Чтение онлайн

— Никак нет, товарищ полковник.

— Если тебе так уж хочется ко мне обращаться, то используй для этого хотя бы имя и отчество, — сказал Бунге. — Тебе вообще известны мои имя и отчество?

— Да, Карл Готлибович.

— Я ведь почему спрашиваю, — сказал Бунге. — Я ведь не просто так спрашиваю. Мы — Седьмой отдел Второго управления, цепные псы режима, который наши иностранные не то, чтобы друзья именуют не иначе, как «кровавым режимом», и если ты у нас задержишься, то рано или поздно тебе придется кого-нибудь убить, и даже если дело будет происходить ночью, ты все равно увидишь результат. Готов ли ты к этому?

— Я не знаю, Карл Готлибович.

— Что ж, по крайней мере, это было честно, — сказал Бунге.

Ему наконец-то удалось приладить заплатку на место, и она даже вроде бы держалась. Но тут всплыла еще одна проблема — заплатка слишком бросалась в глаза, потому что скотч был серебристо-серого цвета, а весь остальной кроссовок — зеленым.

— Ты уже был в кадрах? — спросил Бунге.

— Нет.

— Сходи, оформи там все бумажки, — сказал Бунге. — Вряд ли ты у нас задержишься, но так уж тут заведено. Потом найди себе какое-нибудь место и займи себя каким-нибудь делом, может быть, кто-то из коллег тебе с этим поможет. Но, прежде чем ты займешься всеми этими интересными и крайне полезными для воспитания смирения штуками, у меня есть для тебя персональное задание.

— Да, Карл Готлибович?

— Найди мне зеленый маркер.

Оказавшись в коридоре, Леха наконец-то сорвал с шеи галстук и сунул его в карман пиджака. Посмотрел на фотографию, которую все еще сжимал в руке. Человек на портрете показался Лехе знакомым. Скорее всего, это был кто-то из членов Политбюро ЦК КПСС, метательный нож Бунге угодил ему прямо между глаз.

Решив, что расхаживать по зданию Конторы с такой фотографией в руках, да еще и в своей первый же день стажировки, не стоит, Леха убрал ее в тот же карман, что и галстук.

Перевел дух, еще раз посмотрел на дверь кабинета, из которого только что вышел. Номера на ней не было, только табличка, предельно лаконичная. Ни должности, ни звания, ни даже инициалов. Только фамилия и ничего больше.

Бунге.

Как будто всем должно быть известно, кто это такой.

Кроме Лехи, людей в коридоре больше не было, и он понятия не имел, что ему делать дальше. Бунге велел ему найти себе место, но как это сделать? Седьмой отдел занимал весь этаж, но не будет же Леха заглядывать в каждый кабинет, интересуясь, нет ли там пустого стола?

Конечно, можно было заняться доступным ему делом — пойти в кадры, но как тогда выполнить личное задание полковника и найти ему зеленый маркер? Хотя, в кадрах может оказаться зеленый маркер, подумал Леха и уже собрался направить свои стопы к лестнице, как одна из дверей открылась и в коридор выглянул местный.

Лет сорок, высокий, худощавый, одет в джинсы и летнюю рубашку с короткими рукавами.

— Привет, — дружелюбно сказал он. — Ты стажер?

— Привет. Я стажер.

— Заходи.

Леха зашел.

В кабинете оказался еще один человек и целых три рабочих места. Три стола, некоторое количество стульев, три шкафа с папками, один шкаф для одежды, и непонятно, зачем он был тут нужен, поскольку внизу есть гардероб, один оружейный сейф в углу рядом с окном, и три рабочих компьютера.

— Я Стас, — сказал пригласивший его коллега. — А это Николай.

Сидевший у окна Николай задумчиво кивнул. Леха отметил, что и этот не носил костюма. Зато он носил небольшие щегольские усики, абсолютно неорганично выглядевшие на его широком деревенском лице.

— Леха.

— Я так понимаю, ты уже побывал у нашего Папы Карло?

— Побывал, — сказал Леха, сразу сообразив, что речь шла о Бунге. Пять лет в Высшей Школе КГБ не прошли бесследно, оставив у него привычку сопоставлять и интерпретировать факты.

— Ну и как он тебе?

— Э…

— Антисоветские разговоры вел?

— Немного, — сказал Леха. — Это была какая-то проверка?

— А шут его знает, — сказал Стас. — Когда имеешь дело с Папой Карло, никогда не понятно, проверка это или он на самом деле так думает, или просто так говорит, чтобы позлить собеседника. Ты что по этому поводу думаешь, Николай?

Николай пожал плечами.

— Вот я и говорю, никто не знает, — подытожил Стас. — А ты зачем костюм напялил? Впечатление хотел произвести?

— Нет, — сказал Леха. — Просто все наши преподаватели…

И все приходящие в гости к деду… Хотя, с этими-то понятно, в гости к генералу ходило сплошь начальство, им по долгу службы положено так выглядеть.

Хотя Леха действительно был не прочь произвести впечатление, и, возможно, у него даже получилось. Но совсем не то, которое он хотел.

— Ясно, — сказал Стас. — Преподаватели — это теоретики, а у нас тут практика. Мы работаем на земле, работаем с народом и не должны от него слишком уж отличаться, чтобы не бросаться в глаза. Народу не нужны нездоровые сенсации. Завтра в чем-нибудь нормальном приходи.

— Да я уже понял, — сказал Леха.

— У нас тут свободное место есть, и вообще папа Карло велел взять тебя под свое крыло, — сказал Стас, указывая на пустующий стол. — Где служил?

— ВДВ. Эльзас-Лотарингия.

— Сколько прыжков?

— Тридцать семь.

— Неплохо, — оценил Стас.

— А вы?

— Давай на «ты», — сказал Стас. — Мы тут все одно общее дело делаем, все обычные люди, так что можно и без чинов обойтись.

— Ладно, — сказал Леха. — А у тебя сколько прыжков?

— Нисколько, — сказал Стас. — Мы с Николаем пехота. Так, Николай?

Немногословный Николай снова кивнул и уставился в экран своего компьютера. Судя по движениям мыши, зажатой в его правой руке, он или читал чей-то отчет или просматривал сводку новостей.

Леха снял пиджак, бросил его на стул перед своим новым рабочим местом. Стас сел на краешек стола и скрестил руки на груди, ненавязчиво наблюдая за новичком.

— Вообще-то, твое появление кажется мне довольно странным, — сообщил он. — Я уже семь лет здесь работаю, и на моей памяти ты первый стажер, который к нам сразу после школы пришел. Обычно дыры в личном составе ребятами из смежных отделов замещают.

— А у вас дыра в личном составе? — спросил Леха.

— Двоих на прошлой неделе в больничку отправили, — сказал Стас. — Один оклемается не раньше, чем через полгода, второй — примерно никогда. Ожоги четвертой степени плюс тяжелые повреждения центральной нервной системы. Эскулапы говорят, чудо, что его вообще из «скорой» живым достали. По всем показаниям должен был еще по дороге коней двинуть.