Чтение онлайн

Колпаков покачал головой.

Стас закончил крутить глушитель, перевел флажок предохранителя в положение одиночной стрельбы, прицелился мертвому Сидорову в основание шеи. Что-то прикинул, сделал пару шагов назад.

Видно, не хотел, чтобы и его забрызгало.

— Всем лучше выйти, — сказал Стас.

Колпаков поспешно удалился. Поскольку конкретно Лехе никто ничего не говорил, он закрыл выездной кейс и посмотрел на Бунге. Полковник махнул головой, дескать, вали отсюда.

— А вы? — спросил Стас.

Бунге достал сигареты.

— Тут постою, — сказал он, отступая в угол комнаты. — Сюда не долетит.

Леха вышел из квартиры.

Народу на лестничной площадке поубавилось. Сейчас там был только мрачный капитан Колпаков в окружении еще более мрачных санитаров.

Леха и сам чувствовал себя не в своей тарелке. Конечно же, он читал про особые протоколы Седьмого отдела, но одно дело — читать, и совсем другое — наблюдать их воочию.

«Семерка» перестраховывалась.

В союзе было задокументировано всего два случая «воскрешения», и второй инцидент как раз и привел к тем кровавым последствиям, о которых говорил Бунге.

Это случилось в небольшом провинциальном городке в Ленинградской области. Труп, который везли в морг на автомобиле «скорой помощи», восстал из мертвых и повел себя крайне агрессивно. Одному медику из экипажа он перегрыз горло, второму — проломил голову ударом о стену. Водитель попытался вмешаться в происходящее, но не справился с управлением и вылетел на встречку, а на встречке образовался грузовик…

Свидетели на месте аварии были шокированы, когда из искореженных обломков автомобиля вылез натуральный окровавленный зомби. Ему попытались оказать помощь, но он набросился на толпу и ранил еще двух человек.

Люди разбежались, а окончательную точку в этой истории поставил случившийся неподалеку экипаж ГАИ, который на нервной почве разрядил в неупокоенного мертвеца два рожка автомата Калашникова и магазин ПМ.

Проведенное впоследствии доскональное расследование восстановило события буквально по секундам и исключило возможность медицинской ошибки. В тот момент, когда его грузили на носилки, пациент определенно был мертв, он получил несколько ножевых ранений в область груди, одно из которых задело сердце. Ну, как задело…

Пробило насквозь.

Так что речь шла именно о воскрешении, но не в полном смысле этого слова. Человек не восставал из мертвых той же личностью, которой он был раньше. Мозг функционировал на самом примитивном уровне, некоторые функции организма тоже были нарушены.

В архивах были найдены результаты исследований, проводившихся еще в дореволюционные времена. Были описаны несколько случаев аналогичного характера. «Восставшие» всегда вели себя агрессивно, не узнавали никого из родственников, не реагировали на попытки установить контакт и проявляли агрессию.

Если их не трогать, через несколько часов они упокоивались сами, на этот раз уже окончательно.

Внятного объяснения этому феномену, в те времена носившему название «последний всплеск», найти не удалось.

«Воскрешение» никак не коррелировало с категорией, которой обладал пациент при жизни и не имело прямой зависимости от направления его способностей.

Такова была теория.

А на практике…

Из квартиры донеслось два приглушенных, но все равно хорошо различимых хлопка. Потом третий.

Человек несведущий мог и не определить, что это были именно выстрелы. Может быть, кто-то просто бюст Сталина на паркет случайно уронил.

Три раза подряд.

— Сука, — сказал один из санитаров. — Мясники, сука. Ничего святого.

Иронично, подумал Леха. Ведь речь шла именно о его безопасности, а он все равно этого не оценил.

— У них свои правила, — рассудительно сказал Колпаков.

— Ты еще скажи, что им самим это не нравится. Ты их главного хорошо рассмотрел? Рожа уголовная…

Бунге с невозмутимым видом переступил через порог квартиры Сидорова.

— Сделаю вид, что я этого не слышал, — объявил он.

Леха подумал, что делать вид, будто он этого не слышал, разумнее всего молча, не акцентируя на этом внимания. Но у начальства свои причуды.

Вслед за полковником из квартиры вышел Стас, уже открутивший глушитель и тщательно рассматривающий свои светлые джинсы, видимо, опасаясь, что их все-таки забрызгало.

Бунге вызвал лифт.

— Возьмите машину и возвращайтесь в контору, — сказал он. — Меня не ждите. Я прогуляюсь.

Дверцы лифта открылись и закрылись. Бунге уехал.

— Кейс, — сказал Стас.

— Ах, да, — Леха открыл чемоданчик, Стас убрал в него пистолет, глушитель и использованную пару перчаток.

— Он полностью ваш, — сказал Стас санитарам, указывая рукой вглубь квартиры. — Капитан, мне понадобится копия отчета о вскрытии и прочих материалов дела. Особой спешки в этом нет, присылайте по готовности.

Колпаков кивнул.

— Сестра в какой больнице?

— В Боткинской.

— Ага, — сказал Стас. — Есть какие-нибудь версии?

— Его убили дома, дверь не взломана, следов борьбы нет, — сказал Колпаков. — Скорее всего, он был знаком с убийцей, так что мы начнем прорабатывать его ближний круг.

— Звучит разумно, — сказал Стас.

— Я, так-то, не первый день на службе, — сказал Колпаков.

— Надеюсь, и не последний, — сказал Стас. — Леха, вызови лифт. Не хочу я снова по лестнице идти.

Леха вдавил кнопку.

Санитары подхватили раскладные носилки и исчезли в квартире Сидорова. Спустя пару мгновений оттуда донесся сдавленный мат.

— Советский человек должен быть выше нецензурной брани, — равнодушно заметил Стас. — Но иногда все-таки можно.

В машине Стас сел спереди, на место Бунге, а Леха опять устроился сзади, разместив чемоданчик рядом с собой. Одному на заднем диване «волги» было гораздо комфортнее.

— В отдел, Миха, — сказал Стас водителю.

Водитель ничего не стал спрашивать о Бунге. Либо, проходя мимо, полковник успел сообщить ему, что дальше не поедет, либо такое его поведение было в порядке вещей.