Чтение онлайн

«Мэд, твоей тревожности недостаточно дня, она решила забрать себе и ночные часы?»

Она добралась до палаты и, щёлкнув замком, плюхнулась на кровать, с нетерпением раскрывая записную книжку Хелен. Пролистнула все не интересующие её моменты:

«Бла-бла-бла, это я всё уже читала. Ничего нового: жалобы, толкование сновидений, больные фантазии, детские обиды, жалость к себе… О, а это уже интереснее. По её мнению, у Сары нет раздвоения личности, а только воспаление хитрости и неудавшаяся актёрская карьера за плечами. У Макс была ненависть к себе, что неудивительно, дисфория и…

Мэдди застыла, прочитав:

«Ложные воспоминания этой девушки неправдоподобны и противоречивы. Представление о несчастном детстве, скорее всего, навязано извне, и теперь эти воспоминания множатся. Она может выйти из-под контроля. Мой дорогой Рихард однажды бросил между делом, что одна из нашей паствы владеет техниками гипноза, но не стал уточнять имя этой пациентки. Возможно, Макс подпала под её дурное влияние».

Глаза жадно пробежали по аккуратному почерку Хелен, впитывая каждую строчку. Пальцы сами перелистывали жёлтые страницы, подписанные разными датами.

«В палате номер 11 сегодня разместили новую пациентку, у неё подозрение на очень редкое заболевание. Уникальный экземпляр человеческих заблуждений из прошлого — легендарная ликантропия. Неизвестная женщина, скорее всего, иностранка, и стоит отметить, что она весьма привлекательна, как будто что-то среднее между Кэмпбел и Лизой Боне.

Муж это тоже отметил. Сердце кольнула ревность, но она затихла, когда начались эти странные изменения в её теле. Пациентка и сейчас красива как экзотический цветок, если, конечно, не обращать внимания на чуть заостренные уши, странную форму зубов, излишнюю волосатость рук и ушей. Брови густые, ресницы длинные, говорит с явным акцентом. Она открыто заявила, прямо с порога в мягкую комнату, что была укушена, считает себя оборотнем и до дрожи в теле боится солнечного света. Крайне агрессивная, в приступе ярости она уже не раз кусала санитаров, отчего муж придумал сделать пару «украшений из серебра». Так он называет маску и цепи. Благо её спонсор отлично заплатил, и у Рихарда теперь есть ресурсы для любых экспериментов, которые только придут в его гениальную седую голову.

Увидев, что серебро не наносит её коже никакого вреда, женщина не изменила своего мнения по поводу ликантропии. Надо ещё провести несколько сеансов психотерапии, чтобы поработать над разоблачением её бредовых идей. Полезно будет сделать это в полнолуние. Возможно, придётся прибегнуть к эриксоновскому гипнозу, если это понадобится. Пациентка не хочет идти на контакт, зато показывает свой талант в словесных запугиваниях и грязных ругательствах.

Я продолжаю плясать с бубном вокруг этой дамы, и всё безрезультатно. Ночной сеанс в круглом зале не увенчался успехом. Пациентка сравнила своё сознание с насекомым в застывшей смоле, я так понимаю, имелся в виду янтарь, затем грубо послала меня в неприличном направлении, после чего полчаса смотрела в окно на ночных бабочек.

Рихард сейчас занимается изучением её физического здоровья, даже разработал специальную диету с обилием красного мяса и обеспечил дневной сон. Когда я узнала, что он кормит одну из пациенток непрожаренным говяжьим стейком, сырой печенью и кровяной колбасой по рецепту своей немецкой мамочки, то была в шоке. И это ещё мягко сказано. Рихард объяснил свои методы тем, что у больной все признаки малокровия. По утрам она впадает в обмороки, длящиеся до заката, её часто тошнит, фиолетовые круги бессонницы под глазами выглядят по-настоящему пугающе, и у неё полностью отсутствует менструация, а кислородное голодание могло вызвать стремительную деградацию когнитивных способностей. С чем я категорически не согласна. Деградация когнитивных функций? Ухудшение памяти? Да она просто тщательно хранит свои секреты и выдаёт это за амнезию.

К тому же пациентка абсолютно негипнабельна, ведь все мои искусные попытки вытащить воспоминания с помощью гипноза не увенчались успехом.

Он также предположил, что излишнее оволосение и агрессивность могут быть связаны с повышенным тестостероном или другими гормонами. Так гормональный сбой, анемия или психосоматика?

Нет, он поступает глупо и опрометчиво. Нужно было сперва сделать несколько анализов крови, а потом уже принимать какие-либо меры по её излечению, если уж он так зациклился на физическом здоровье пациентки. В общем, продолжаем наблюдение.

Когда я видела нашу загадочную больную в последний раз, я недосчиталась нескольких фаланг на её пальцах. Надеюсь, Рихард не отстранит меня от своих исследований на этом этапе, как он обычно это делает».

У Мэдисон время от времени появлялось дурное предчувствие за миг до того, как кто-нибудь принесёт плохие известия. Оно ощущалось как внезапный холодок по спине и вставшие дыбом волосы, хотя причины вроде бы нет. Но причина всегда есть, просто большинство людей не способно её понять. Через пару секунд после своего странного испуга Мэдди услышала душераздирающий женский крик в стенах лечебницы, которая, несмотря на это, продолжала находиться в спящем состоянии.

Мэдди наколола на вилку кусок рыбы, но не торопилась отправлять его в рот. Утро еще раннее, а по утрам она с трудом заставляла себя есть. Другое дело — кофе со сливками и кремовой пенкой. К сожалению, его она может увидеть только в своих фантазиях — где-то рядом с Дэвидом, домиком с огибающей его террасой, стоящим на берегу озера, а на этой белой террасе кресла и большая, но очень добрая собака. Нет, три собаки и... тир на заднем дворе. И максимум, на кого она с будущим мужем будет охотиться, — это на рыбу в этом самом озере.

Реальность ударила в лицо резко и быстро, как грабли, на которые она наступала снова и снова.

Мэдисон открыла глаза и часто заморгала. Местные запахи рыбы, лука и чеснока не внушали доверия, поэтому она решила отныне питаться святым духом. Тем более после пережитой ночи аппетит совершенно пропал.

Этим утром, невыспавшаяся, она сидела за одиноким столиком в столовой и, ковыряясь вилкой в пюре, размышляла над такой проблемой, как преступления в замкнутом пространстве.

Мэдди всё думала о криках в ночи, точнее, о степени их реальности и своей адекватности.

«Бекка и Перл убиты, Макс пропала, кто-то сегодня ночью, вероятно, вместе с криком испустил последний вздох, а я застряла здесь и не могу самостоятельно выбраться. Ах да, и я понятия не имею, чего еще ожидать от своего невидимого врага. Одно понятно точно: в камере номер 11 держат вампиршу, наподобие тех, с которыми я столкнулась в Луизиане. И я уже не так уж уверена, что хочу познакомиться с этим существом поближе, хотя куда уж ближе! Я проходила мимо одиннадцатой палаты каждый день! Я смотрела в ее глаза за решеткой! Облить бы тут всё бензином, да и дело с концом».

Сколько бед можно было избежать с помощью очищающего огня. Столько же страданий можно причинить в закрытой лечебнице за рекордно короткий срок. Особенно если ты не рядовой теплокровный маньяк, а реальный кровосос. И не надо тут сказочек про чеснок, святую воду и прочую ерунду.

Мэдди обвела взглядом столовую. За столиками кучковались оставшиеся в живых пациентки — жевали, пили и болтали. Сара, Кендра и Сомнамбула сидели втроем, как лучшие подружки. Они заметно нервничали. Мэдди определила это по слишком неестественному смеху и улыбкам в сочетании с абсолютно растерянным выражением глаз. Смех их звучал как плач какого-то животного, возможно, гиены. Это обычная реакция испуганного человека — притворятся, будто ничего не случилось, пока сам не поверишь, что все нормально.