Чтение онлайн

Несколько камер было расположено в разных участках лестницы, пронизывающей здание насквозь, начиная с первого этажа до третьего и заканчивая запертой мансардой под крышей. Мэдди спустилась обратно на первый этаж и с удивлением отметила, что рядом с входом в подвал никаких камер не расположено. Либо их тут никогда не было, либо их скрутили после вчерашнего происшествия.

Она прошла к изолятору Клаудии и заметила мигание красного огонька в верхнем углу коридора. За этой дрянной девчонкой действительно пристально следили.

Мэдди отвела взгляд. Голова закружилась. Наверное, она просто устала. Всего четыре часа сна… У кого угодно поедет крыша. Спиной скользнула вниз по стене и приземлилась на холодный пол, скрипя кроссовками, обхватив руками колени и прислушиваясь. За металлической дверью изолятора послышался легкий шорох. Мэдди прислонилась ухом и услышала мелодичный голос, который пел приглушенную металлом "Марсельезу".

— Allons enfants de la Patrie,

Le jour de gloire est arrive!

Contre nous de la tyrannie,

L'etendard sanglant est leve,

Entendez-vous dans les campagnes

Mugir ces feroces soldats ?

Ils viennent jusque dans vos bras

egorger vos fils, vos compagnes...

Marchons, marchons!

Qu'un sang impur

Abreuve nos sillons!

Que veut cette horde d'esclaves...

Nous entrerons dans la carriere

Quand nos aines n'y seront plus,

Nous y trouverons leur poussiere

Et la trace de leurs vertus

Bien moins jaloux de leur survivre

Que de partager leur cercueil...*

Шорох прекратился.

— Клаудия, я знаю, ты слышишь меня. У нас тут большой переполох. Я должна тебя предупредить, что здесь снаружи завелся кто-то страшный. — Мэдди прижалось ухом к полу и сказала в щель под дверью. — Монстр убил Бекку и Перл! Поэтому тебе будет безопаснее находиться взаперти.

Ответом ей была только звенящая тишина.

— Тут висит камера, но плевать на нее! Наверно, она вообще не записывает звук. Мы можем с тобой очень тихо побеседовать.

Опять тишина. Мэдисон разочарованно выдохнула. Тяжело было признаться самой себе, что она, кажется, соскучилась по бредовым речам Клаудии и по голосу, который меняет свое настроение как по щелчку пальцев.

— Пожалуйста, скажи мне какую-нибудь сумасбродную хрень, Клаудия. Подари мне напутствие. Сейчас необходимо совершить подвиг в одиночку, сделать хотя бы первый шаг к нему, но у меня уже опускаются руки и хочется сдаться.

Из отверстия под дверью донесся тихий голосок, такой наивный и детский, что Мэдди его сперва не узнала. Она прильнула к полу и увидела глаз в узкую щель под дверью.

— Тебе нужно победить великана?

— Ну-у… Типа того. Можно и так это назвать. Значит, ты поможешь мне советом?

— Нет.

Улыбка быстро сползла с лица Мэдисон. Ответ ее немало удивил.

— Почему, спросишь ты? «Почему» — это неправильный вопрос. Как? Сейчас вот это тот вопрос, который нам следует рассмотреть под микроскопом. Как Я, родившись из такого стандартного материала, могла стать лидером восстания? Как что-то настолько обыденное, банальное, избитое и лишенное оригинальности не вызывает у вас тошноту? Я не понимаю этой слабости. В итоге ваш лидер был вынужден стать беглянкой из мира приспособленцев в мир фантазий, которой до конца жизни суждено находить крошки счастья только в том, что не поддается объяснению!

— Клаудия, я не совсем понимаю...

— Невозможно объяснить тебе это сейчас, но я попытаюсь. Маленькая Мэдди Ли, Я хотела подружиться с тобой не просто так, но, к сожалению, ты и твой слабохарактерный ум не приносили мне никаких плодов! Мне нужен свежий ум, потому что мой собственный мозг давно застыл. Он заморожен. Заперт!!! В Каменной. Белой. Черепной Коробке! Это холодильник для механического воспроизводства паразитов. Я должна вырваться на свободу из этой паутины. Традиций. Бездумного. Размножения. Как одна несчастная голова может пробить ледяную корку поверхностного умирания? Для моего замысла нужен второй... Наша будущая пара — это ваш ночной кошмар, принявший физическое воплощение. Да, это рациональное, осмысленное обоснование. Вполне подходящее. Теперь ты понимаешь?!

Мэдисон растерялась, пытаясь переварить сказанное. После долгой паузы она зажмурилась и неловко произнесла:

— Клаудия, честно говоря, нет. Поняла только, что ты назвала меня тупой и слабохарактерной.

— О, иди к черту!

За металлической дверью полсышалось как она чертыхнулась и удаляющиеся шаги.

Вставайте, сыны Отечества,

Настал день славы!

Против нас поднят

Кровавый флаг тирании,

Слышите ли вы в своих деревнях

Рев кровожадных солдат?

Они идут прямо к вам,

Чтоб резать ваших сынов, ваших подруг!

Идем, идем!

Пусть нечистая кровь

Пропитает наши поля!

Что нужно этой орде рабов?

Мы пойдем по жизни,

Когда там уже не будет наших старших товарищей,

Но мы найдем там их прах,

След их доблестей,

Пережив их, но больше завидуя,

Что не разделили с ними могилу...*

Мэдисон прижалась затылком к облупившейся стене, сделала громкий вздох и услышала торопливые шаги вдалеке. Она поняла,что пора валить, когда группа санитаров устроила обход на первом этаже. Рыскали в поисках какого то лохматого пациента, пробежавшего мимо Мэдисон с такой скоростью, что та не успела разглядеть лицо этого существа, не принявшего таблетки. Поняла только, что это было что-то среднее между первобытным человеком и европеоидной женщиной. Мэдди пришлось спешно вернуться в свою палату.

Она закрыла дверь, села на кровать и сцепила пальцы в замок. Взгляд уперался в пустую кровать соседки, настолько аккуратно заправленную, что она выглядела пугающе неестественной. На первый взгляд ничего тревожного, но в голове вспыхнули ее сегодняшние двусмысленные слова. Только другим голосом, более чистым и прекрасным, как самое идеальное сопрано.

В маленькой комнатке пахло странно. Неаппетитно. Поднос на подоконнике. На нем апельсиновый сок, горошек, спагетти и котлета. Зеленое желе затряслось, как от землетрясения. Изображение поплыло перед глазами и, казалось, ее голова вот-вот взорвется. Мэдди уже чувствовала это однажды, а значит эти голоса желали пробиться внутрь ее черепа, надо было только дать им место. Навязчивые, они не уйдут пока человек не услышит их сообщение.