Чтение онлайн

— Текущая версия состоит в том, что его ударили в грудь шестнадцатикилограммовой кувалдой.

— Почему именно шестнадцатикилограммовой?

— Только потому, что я не уверен в существовании кувалд тяжелее шестнадцати килограммов, — сказал Боренька.

— Так себе гипотеза, — заметил Николай. — Следы взлома отсутствуют, признаков борьбы тоже нет. Получается, покойный знал убийцу, сам впустил его в квартиру, и, не ожидая подвоха, пригласил в комнату, после чего убийца вытащил из кармана кувалду и нежданчиком ударил его в грудь?

— Выглядит не очень правдоподобно, — согласился Боренька.

— А есть другие варианты?

— В него выстрелили из небольшой переносной пушки, типа мортиры, — сказал Боренька. — Резиновым ядром, с близкого расстояния. Впрочем, тогда бы тут повсюду были следы пороха, а кто-то из соседей наверняка пожаловался бы на шум.

— А нет ничего, более приближенного к реальности? — спросил Николай. — Потому что мне сложно представить человека, разгуливающего по улицам столицы с мортирой или шестнадцатикилограммовой кувалдой. Если он, конечно, не слесарь какой-нибудь.

— Зачем слесарю мортира? Канализацию пробивать?

— Ты бы не умничал, — сказал Николай.

— Ты спросил, я ответил.

— Возможно ли, что ему вломили силой? — спросил Николай. — Убили при помощи какой-то способности?

— Теоретически это возможно.

— Но?

— Но черт его знает, кто это мог сделать, — сказал Боренька. — «Бывших», способных оперировать голой энергией, и до революции-то не слишком много было, а в Союзе их меньше, чем пальцев, на одной руке, и вряд ли кто-то из известных нам личностей стал бы расходовать свой потенциал на банальное убийство. Тем более, что есть куча менееэнергозатратных и привлекающих внимание способов, доступных любому обычному гражданину. По голове чем-нибудь двинуть или ножом пырнуть… Ну, ты понимаешь.

— Не, — сказал Николай. — Последнее время я ни черта не понимаю.

— Может, тогда пришло время написать заявление о переводе? — поинтересовался Бунге, бесшумно входя в комнату. И ни одна досточка паркета под ним даже не скрипнула. Несмотря на свои габариты, Бунге умел быть незаметным, хотя пользовался этим умением нечасто. Обычно он производил много шума, предупреждая о своем приближении заблаговременно.

— Еще немного с вами побарахтаюсь, товарищ полковник, — сказал Николай.

— Ты сам смотри, — сказал Бунге. — Если ты понимаешь, что не вывозишь, то честнее будет уйти.

— А работать кто будет? — спросил Николай. — Стажер?

— У нас незаменимых людей нет, — сказал Бунге. — Придумаем что-нибудь, знаешь ли.

— Я так-то вообще не это имел в виду, — сказал Николай.

— Ладно, проехали, — сказал Бунге, окидывая взглядом местное убранство. — Небогато жил наследник княжеского рода.

— Откладывал, потому что, — сказал Николай. — Мы его сберкнижку нашли, там многие тыщи. И я уверен, что, учитывая род деятельности покойного, далеко не все его активы будет так же легко обнаружить.

— Разве испанское золото не блестит? — риторически спросил Бунге. — Кто его нашел?

— Домработница. Она и милицию вызвала.

— Вижу, что поработать она не успела, — вставил Боренька.

— Так бывает, когда вместо работодателя находишь в квартире его хладный труп, — сказал Николай. — Насколько он, кстати, хладный, экспертиза.

— Его убили вчера вечером, может быть, ранней ночью, — сказал Боренька.

— Кувалдой в грудь? — уточнил Бунге.

— Вы вообще как давно здесь, товарищ полковник?

Бунге подошел к окну, открыл одну створку, вытащил из кармана сигареты и закурил.

— Я в целом закончил, — сказал Боренька. — Можете контролить.

— Не торопись, — сказал Бунге потянувшемуся к выездному чемоданчику Николаю. — Сейчас эти приедут.

— Какие? — не понял Николай.

— Коллеги из Первого, — сказал Бунге.

— Им-то что тут надо? — удивился Боренька. — Или вы не шутили насчет испанского золота?

— А было похоже, что шутил?

— Как будто по вам можно понять, товарищ полковник.

Бунге пожал плечами.

Хлопая дверью и скрипя паркетом, в квартиру вошел коллега из Первого. Им оказался капитан Сенцов, молодящийся хлыщ в безупречном, словно только что из ателье, костюме-двойке. Галстук у капитана был завязан виндзорским узлом.

— Добрый день.

— Кому добрый, а кому и не очень, — сказал Боренька.

— Да, князю явно не повезло, — согласился Сенцов. — Как все было?

— Это я у вас хотел спросить, как все было, — заметил Бунге. — Разве вы не должны были его вести?

— Нам поступила команда снять наружку, — сказал Сенцов. — Ну, вы должны знать, почему, Карл Готлибович.

— И вы сняли?

— Нам дали понять, что он мелкая сошка и его разработка никакого оперативного интереса не представляет, — сказал Сенцов. — И что мы должны были сделать, если начальство отдало прямой приказ?

— Вести его на свой страх и риск, наплевав на внеурочные, — сказал Бунге.

— Со всем моим уважением, товарищ полковник, а вы почему так не поступили?

— Потому что он был ваш, — сказал Бунге. — А теперь он ничей.

— Думаете, испанцы заметают следы?

— Возможно, есть другой мотив и другие подозреваемые, — сказал Бунге. — Мы вам сообщим, если найдем. Или вы хотите сами расследовать?

По лицу капитана из Первого было видно, что большого желания он не испытывает. Он вообще не хотел здесь быть, и на Абашидзе, даже когда тот еще был жив, ему плевать с высокой колокольни. Сенцов был карьеристом, а это дело выглядело слишком неочевидным для очередного рывка по служебной лестнице.

— Видимо, ниточка от него тянулась напрямую в посольство, поэтому и решили зачистить, — сказал Сенцов.

Бунге, который и без того был о Сенцове не самого лучшего мнения, окончательно повесил на него ярлык идиота. Потенциально полезного идиота, но польза от него тоже под большим вопросом.

О сотрудниках испанского посольства и их связях с королевской разведкой было известно все, и вряд ли Абашидзе мог вывести комитет на какую-то новую фигуру. Хотя бы потому, что новой фигуре было просто неоткуда взяться.

Дело явно было не в персоналиях, но если Первое продолжит так думать, то пусть. Меньше под ногами будут путаться.