Чтение онлайн

Мэдди отказывала себе во многом и перестала чувствовать голод так остро, как раньше. Ей вдруг захотелось облизнуться от воспоминаний. Каджунская кухня была восхитительной, больничная же еда пресная как резиновый сапог. Раз в неделю медсестры приносили малиновое желе, и оно было действительно вкусным и натуральным, остальное то еще дерьмо. Стук шагов отвлек ее от вкуса малины на языке.

Когда он вышел из-за угла, у нее возникло нехорошее чувство. Злая мстительная радость, которую испытываешь, когда видишь человека, которому прилетел бумеранг от старушки-судьбы. Отрикошетил прямо по носу. Мэдди улыбнулась и прищурилась.

Да, действительно, его нос был уже не таким прямым и симметричным, как раньше, а по-женски смазливое лицо теперь украшали многочисленные ссадины. Эрик нес под мышкой толстый журнал в кожаной обложке, смотрел под ноги и не заметил ее. Или сделал вид, что не заметил. Всё-таки они не виделись уже семь дней, и многое могло произойти в его отбитой голове за это время.

Сегодня Эрик был одет в футболку, надетую поверх облегающей водолазки. В лучах настольной лампы его волосы выглядели еще светлее и блестели золотом, что делало его образ похожим на короткостриженого ангела. Очень избитого ангела.

Оба какое-то время молчали.

— Эрик, — начала Мэдди, и ее слова пронзили странную тишину этого места. — Давно не виделись.

Он спокойно отодвинул стул, скрипя ножками по шахматному полу, сел за один из столов библиотеки и принялся заполнять журнал. Потом облизнул пальцы, перелистнул страницу и, не отрываясь, произнес:

— Я тебя раскусил. Ты приходишь сюда поздно вечером и остаешься до тех пор, пока все не уйдут. Я тебе нравлюсь, но ты боишься быть отвергнутой, поэтому выжидаешь, когда наступит благоприятный момент. Не волнуйся, со мной такое все время происходит.

Она преувеличенно громко зевает, заставляя себя посмотреть в его глаза.

— Ширинку застегни, Казанова недоделанный.

Он поднял руки, неловко улыбаясь, будто признавая поражение.

— Надеюсь, наши легенды для полиции совпали, иначе будут большие проблемы, Эрик.

— А я и не давал никаких показаний. Только сказал, что мне память отбило полицейскими ботинками. Этим тупым копам был отправлен судебный иск с большим количеством нулей и обвинением в полицейском насилии. У меня отличный адвокат, а у них большие проблемы, так что можешь расслабиться.

Его лицо озарила совершенно неуместная улыбка.

— Одного не пойму: чего ты такой веселый? В вашей лечебнице уже два трупа и одна исчезнувшая!

Вопросительный взгляд исподлобья заставил ее почувствовать себя некомфортно, но она продолжила:

— Нет нужды развешивать передо мной грязное белье. Некоторым скелетам лучше оставаться в шкафу, но… почему ты не сказал, что Хелен и Доктор — это твои родители?

— Не твоего ума дело.

Он нахмурился, и между бровей залегла морщинка, прекрасно сочетающаяся с его новым искривлённым носом.

— Ты такая же пациентка, как и все остальные, так что я не обязан отчитываться перед какой-то очередной… Впрочем, не будем об этом. Кто такие эти девчонки и почему мне должно быть до них дело?

Мэдди ощутила гнев, закипающий глубоко внутри и мешающий говорить. Этот гнев был словно мастиф, вцепившийся в глотку. Столько секретов предстояло раскрыть, а она уже предчувствовала, что Эрик — первопричина всех бед. И Мэдди наверняка узнает правду, ведь она раньше хорошо подмечала детали, но вдруг что-то изменилось. Что-то было в этом засранце, что сводило окружающих с ума. В буквальном смысле этого слова. Хотя он банально пользовался ненормальными людьми, и это хладнокровие показывает, что ужасная привычка эта, увы, глубоко укоренилась.

— Девушки мертвы. Люди все время умирают, и даже внезапно умирают. Смерть это для нас вполне естественный процесс. Желание тоже естественно. Даже если я проявлял к ним необдуманный и нездоровый интерес — который, спешу напомнить, не подтвержден доказательствами — из этого никак не следует то, что я причастен к убийствам. Ну так ответь, маленький детектив, почему мне должно быть не плевать?

Мэдди закатила глаза от раздражения.

— О, я поняла. Ты обчитался Фрейда. Дай угадаю: ты тут вообще всех спидозных наркоманок перетрахал, да?

Он спокойно записал что-то в журнал, перелистнул страницу и, не поднимая взгляд, возразил:

— Я сперва проверил их медицинские карты.

— И карту рыженькой девушки тоже?

Она вложила в свой вопрос столько страсти, что ответ почти сорвался с его губ, но он усилием воли успел сдержать слова. Время было уже позднее и Эрик казался раздраженным не на шутку. Мэдди вздрогнула, когда он громко хлопнул, закрывая свой огромный журнал, после чего оглянулся и понизил голос.

— Исчезнувшая? Слушай, да, мы развлекались. Один раз. А кто откажется от такого? У меня есть экстракт лондониума, абсент, морфий и даже "алхимические грибы". Ты хоть понимаешь, каково заниматься этим под всем этим? Предлагаю криминологический эксперимент. Мы сможем провести время в великолепном блаженстве и множественных оргазмах, пока мое ночное дежурство не закончится и... О, если тебя волнует тот раз в подвале, не обращай внимание на мои прошлые поступки, я просто был заколдован твоей красотой.

— Понимаю, тебя нетрудно «заколдовать». Да и твои «лекарства» сладки, но единожды отведавший их жаждет еще и начинает медленно угасать.

Эрик подошел ближе к широкому подоконнику, на котором она сидела. Настолько близко, что практически уперся в него, и взял Мэдди за руку, затем притянул ее к себе и прошептал:

— У нас у всех есть свои тараканы. Здесь нет нормальных людей, и ты не исключение. Ты наверняка захочешь погулять на свежем воздухе, как и многие здесь. Они мечтают об этом месяцами, а тебе стоит только руку протянуть, и ежедневные прогулки обеспечены. Учти, для меня в этом заведении нет ничего невозможного, но за любую услугу придется платить.

Его тон был презрительным, а смысл сказанного слишком очевидным. Она медленно соскользнула с подоконника и постаралась изобразить наиболее издевательскую улыбку из всех, имевшихся в ее арсенале.

— Надеюсь, ты не разочаруешь.

— Мэгги, я установил свои стандарты довольно низко, поэтому никогда не разочаровываю.

Он тепло улыбнулся, сжал ее руку и отступил на полшага.

— Я Мэдди, забыл? Единственное, что тебе светит, это, может быть… Хм, я разрешу тебе отлизать у меня, согласен?

Эрик сглотнул, и Мэдди не могла отвести взгляд от его кадыка, который был чуть выше ее уровня глаз.

— Окей, идем в твою комнату.

— Можно отчетливо услышать, как шевелятся и скрипят шестеренки в твоей голове. Они редко двигаются. Не переусердствуй, стараясь это представить. Я пошутила.

Эрик тряхнул головой, прогоняя этот образ, и, чтобы прервать неловкую паузу, выпалил первое, что пришло в голову:

— Ах ты ведьма!

Она улыбнулась холодно и равнодушно, понимая, что одержала верх. Голубые глаза посмотрели на нее с недоумением, но затем в своей привычной сценической манере он изобразил удручение и опустошение.