Чтение онлайн

Рис. 56. Д. Б. Кастильоне. Поединок женщин на ножах, 1630–1664 гг.

_______

1. The Quarterly Review. Vol. LXI. january-April, 1838.
– Р. 374.

2. Ford Richard. A handbook for travellers in Spain. Third Edition. London: John Murray, 1855. Part II. - P. 804.

3. Blackwood's magazine. Vol. 45, January-June 1839.
– P. 658.

4. Christopher Hervey. Letters from Portugal, Spain, Italy and Germany in the Years 1759. London: J. Davis, 1785.
– P. 2.

5. Немирович-Данченко В. И. Очерки Испании. Из путевых воспоминаний.-Т.1. — М.: Изд-во Е. Гербек,1888. — С. 46–47.

6. Vasquez Maria Esther. Borges Sus Dias Y Su Tiempo. Buenos Aires: Javier Vergara, 1984.
– P. 64.

7. El Globo [Madrid. 1875). 18/4/1911, no. 12 332.
– P. 3.

8. J. Paul Hightower. Blue Book Guide to Mexico. Vol. I. New York: Taplinger Pub., 1964.
– P. 14.

9. Jurisprudencia criminal. Tomo III. Madrid: Reus,1871.
– P. 143–144.

10. The New York Times, 2 March 1855.

11. The New York Times, December 8,1861.

12. «St. Louis Republic» of June 14th, 1890.

13. El Progreso: diario republicano Ano XXV Numero 7489–1930 abril 8.
– P. 3.

«Необходимый инструмент» и «невозможно обойтись» — два наиболее распространённых довода, с помощью которых махо, контрабандисты, баратеро и прочий отчаянный люд при задержании или аресте объясняли жандармам наличие у них навахи с тридцатисантиметровым кинжальным клинком, испещрённым гравировками в стиле «Я бью точно в сердце» или «Да не дрогнет моя рука».

С античности в большинстве культур ножи всегда являлись привычным элементом мужского, а иногда и женского костюма. Небольшой складной, так называемый «джентльменский» нож был неразлучным спутником мужчин вплоть до 70-х годов XX века. Отцы дарили сыновьям, достигшим определённого возраста, складные ножики, такие, например, как легендарный «Барлоу». Это было неким символом вступления в мужское сообщество, своеобразным обрядом инициации. Таким ножиком мальчик мог выполнять десятки необходимых повседневных работ: почистить яблоко или апельсин, вскрыть письмо, выстрогать из коры кораблик. Как правило, в большинстве стран эти карманные складные ножи были легитимны, и их ношение не запрещалось законом.

Существовал подобный обычай и в Испании. Так, например, в Алмерии при достижении сыном совершеннолетия отец торжественно преподносил ему наваху в качестве фамильного и даже социального символа. В восточной части Алмерии, в районе Вера, Куэваса и т. д., а также в области Картахены и в Акиласе (Мурсия) вплоть до начала XX столетия сохранился любопытный обычай, известный как «de la faca». Когда сыну рудокопа исполнялось восемнадцать лет, отец торжественно вручал ему наваху. Всё это напоминало посвящение в рыцари. С момента получения навахи парень считался самостоятельным и взрослым человеком: он мог обзавестись невестой, начать курить и шляться по ночам.

«По этому случаю организовывалось очень занятное торжество. Вначале был большой танцевальный вечер, в котором участвовали все девушки. Парень выпивал, веселился, и в разгар вечеринки отец и сын вставали. Все снимали шляпы. Отец доставал наваху, чертил ей в воздухе крест и говорил: «Сын мой, я вручаю тебе этот нож. Эта наваха оберегала твою мать, когда я ухаживал за ней. Она никого не убила, но заставила всех уважать меня. Господь желает, чтобы ты был настоящим мужчиной — таким, как твои деды и как твой отец». Сын клялся, что обязательно станет таким, обнимал отца и в радостном воодушевлении возвращался к вину и кастаньетам. Но уже вооружённым. Он был посвящён в рыцари. Этой ночью он бродил по округе со своей гитарой, пел девушкам серенады и, выпив два-три бокала, возвращался домой1.

Нож. 57. Нож «Барлоу» — лучший подарок для мальчика. Реклама, 1920 г.

Рис. 58. Испанский мальчик с ножом. Кордова, 1855 г.

Не секрет, что изначально наваха в Испании являлась самым заурядным бытовым ножом, таким же, как, скажем, пуукко у финнов. Однако представители «героических» профессий быстро отыскали дыры в антиоружейном законодательстве и начали изыскивать возможности его интерпретации. В первую очередь следует упомянуть, что все метаморфозы, происходившие с так называемым «гражданским» оружием, — изменение размеров и формы клинка, система фиксации, наличие или отсутствие крестовины и т. д., практически всегда были обусловлены основным фактором — действующим законодательством той или иной страны и эпохи.

Но был и ещё один фактор — человеческий. В 1842 году известный журнал «Отечественные записки» отмечал, что «правосудие в Испании давно уже сделалось источником всевозможной несправедливости, наживы судей и взяток. Оно большей частью находится в руках особого сословия, которое в Испании называется skrivanos (присяжный писарь). Эти скриваносы исполняют должность протоколистов, нотариусов и могущественно располагают жизнию и смертию, свободой или заключением того, кто имел несчастие попасть в когти испанской юстиции и не знал, как с ней сторговаться. Ни революция, ни восстановление, ни народная война со времени смерти Фердинанда VII не могли истребить на испанской земле этого крапивного семени».

Дипломат Генрих Фридрих фон Арним, путешествовавший по Испании в 1841 году, описал очень показательный случай. Испанцам было запрещено носить при себе кинжалы и ножи, кроме тех, которые предназначались для нарезания хлеба. Кто-то зарезал своего соперника ножом. Преступника схватили и привели для допроса к присяжному скриваносу, который был обязан внести данное происшествие в протокол. Главный пункт обвинения зависел от того, каким именно ножом было совершено преступление — ножом для хлеба или каким-то другим. В первом случае преступника ожидало недолгое тюремное заключение, а во втором — смертная казнь. Скриванос молча писал протокол, пока не дошёл до слова «cultielle» — «нож». Тут он остановился. Подсудимый понял смысл этой паузы и сунул ему в руку несколько пиастров. Вскоре опять раздалось: «Cultielle», и сумма взятки была удвоена. Но, очевидно, скриваноса не удовлетворила и эта сумма. Он опять сделал длинную паузу, пока третья взятка не заставила его написать в протоколе: «cultielle per contra pan» — «хлебный нож»2.

Рис. 59. Навахеро. Испанская карикатура, 1896 г.

16 мая 1843 года некий Феликс Морено во время ссоры с Хосе Антонио Сааведра получил удар ножом и в тот же день скончался от последствий этого ранения. Рассмотрев обстоятельства дела, суд не нашёл признаков самообороны, счёл Сааведру виновным в умышленном убийстве и приговорил его к смертной казни. Однако вскоре, в июле того же года, дело было пересмотрено, так как выяснилось, что, во-первых, Морено сам спровоцировал драку, дав своему сопернику пощёчину, и, во-вторых, использовался нож для хлеба. В результате смертный приговор был отменён, и Сааведра отделался тремя годами тюрьмы3.

Отделение хозяйственно-бытового инвентаря от оружия было извечной головной болью законодателей всех времён. Ещё известный испанский юрист XVI века Херонимо Кастильо де Бобадилья отмечал, что перочинные ножи для очинки гусиных перьев, а также ножи для хлеба должны быть исключены из списка запрещённого оружия как изначально не предназначенные для нападения4. Разумеется, все владельцы клинков размером с меч-кладенец, с лицами, покрытыми шрамами от ударов ножа, отчаянно пытались убедить скриваносов, жандармов, Гражданскую гвардию, судей и прокуроров, что вот этим страхолюдным ножиком они кроят исключительно хлебушек, а огромной навахой в подозрительных бурых пятнах и подтёках — табачок.