Чтение онлайн

Автор этих строк недалеко ушёл от истины, так как администрация испанских тюрем не только не препятствовала взаимному уничтожению заключённых, но даже способствовала и частенько принимала в этом самое активное участие. Охрана имела право применять оружие на поражение при малейшем шуме. Солдат в охрану, как правило, набирали из разных провинций, нередко издавна враждовавших между собой. Да и правительство, верное принципу «разделяй и властвуй» искусственно поддерживало и раздувало эту рознь. Так, например, часовые-кастильцы не особенно церемонились с андалусцами и убивали их без колебаний. Конвоир, застреливший заключённого, обычно не нёс никакого наказания6.

И по прошествии сорока лет, уже на исходе XIX века, ситуация в испанских тюрьмах не сильно изменилась. Так, в сентябре 1882 года мадридские газеты возмущались произволом, который творили баратеро в мадридской тюрьме Саладеро: они отнимали одежду у новоприбывших заключённых7. А время от времени, чтобы держать арестантов в повиновении, эти неформальные хозяева тюрьмы проводили и показательные акции устрашения. Как в начале марта 1899 года в тюрьме местечка Сантонья в Кантабрии, когда трое баратеро, вооружённые ножами, устроили резню среди заключённых. Один из тех, кто подвергся нападению, был убит, трое тяжело ранены, а многие другие также получили более или менее серьёзные ранения8.

Рис. 393. Д. Урравьета Ортис. Дуэль на навахах в тюрьме, 1861 г.

Рис. 394. Ф. Миранда. Дуэль бандитов, 1843 г.

А в феврале 1897 года в тюрьме Касерес в Эстремадуре баратеро, собиравший барато среди арестантов, нанёс одному из непокорных заключённых тяжёлое ранение заточкой. Клинок пробил сердце жертвы, и смерть наступила мгновенно9. В ответ на обвинения либеральных журналистов в попустительстве дуэлянтам руководство тюрем, как правило, ссылалось на недостаток сотрудников охраны и на то, что подконтрольные им исправительные заведения переполнены и не рассчитаны на такое количество заключённых. В июне 1909 года в тюрьме Картахены между двумя заключёнными произошла дуэль на навахах. Оба соперника получили тяжёлые ранения. Охрана тюрьмы заявила, что физически не в состоянии контролировать 1800 заключённых, сто пятьдесят из которых отбывают пожизненный срок и практически неуправляемы. После этого поединка руководство исправительного заведения обратилось за помощью к Гражданской гвардии. В результате проведённого обыска в тюрьме было обнаружено большое количество оружия»10.

Рис. 395. Ф. Ортего Вереда. Боец с навахой, 1872 г.

_______

1. El noticiero: Periodico de avisos у noticias. Ano V. Niimero 492 — 1896 diciembre

2. Черевичник Д. Л. Всемирная история поножовщины: народные дуэли на ножах в XVII–XX вв. — Рига: TEMAF, 2013. — С. 24–25.

3. El Correo national (Madrid). 3/2/1841.
– P. 4.

4. Gaceta de Madrid num. 4954, de 07/04/1848, paginas 3 a 4.

5. Terence McMahon Hughes. An overland journey to Lisbon at the close of 1846. Vol 2. London: William Stevens, 1847.
– P. 67–68.

6. Немирович-Данченко В. И. Край Марии Пречистой. Очерки Андалусии — Спб: А. С. Суворин, 1902. — С. 348.

7. El Impartial (Madrid. 1867). 7.9.1882.
– P. 2.

8. El lucense: diario cat61ico de la tarde. Num. 4241 (13/03/1899).

9. El Eco de Santiago: diario independiente. Ano II. Niimero 339 — 1897 Febrero 06.

10. Heraldo de Alicante. Ano V. Niimero 1271–1909 junio 16.
– P. 2.

Покашливание баратеро представляло собой некую корпоративную форму вызова, известную всем посвящённым, — заявку на должность и территорию.

Как я уже отмечал выше, и в самой Испании, а также в её колониях и доминионах, впитавших испанскую культуру и традиции, среди «людей чести» существовали две формы дуэлей на ножах, отличавшиеся только количеством правил и ограничений. Первая из них — a primera sangre — «до первой крови» была максимально ритуализированной и порой даже условной. Скорее некое театрализованное действо. Самое драматичное, что могло произойти в этих поединках, — неопасное поверхностное ранение. Испанцы так и называли подобную манеру боя — «царапаться ножами»1. Именно характер полученных ранений служит одним из наиболее важных факторов в классификации этих поединков.

На примере анализа последствий нескольких сотен поединков можно сделать вывод, что в дуэлях до первой крови большая часть ударов была направлена в лицо или в руки. При этом чаще всего соперники старались избегать колотых ранений. Кроме того, в символических дуэлях до первой крови, а также в вистео — тренировочных и развлекательных товарищеских поединках ножи часто держат не как в настоящей схватке — плотно удерживая рукоятку всей кистью, а лишь кольцом, образованным большим и указательным пальцами. В результате оружие не было зафиксировано в руке жёстко, что позволяло избегать случайных ранений и глубоких порезов. В настоящих же дуэлях до смерти большая часть ранений приходилась в область живота, паха и поясницы.

Рис. 396. Л. Аленса и Ньето. Дуэль с навахами и шляпами, 1830–1845 гг.

Прекрасным образчиком хрестоматийной дуэли до первой крови можно считать поединок, произошедший в Мадриде в 1915 году Между Хосе Мартинесом и Франциско Бенитесом существовала старая вражда. 16 августа 1915 года они встретились, повздорили и решили выпустить пар в дуэли на навахах до первой крови. Оба получили ранения и были доставлены в главное прибежище дуэлянтов Мадрида — casa de Socorro Латинского квартала. Осмотр показал, что Мартинес был ранен в челюсть с правой стороны, а Бенитес получил в лицо классический чирло2. В этих дуэлях, как и в схватке, описанной Антонио Аусетом, соперники обменивались вербальными оскорблениями и скорее демонстрировали искусность во владении языком, чем клинками. Как это произошло в поединке двух прославленных мадридских баратеро, чьи имена не сходили со страниц газет, которые сцепились из ревности, подогретой легендарным вальдепеньяским вином, в марте 1849 года. Дуэль состоялась у часовни Св. Исидора, и, как писали мадридские газеты, «результат её был жалок». Чтобы не потерять лицо, мэтры лишь оцарапали друг друга навахами — пустили кровь, и на этом бой закончился3.

Так как в подобных дуэлях в намерения сторон входило не убийство противника, а лишь его унижение — символическое проявление мачизма, демонстрация техники владения ножом или желание пустить пыль в глаза зрителям, то и длиться такие поединки могли часами. Пока это кружение, демонстрация технического арсенала и упражнения в ораторском искусстве не надоедали самим дуэлянтам или же пока их не растаскивали порядком утомленные секунданты и приятели. Известен случай, когда поединок между двумя мексиканскими навахерос длился четыре часа. На исходе четвёртого часа оба бойца были уже настолько вымотаны, что лежали на земле, тяжело дыша и не имея сил подняться. Несмотря на то, что обмотанные вокруг предплечий дуэлянтов накидки-серапе, использовавшиеся для парирования ударов, были изрезаны буквально в клочья, ни один из них не получил даже царапины4.

Рис. 397. Ф. Миранда. Дуэль двух баратеро, 1843 г.

Рис. 398. Вмешательство в поединок, 1919 г.

Забавное описание такого символического поединка между двумя приятелями нам оставил испанский политик, учёный и писатель Серафин Кальдерон. Друзья уже достали ножи и обмотали левые предплечья плащами, когда один из них жестом остановил бой и обратился к противнику с просьбой не уродовать ему ножом лицо. Тот согласился и пообещал, что будет метить ниже. Однако после этого противник снова обратился с просьбой, чтобы товарищ не бил его ножом в желудок, так как он болезненно чистоплотен, а выпавшие потроха всё перепачкают. Противник согласился и с этим требованием и ответил, что постарается наносить удары выше желудка. Однако и это было ещё не всё. Третьей была просьба не бить в грудь, так как это его слабое место. Соперник поинтересовался, а есть ли вообще места, куда бить можно. На что был ответ: разумеется, есть, и это левое предплечье, надёжно защищённое намотанным в несколько слоёв плащом. После этого приятели продолжили поединок, обмениваясь ударами исключительно в левое предплечье5.

Ещё одно ритуальное кровопускание, в котором никто никого не собирался убивать, произошло в марте 1891 года, когда двое севильцев решили урегулировать конфликт в дуэли на навахах. Они пригласили троих приятелей в качестве секундантов и взялись за дело. Один из дуэлянтов получил двадцать три лёгких ранения, а его противник отделался одним ранением в ногу и курткой, порезанной в семи местах6.

А иногда до обмена ударами даже не доходило. Как, например, в поединке, свидетелем которому в 1903 году стал американский писатель и журналист Томас Робинсон Доулей. Двое оборванцев повздорили и подрались из-за какого-то пустяка. Один из них, получив от соперника удар кулаком, отскочил, достал из-под лохмотьев длинную наваху и, щёлкнув замком, открыл. Второй последовал его примеру. Вокруг бойцов быстро собралась толпа зевак, и автор тоже подошёл ближе, чтобы лучше видеть происходящее. Разъярённые дуэлянты стояли друг напротив друга, нагнувшись вперёд, сжимая навахи в руках, и внимательно наблюдали за каждым движением противника. Вдруг пауза была нарушена, в воздухе сверкнули клинки, и оба яростно бросились в атаку. Уже от одного этого зрелища очевидцу могло стать дурно. На середине дороги они встретились, выпрямили спины и встали грудью в грудь. Доулей ожидал увидеть, как дуэлянты пронзят друг друга своими длинными навахами, но вместо этого они стояли как два индюка — готовые нанести удар, держа ножи в отведённой назад руке. Но ни один из них так и не ударил. Вместо этого они состроили друг другу зверские гримасы и попятились назад.