Чтение онлайн

Водитель «семерки» не стал выходить из машины. Напротив, он вдавил газ, рывком переключил передачу и с пробуксовкой рванул с места, подняв в теплый ночной воздух тучу пыли. Послышался небольшой хлопок, заднее правое колесо машины взорвалось, и «семерка», потеряв управление, врезалась в соседский забор. Тремя секундами позже с ревом мотора мимо нее пронеслась бронированная «газель» спецназа, на скорую руку обклеенная в цвета газовой службы.

«Газель» протаранила хлипкие ворота, остановилась во дворе, и из нее посыпались бойцы Хобота с командиром во главе. Для того, чтобы вынести дверь дома, в котором засела банда, ему даже не понадобился таран, Паша выбил ее одним ударом ноги.

Водитель «семерки» еще не успел выбраться из машины, как налетевшие из-за соседних домов трое спецназовцев аккуратно уложили его на землю. Ну, аккуратно в рамках предложенных обстоятельств, разумеется. По ребрам они ему пару раз сунули, но пусть скажет спасибо, что не пристрелили.

Семеро бойцов во главе с Хоботом вошли в дом, двое остались снаружи.

Спецназ работал с глушителями, поэтому звуков слышно не было. Продвижение бойцов можно было отслеживать только по вспышкам выстрелов, отражающимся в окнах наблюдаемого дома.

Когда количество выстрелов перевалило за третий десяток, кто-то внутри принялся палить очередями.

— Что-то не так, — сказал Стас.

— Люди работают, — сказал Лапшин, напряженно вглядываясь в мониторы. Впрочем, как и все внутри штабного фургона.

— Слишком долго, — сказал Стас. — Если там шестеро обычных уголовников, все должно было кончиться еще минуту назад.

— Работают люди, — повторил Лапшин. — Может, там интерьер сложный.

Выстрелы стихли. Стас покосился на зажатую в руке Лапшина рацию, но в эфире сохранялась тишина.

Судьба спецназа оставалась под большим вопросом. Леха отметил, что здесь нет ни телеметрии бойцов, ни трансляции с их нагрудных камер, хотя в столице это уже даже нововведением не считалось, все привыкли.

Лапшин поднес рацию к лицу и зажал кнопку.

— Хобот, доложи обстановку.

И тишина.

— Хобот, доложи обстановку.

Нет ответа.

— Стрелок один, что видишь?

— Снаружи только двое наших. Ситуацию внутри наблюдать не могу.

— Стрелок два?

— Движения в доме не наблюдаю.

— Стрелок три?

— Аналогично. Инструкции?

— Оставайтесь на позициях, — сказал Лапшин. — Мы выдвигаемся.

Он наклонился и достал из ящика под сиденьем два дробовика. Один отдал заметно побледневшему Артему, другой оставил себе.

— Вас, москвичи, не зову. Сами решайте.

— Ты сдурел? — поинтересовался Стас. — Ситуация внештатная. У тебя семеро «тяжелых» на связь не выходят, и ты понятия не имеешь, почему. Что ты там с этими пукалками делать собрался?

— Там мои товарищи, — решительно сказал Лапшин, одним рывком отодвинул дверь и полез из машины, продолжая вызывать Хобота по рации. Артем последовал за ним.

Леха растерянно смотрел на экраны, где решительно ничего не происходило. Сквозь открытую дверь в салон автомобиля ворвался теплый степной воздух, пропитанный ароматами трав и запахом пороха.

Стас беспомощно посмотрел на открытую дверь и спины удаляющихся местных оперов. Потом одарил недоуменным взглядом свой «вальтер», невесть как оказавшийся у него в руке.

— Сиди здесь, стажер.

— Да уж черта с два, — сказал Леха, вытягивая из кобуры «стечкина».

— Это не по инструкции, — заметил Стас.

— К черту инструкции, — сказал Леха.

Ему было страшно, но он знал, что если останется в машине, то никогда себе этого не простит.

И товарищи тоже не простят. Может быть, напоминать не станут, но и никогда не забудут.

— Ладно, — сказал Стас. — Пойдем, окропим снег красненьким.

Они вышли из машины и отправились догонять Лапшина с Артемом, уже свернувших в неосвещенный переулок между домами и уже почти растворившихся в темной краснодарской ночи.

Они догнали местных на выходе из переулка, когда темная краснодарская ночь озарилась заревом пожара. Первый этаж дома, в котором засела банда, был полностью охвачен огнем, пламя виднелось в окнах второго этажа, а отдельные его языки уже облизывали крышу. В этом неровном, мигающем свете были видны тела двух бойцов Хобота, оставшихся снаружи. Они лежали на земле, и отсюда было непонятно, живы они или нет.

— Стрелок один, что видишь?

Молчание.

Лапшин переключил канал. Второй снайпер на связь тоже не вышел. Еще один щелчок.

— Стрелок три?

— Здесь.

— Что видишь?

— Наши просто упали, — доложил снайпер. — Одновременно с этим в доме начался пожар.

— Оттуда кто-то выходил?

— Нет.

Странно, подумал Леха. Так же не бывает, чтобы и пожар, и наши упали, и никто не выходил. Мистика какая-то. И лучше бы это была мистика, а не какой-нибудь недобитый «бывший» из первых двух категорий. Но ведь таких на территории Союза уже не осталось, по крайней мере, официально…

Он внезапно очень остро почувствовал, как вспотела его сжимающая пистолет ладонь, и ему захотелось переложить оружие в другую руку, а правую вытереть об одежду…

Три снайпера на позиции. Один в доме напротив, один в машине, один на удалении, в полях. Двое, видимо, уже выведены из игры. Скорее всего, мертвы, раз не отвечают. Третий цел, но ничего не видел. Третий — это который?

В доме? В машине? В поле?

Леха проклял себя за то, что не запомнил точной расстановки, хотя и было не совсем понятно, чем это ему сейчас могло бы помочь…

…он стоял перед домом, и было непонятно, откуда он тут взялся. Словно бы возник из ниоткуда или соткался из воздуха. Только что его тут не было, а потом Леха моргнул, и он был тут, и их разделяло каких-то жалких два десятка метров.

Среднего роста, худой, сутулый. На нем были старые, обвисшие на коленях тренировочные штаны и майка-алкоголичка, босые ноги попирали дорожную пыль. В руках у него было две сабли, испачканные чем-то черным, и что-то черное капало с них на землю.

Лапшин охнул.

Видимо, узнал.

— Это… — сказал Артем.

— Это Казак, — сказал Лапшин.

Теперь охнул уже Артем. Он и посчитал нужным прояснить ситуацию для москвичей.

— Скороход третьей категории. Предположительно.