Чтение онлайн

Поспешив покинуть дом Вейнов, я вылетел на крыльцо и схватил Михаила за локоть.

— Валим отсюда, ебанутая матушка Финна ничего не знает.

И, услышав голос Вэлмы Вейн, которая спешила попрощаться, чуть ли не бегом покинул гетто.

*

В виллу Сантана я вернулся под ночь, один и выжатый, словно лимон.

Лежал на диване в гостиной, закинув ноги на журнальный столик, допивал вино из бутылки и смотрел в потолок, как сквозняк шевелит хрустальные подвески люстры.

Хотелось заснуть и не проснуться. Единственный человек, который терпел мои выходки, защищал от всего: начиная мафиозными разборками и заканчивая пауками в домике колдовской деревни, к которому я был привязан, втихаря покинул страну, потому что не вытерпел моего скотского поведения.

Я свалил на него свою безопасность.

Свои насмешки.

Свои обязанности в картеле.

Своего сына.

И сейчас остался словно без рук.

Я сделал очередной глоток вина из горла и снова впился мутным взглядом в люстру.

«Если тебя нет ни в шлюшатне, ни дома, то где ты? В притоне? В тюремном автобусе, одетый в оранжевую форму?».

Горничная, не увидев меня на диване, потушила в гостиной свет и направилась на второй этаж. Я потянулся рукой до торшера, но, не дотянувшись, оставил попытки и снова, приподняв голову, поднес бутылку ко рту.

Наверху перестал плакать ребенок, видимо горничная его успокоила.

Судя по тому, что противная рожица Альдо Сантана не уплетала тортики перед сном, дегустация вин затянулась.

Я, лежа с закрытыми глазами, попытался нашарить рукой бутылку, но лишь задел холодное стекло пальцами. А на меня опустился плед крупной вязки, перепугав.

— Ты хуле опять наебенился? — спросил тихий насмешливый голос, а мою щеку защекотала длинная прядь волос.

Я подскочил, как ужаленный и мигом дотянулся до торшера.

— Финн! — выдохнул я и, путаясь в пледе, кинулся к нему, да так резко, что едва не повалил на диван.

— Не рви волосы, — прохрипел Финн, пытаясь отцепить мои руки. — Ты чего?

Я снова опустился на диван, хлопая глазами.

— Ты не уехал домой!

— Конечно не уехал, меня же сразу посадят, — фыркнул Финн, сев на пол и прижавшись спиной к дивану. — С чего ты взял?

— Альдо сказал, что ты уехал.

— Я уезжал в город, делать татуировку.

Я почувствовал себя идиотом, и закрыл лицо руками.

— Я подумал, ты вернулся в Новый Орлеан, — признался я, протянув Финну бутылку. — И отправился за тобой.

— Ты долбоеб?

— Еще какой, — смутился я. — Просто я… я знал, что если ты вернешься, то тебя посадят.

Финн сделал глоток и поморщился.

— Я был в шлюшатне, — сказал я, закутавшись в плед. — И в гетто.

Финн повернулся и взглянул на меня.

— Твоя мама жива.

— Хуйня случается, — протянул Финн.

Минуту мы промолчали.

— Я ненавижу кино, — улыбнулся, наконец, Финн. — Только мультики.

— Ну… — Конечно, я понимал, что маман Финна немножко тронутая, но надо быть вежливым. — Мисс Вейн показалась мне очень милой.

— Она ебанутая блядь, — отрезал Финн, снова глотнув вина. — Я бы убил ее, но не хотел снова в тюрьму.

Я потупил взгляд, поняв, что затронул больную тему.

— Она ни дня не проработала после того, как вернулась в гетто, — выплюнул Финн. — Сидела в кресле, ждала чуда, ебалась с мужиками и рожала детей. А ее мужики пиздили ее детей. Она ни разу не оторвала зад, чтоб заступиться за нас, только смотрела на свою морду в зеркале и мечтала о Бродвее. Свою рожу она любила больше всех нас.

И протянул мне бутылку.

Я сделал глоток.

— Когда меня забрали в колонию, она пришла ко мне один раз, — яростно шипел Финн, заламывая пальцы. — Чтоб узнать, где я прячу деньги. А когда я сбежал и вернулся домой, я пересчитал детей, их было на два меньше.

У меня руки похолодели.

— Она даже не заметила, что они пропали. Потому что мазала свою рожу кремом, готовилась к Бродвею. А потом я узнал, что двух самых мелких она утопила, потому что нечем было кормить, — проскрипел Финн.

— И что сделал ты?

— Попросил соседку позвонить в службу по детям. Мелких забрали, а я больше не возвращался домой. Марианн позвала меня охранять шлюшатню. И каждый день я засыпаю и просыпаюсь с желанием, чтоб моя мать умерла.

— Ты не рассказал, как попал в шлюшатню.

— Это невеселая история, — отмахнулся Финн. — Просто, на будущее, если ты снова подумаешь, что я слинял, в доме этой суки меня искать не надо.

Я пожалел, что заговорил о гетто, тут уж без вариантов.

Допив вино, я развернул Финна за плечи к себе.

— Я знаю, что у тебя ко мне… особые чувства.

— Забей, это моя проблема.

— Ответить на них я не могу, я безнадежный натурал. Да и мне кажется, что никакой ты не гомик, у тебя просто женщины нормальной не было, — продолжил я. — Но я уважаю твои чувства и сделаю все, от себя зависящее, чтоб у тебя не возникло даже мысли о возвращении в Новый Орлеан.

Финн приоткрыл рот.

— Я видел шлюшатню, видел гетто, видел твой дом и твою мать. Ты не вернешься туда, — заверил я. — У тебя будет другая жизнь, я тебе обещаю.

— Ебать, ты напился, — рассмеялся Финн, хлопнув меня по плечу. — Спи. Завтра все равно проснешься гнидой.

Я снова плюхнулся на диван.

— Финн, — прошептал я, кутаясь в плед. — Ты такой хороший человек. Жаль, что я не гей.

— У тебя просто мужчины нормального не было.

— Иди нахуй, Новый Орлеан.

*

Два дня спустя

Постучав в дверь с облупившейся белой краской, я расплылся в улыбке.

— Мисс Вейн, вы обворожительны.

Женщина, хлопая густо накрашенными ресницами снова втащила меня в дом.

— Я знала, дорогой, что вы вернетесь, — щебетала она, пригладив на шелковом халате складки. — Итак, какую роль вы мне предложите?

— Самую главную, — пообещал я, поцеловав ее сухую руку. — Вы талантливы. Старая гвардия мощнее молодых выпускников, которые рвутся на Бродвей.