамс с трудом подавил смех.

– Что ж, в этом вся мисс Джонс.

МакАдамсу трудно было бы представить кого-либо, прилагающего такие усилия, чтобы пробраться в комнату, потом искать тайники под потолком, готовым вот-вот рухнуть, найти их и в дополнение ко всему стать одержимым этой картиной.

Стразерс нахмурился и почесал ухо фонариком.

– Проблема. Если уж он знал о ценности картины, почему бы ее не продать? Зачем дожидаться, когда приедут новые хозяева? – спросил он.

Это был чертовски отличный вопрос. МакАдамс вздохнул.