Чтение онлайн

— Обязательно подумаю, министерства магии разных стран подерутся за возможность нанять меня для проведения переговоров, — кивнул я, сверяясь с картой из туристической брошюры.

Туристическая брошюра, впрочем, не описывала подробно все подворотни гетто с его маленькими потрепанными домами и ржавыми фонарями, утопающими в некошеной траве. Но помогла выйти на путь гетто: там, минуя вереницу оживленных улиц, спальный район и заброшенную пивоварню, мы увидели ободранный указатель «Магнолия Парадайз», выглядевший скорее как предупреждение, со своими явными следами от пуль.

Что такое гетто я представлял хорошо: я знал все неблагополучные районы Лондона, как свои пять пальцев, пока продавал наркотики. Казалось, жизнь уже подготовила меня ко всему уже подготовила, но увы.

— Что это за проклятое место?! — орал я, прикрывая голову от града пуль.

Соседские разборки: мужчина запойного вида сидел на крыше и, матерясь, стрелял в толстяка через дорогу, который отвечал тем же.

Михаил первым рухнул на землю, прикрывая голову, а я, замешкавшись, чтоб поорать на мужчин, едва не поймал лбом пулю.

Я пробыл в гетто не больше пятнадцати минут, но уже вовсю насладился местной вакханалией.

Перестрелка посреди бела дня. Дети снимают колеса с чьего-то автомобиля. Девочка-скаут продает вместо печенья пиво. Полная женщина в одном нижнем белье качается на кресле у заросшего газона, наблюдая за тем, как ее малолетняя дочь копошится в грязи.

— Извините, пожалуйста! — гаркнул я, когда мужики перешли в рукопашную.

— Пиздуй нахуй, — рявкнули оба.

— Дом Вейнов. Мне нужен дом Вейнов, — настойчиво потребовал я, когда Михаил разнял соседей, как двух щенков.

Палец, обмотанный грязным бинтом, указал в сторону одного из домов.

Довольно запущенного, с прохудившейся крышей и разбитым окном.

В доме горел свет.

— Это было просто, — сказал я, поднявшись по скрипучим ступенькам на крыльцо и громко постучав.

— Я покурю, — бросил Михаил и, облокотившись на кривой забор, принялся умиротворенно наблюдать за геттовской пасторалью.

Дверь скрипнула и я резко повернул голову.

— Да-да? — медовым голосом произнесла незнакомая мне женщина, распахнув дверь, и упершись в нее рукой.

Я раскрыл рот.

Женщина, сухопарая, с тонкими темными волосами, остриженными до острого подбородка, сначала напомнила мне Риту Скитер своими напудренными морщинами и несколько воспаленными глазами. Одетая в шелковый халат с огромными алыми цветами на нем, она смотрела на меня так, словно я был мальчиком по вызову, которого она заказывала лет так десять назад.

— Я ошибся, — посторонился я, прежде чем женщина вскинула подведенные карандашом брови. — Мне нужен дом Вейнов.

Женщина расцвела.

— Никакой ошибки, я вас давно жду, — сладостно, да так, что вейлы из шлюшатни иззавидовались бы ее интонации, сказала она, протянув мне сухую руку, унизанную кольцами. — Вэлма Вейн.

— Э-э-э…

Но ушлая женщина уже схватила меня за рубашку и втащила в дом, прежде чем я успел крикнуть: «Помогите!».

*

Я сидел в широком кресле, сжимая чашку с кофе, и заторможено смотрел в стену. На стене красовалась огромная полка, уставленная фотографиями в рамке: одно и то же лицо женщины с темным каре с одной и той же улыбкой.

— … это было чудесное время, начало двухтысячных, — щебетала Вэлма Вейн, покуривая тонкую сигарету в мундштуке. — Сцена Бродвея, элегантные мужчины, платье в пайетках… вы знаете, дорогой, у меня осталось платье, в котором я получала награду, я вам его сейчас…

— Мисс Вейн, — встрепенулся я, когда женщина метнулась к шкафу. — Прошу прощения, но вы…

— Да-да?

— Вы кто?

Женщина повернулась ко мне.

— Если бы не маленький ублюдок и мой первый муж, то знаменитую афишу «Чикаго» украшало бы мое лицо, а не Кэтрин Зеты Джонс.

Все вдруг настолько стало ясно, что я чуть чашку не выронил.

Кто бы мог подумать, что у Финна такая одухотворенная мама.

Мама Финна. Звучит как угроза.

— Я думал, вы мертвы, — признался я.

— О, дорогой, какие глупости, — отмахнулась женщина, снова закурив. — Пока я снова не засияю в Голливуде, на тот свет не соберусь.

— Ваш сын сказал мне, что вы мертвы, прошу прощения.

— Какой сын?

— Финн.

Напудренное лицо женщины перекосило.

— Мне нужен Финн, — сказал я. — Он не появлялся?

— Незачем говорить об этом выблядке, дорогой, давайте лучше перейдем к сути. Значит, вы хотите предложить мне роль…

Я растерялся.

— Мисс Вейн…

— Я согласна на крупный план и двух дублеров, — продолжила Вэлма Вейн, закинув ногу за ногу. — Мой менеджер захочет взглянуть на контракт, мои требования довольно…

— Мисс Вейн! — уже громче окликнул я.

Богемная актриса из новоорлеанского гетто, которая почему-то уверена, что я приехал предложить ей роль в кино. Финн, который обмолвился о смерти матери. Что происходит, я упорно не понимал.

— Я не имею к кино никакого отношения, — заявил я.

Вэлма Вейн нахмурила тонкие брови.

— Тогда зачем вы здесь? — уже строже спросила она.

— Я хочу узнать, где ваш сын.

— Какой сын?

— Финн.

Воспаленные глаза женщины впились в меня недобрым взглядом.

— Это чудовище сломало мою жизнь, забрало моих мужей, мою молодость, моих детей и мою мечту, я знать не хочу, где он и что с ним! Вы поняли меня, мистер?!

— Предельно, мисс Вейн.

— Я не видела его много лет, и не видела бы столько же, — выплюнула мисс Вейн, прижав окурок к скатерти на столу. — Итак, какую роль вы хотите мне предложить?

Я чуть не матернулся.

Чокнутая женщина.

И Финна здесь явно не было.

— … я совершенно не удивлена вашему предложению, мистер, талант нынче редкая штука, а мое лицо… ну скажите, неужели вы бы дали мне больше тридцати пяти лет?

«Да, дал бы. С лихвой» — подумал я, но вежливо улыбнулся.

— Мне пора, мисс Вейн, — улыбнулся я, встав с кресла.

И, увидев замешательство на лице женщины, добавил:

— Мой агент свяжется с вами. Вон он, кстати, у забора курит.