Чтение онлайн

Черчилль предпочел бы, чтобы все документы стали достоянием общественности, но следственная комиссия из восьми высокопоставленных лиц под председательством лорда Кромера показалась ему равноценной заменой: можно было рассчитывать на непредвзятость, Уинстону даже предложили лично дать показания. Однако в этот момент произошел новый театральный поворот: корабль, на котором лорд Китченер отправился в Россию, подорвался на мине и затонул, унеся на дно всех, кто был на борту. В пучинах вод погиб один из главных виновников поражения на Галлиполи… Осиротевшее Военное министерство возглавил Ллойд Джордж, что для британской армии было скорее хорошей новостью, хотя новый министр тоже позволил захомутать себя апологетам войны на изнурение. Для Черчилля же затеплился лучик надежды: быть может, ему отдадут освободившееся Министерство вооружений? Новое разочарование: портфель достался Эдвину Монтегю, и Уинстон вернулся к своему одиночеству, пытаясь найти утешение в рисовании пейзажей [103] , подготовке к докладу на следственной комиссии и в нескольких речах, которые никто не слушал. Впрочем, одиночество Черчилля было всегда относительным. У него имелись верные и деятельные друзья во всех партиях, даже среди тори: Макс Эйткен, Ф. Э. Смит и даже сэр Эдуард Карсон, забывший все разногласия по ирландскому вопросу. Кроме того, Черчилль заслужил себе как на фронте, так и в парламенте солидную репутацию военного человека, и все больше офицеров, солдат, моряков, чиновников, инженеров и техников с оружейных заводов доверительно делились с ним увиденными недостатками, слабостями и скандальными просчетами в организации и ведении военных действий. Их примеру следовали и некоторые министры… Именно так Черчиллю стало известно в начале сентября, что Хейг, отчаянно пытавшийся вернуть инициативу посреди кровавой бойни на Сомме, готовится применить несколько имевшихся в его распоряжении танков. Для Черчилля это стало бы катастрофой, ведь без малого год он не переставал повторять и писать, что танки («его» танки) должны применяться массированно, что позволит с полной отдачей использовать эффект неожиданности и совершить прорыв, который могла бы развить пехота. Ввод в бой отдельных единиц лишь встревожил бы противника, раскрыв потенциал новых машин, в которых Черчилль видел оружие победы. Он поспешил к Асквиту и, объяснив суть дела, умолял вмешаться. Премьер-министр внимательно его выслушал и… ничего не понял. Он был не силен в военных материях, его заботило другое. В середине сентября пятнадцать танков в разрозненном порядке поучаствуют в боях на Сомме, но с такими ничтожными результатами, что немцы даже не обратят на них внимания… [104]

Дни правительства Асквита были сочтены. Пережив немало политических кризисов и военных поражений, оно было взорвано изнутри в начале декабря 1916 г. Устав от неспособности Асквита эффективно управлять работой Военного совета, Ллойд Джордж и Бонар Лоу потребовали создания нового органа, который бы действовал постоянно, реально принимал решения и… не возглавлялся бы Генри Асквитом. Последний очень ревниво относился к своим полномочиям и потому ответил отказом. 5 декабря Ллойд Джордж, Лоу и лорд Керзон подали в отставку, вызвав падение правительства. Король поручил Лоу сформировать новый кабинет, но вождь консерваторов отклонил эту честь, которая перешла к Ллойд Джорджу.

Черчилль был уверен, что уж теперь-то Ллойд Джордж отдаст ему какое-нибудь министерство; более того, он полагал, что ему предоставят самому выбрать себе пост, и, хорошенько все обдумав, решил вернуться в Адмиралтейство. Как бы не так! Наш герой в очередной раз грешил избытком оптимизма. Дело в том, что, свергнув Асквита, Ллойд Джордж лишил себя поддержки большинства своих сторонников, внеся раскол в ряды либеральной партии; поддерживавшая его фракция была ослаблена внутрипартийной борьбой, так что выживаемость нового коалиционного правительства зависела главным образом от доброй воли консерваторов, занявших в нем ключевые посты: Бонар Лоу – министр финансов, Бальфур – министр иностранных дел, Роберт Сесил – министр блокады, Остен Чемберлен – министр по делам Индий, лорд Дерби – военный министр, сэр Эдуард Карсон – первый лорд Адмиралтейства. Явно или неявно все эти люди дали понять премьер-министру, что не допустят возвращения Черчилля в правительство. Volens nolens, Ллойд Джордж был вынужден сообщить Черчиллю, что для него нет места в его кабинете.

Черчилль был вне себя, но Ллойд Джордж, несмотря ни на что, оказал ему огромную услугу, обещав опубликовать отчет комиссии по расследованию Дарданелльской операции, как только он будет завершен, то есть в феврале 1917 г. Асквит сопротивлялся этому всеми силами, что немудрено: члены комиссии, назначенные самим же Асквитом, подвергли жесточайшей критике его политику в течение всего рассматривавшегося периода, отметив, в частности, что между 10 марта и 14 мая, когда на Галлиполи наземная операция вошла в решающую фазу, не было проведено ни одного заседания Военного совета. Другим главным обвиняемым стал, как нетрудно догадаться, лорд Китченер, чьи проволочки и трусливые метания до и во время операции были безжалостно отражены в отчете. Черчилля же практически полностью оправдали, хотя он не мог рассчитывать на предрасположенность к нему членов комиссии: в отчете признавалось, что его план штурма с моря был одобрен всеми экспертами и что, вопреки распространенным позже обвинениям, он никого не заставлял его принимать и исполнять насильно. Также признавалось, что его изначальная концепция комбинированного удара с моря и суши была правильной, и со стороны Военного совета было ошибкой не оказать давления на Китченера и не прислать необходимые войска в разумные сроки. Все это вызвало сильнейшее замешательство в обществе и некоторое смущение у консервативной прессы: более двадцати месяцев справедливой критики неожиданно оказались почти двумя годами злобной клеветы… Лорд Нортклифф и другие магнаты консервативной прессы были вынуждены ослабить натиск на бывшего первого лорда (по крайней мере, пока не забудется доклад дарданелльской комиссии).

Время, повороты политики и сам ход войны теперь работали на Черчилля. Ллойд Джорджу удалось повысить эффективность Военного совета, но зато ему нелегко давалось управление коалиционным правительством, где тон задавали консерваторы Бонара Лоу; как и они, премьер-министр должен был слепо довериться военной верхушке Генерального штаба, продолжавшей следовать по пути войны на истощение, заводившему в тупик бессмысленной бойни, стыдливо прикрываемой словом «наступление». Провалы этих инициатив и вызываемое ими недовольство записывались в пассив его правительства, и хватило бы сплоченной коалиции либералов Асквита, лейбористов и ирландских националистов в палате общин, чтобы кабинету Ллойд Джорджа пришел конец.

Именно с палаты общин и начал контрнаступление Уинстон Черчилль – вольный стрелок, единственным оружием которого были его красноречие и… масса информации, скрываемой правительством от общественности. Революция 1917 г. в Петрограде показала, сколь хрупким был механизм «русского парового катка»; на море подводная война без ограничений грозила удушить Британские острова; на Балканах пала Румыния, а греческий король заигрывал с Германией; турки взяли верх в Месопотамии и угрожали Суэцкому каналу; США вступили в войну на стороне Антанты в апреле, но потребуется еще почти год, чтобы американские войска смогли внести заметный вклад в операции против Германии. Между тем Генеральный штаб и генерал Хейг, подбадриваемые французским главнокомандующим Р. Нивеллем, готовились к новым безнадежным наступлениям, пытаясь победить в войне их собственными методами. На этот раз Черчилль заставил их отказаться от повторения ошибок. Освободившись от клейма Дарданелл, депутат от Данди пользовался все большим доверием, растущим день ото дня вместе со списком потерь на Западном фронте. В парламенте к нему уже прислушивались. 10 мая его речь на закрытом заседании палаты общин произвела впечатление; призвав правительство направить все усилия на борьбу с подводными лодками, чтобы защитить конвои с продовольствием и американские транспорты с подкреплениями, он перешел к войне на суше: «Разве не очевидно, что мы не должны растратить то, что осталось от английских и французских армий в поспешных атаках, пока американцы не станут весомой силой на полях сражений? У нас нет необходимого численного перевеса для таких наступлений; наша артиллерия не имеет никакого превосходства над вражеской; у нас нет танков в нужном нам количестве; мы так и не завоевали господства в воздухе; мы не открыли ни технических средств, ни тактических приемов, которые позволили бы прорвать бесконечную череду траншей и укреплений, обороняемых германскими войсками. Станем ли мы в таких условиях бросать в отчаянные атаки на Западном фронте остатки наших войск прежде, чем во Франции не соберутся значительные силы американцев? Будет ли палата просить премьер-министра использовать все данные ему полномочия и все свое личное влияние, чтобы помешать верховному французскому и британскому командованию упражняться в новых авантюрах, столь же кровавых, сколь и губительных? Отражайте атаки подлодок, добивайтесь, чтобы американцы прибывали миллионами, и между тем ведите активную оборону на Западном фронте, дабы сберечь жизни французов и британцев и обучать, умножать и улучшать наши армии перед решительным ударом в следующем году».

Это выступление, по-видимому, помогло Ллойд Джорджу решиться… Дав военным зеленый свет для широкомасштабного наступления во Франции, он не мог не предвидеть воздействие столь ярких речей в случае неудачи (до обидного предсказуемой) новых атак на Западном фронте. В подобных обстоятельствах было бы политически неразумно позволить человеку таких достоинств оставаться в рядах своих врагов. Еще в апреле, намереваясь дешево купить молчание этого говоруна, Ллойд Джордж дал знать Черчиллю, что он «попробует вернуть ему пост канцлера герцогства Ланкастерского». Уинстон только рассмеялся его эмиссару в лицо, ответив, что не желает сытной кормушки, но согласен и на приставной стул в кабинете или министерстве, лишь бы активно участвовать в войне. В конечном итоге Ллойд Джордж приобрел привычку тайно консультироваться по военным вопросам с бывшим соратником, вместе с которой к нему вернулись уверенность и боевой настрой; Черчилль же стал покладистее, когда почувствовал, что к нему прислушиваются наверху. Кроме того, Ллойд Джордж мудро поступил, направив Уинстона в конце мая в официальную инспекционную поездку по ту сторону Ла-Манша с рекомендательным письмом к военному министру и премьер-министру Франции. Черчилль встретил самый радушный прием и смог осмотреть всю линию фронта. Во время поездки он убеждал французский генералитет и высших офицеров Британского экспедиционного корпуса, что совершенно необходимо отказаться от широкомасштабных наступлений в 1917 г. В начале июня он вернулся в Лондон окрыленным, не зная, что французское и британское командования уже договорились начать мощное наступление через два месяца…

Ллойд Джордж, в равной степени опасавшийся парламентских бурь и военных катастроф, более не мог позволить Черчиллю оставаться независимым депутатом. Нейтрализовать Уинстона мог министерский портфель, значит, быть посему! К тому времени предложения Черчилля по танкам, конвоям и авиации уже не казались чудачеством, а победы над немцами в южных африканских колониях бура Яна Сматса, вошедшего в состав британского Военного кабинета, доказали мудрость политики примирения, превозносимой Уинстоном по окончании Англо-бурской войны… С самого начала своего премьерства в декабре 1916 г. Ллойд Джорджу, к его собственному удивлению, не раз пришлось пожалеть, что рядом нет людей, обладавших черчиллевскими энергией и энтузиазмом. В министерствах был явный дефицит динамизма и воображения, в первую очередь это касалось обороны и военного обеспечения. В апреле Черчилль встретился с новым министром вооружений Кристофером Аддисоном, и под впечатлением состоявшегося разговора тот предложил Ллойд Джорджу поставить Уинстона во главе министерского комитета по надзору за разработкой танков и другого секретного оружия. Поскольку предложение не возымело действия, Аддисон уведомил Ллойд Джорджа, что готов уступить свой пост Черчиллю! Министр, добровольно отказывающийся от должности, явление столь редкое, что Ллойд Джордж не смог его пропустить: 16 июля премьер предложил Черчиллю войти в правительство. Однако министр вооружений не входил в Военный совет, а Уинстон ранее неоднократно заявлял, что откажется от любой должности, если она не позволит влиять на военную стратегию страны. Но чтобы победить, надо уметь маневрировать; все, что позволяло покончить с бездействием и приблизиться к полю битвы, уже было неплохо. Вооружения так вооружения: Черчилль принял назначение.

А вот для Ллойд Джорджа самое тяжелое было еще впереди: когда восемь месяцев назад формировалось коалиционное правительство, большинство министров-консерваторов согласились войти в него только при условии, что Черчилля в нем не будет. Известие о его возвращении вызвало вал протестов со стороны лорда Керзона, Р. Сесила, О. Чемберлена и еще сорока депутатов-тори; в парламенте поговаривали о массовых отставках и правительственном кризисе. Но хитрый лис Ллойд Джордж предвидел бурю загодя и успел принять необходимые меры. Премьер-министр пригрозил, что сам уйдет в отставку, если ему откажут в праве назначать любое лицо, чье сотрудничество он сочтет необходимым… Контрудар попал в цель, так как в случае отставки Ллойд Джорджа его полномочия вместе с ответственностью за судьбу страны перешли бы к Б. Лоу, а тому сей тяжкий крест в военное время был совершенно не по силам, о чем он знал. Лидер консерваторов просигналил отбой своим войскам, и надувшийся было пузырь политического кризиса лопнул, плюнув напоследок брызгами мстительных передовиц «Таймс» и «Морнинг пост». 18 июля 1917 г. новость была объявлена официально, и после двадцати месяцев блуждания по пустыне Уинстон Черчилль вернулся в правительство министром по вооружениям. Его тетя Корнелия, сестра Рэндолфа, советовала в поздравительном письме: «Тебе лучше ограничиться Министерством вооружений и не пытаться руководить правительством». Прекрасно зная своего неугомонного племянника, она вряд ли рассчитывала, что тот последует ее совету…

Созданное за два года до описываемых событий по инициативе Ллойд Джорджа, Министерство вооружений разрослось настолько, что им стало невозможно управлять: двенадцать тысяч чиновников, пятьдесят департаментов, плохо ладивших друг с другом и ревностно оберегавших свою автономию (хотя без прямых указаний министра они не могли принять решение ни по одному вопросу, большому или малому). Менее чем через месяц после вступления в должность Черчилль полностью реорганизовал свое министерство, которое теперь состояло всего из десяти департаментов (финансов, взрывчатых веществ, снарядов, стволов, двигателей, стали и др.) во главе с директорами, находившимися у министра в прямом подчинении; директор отвечал за работу департамента, при этом входя в Управляющий совет министерства, явно скопированный с Совета министров. В целях укрепления кадров на службу приглашали видных деловых людей, а также хорошо зарекомендовавших себя служащих, таких как Мастертон-Смит или Грэхэм Грин (их бывший первый лорд высоко оценил еще в Адмиралтействе и немедленно перевел в свое новое министерство, предпочитая работать с известными ему людьми). По тем же мотивам Черчилль вернул себе секретаря Эдди Марша и назначил в Управляющий совет… генерала Фёрса, командовавшего в прошлом году во Фландрии 9-й дивизией, в которую входил его батальон! Блиц-децентрализация министерства быстро принесла плоды: решения принимались на местах без проволочек; на столе министра больше не скапливались папки с делами, что позволяло ему заняться основными задачами: ставить ориентиры, контролировать, вдохновлять, уточнять, планировать, оценивать, анализировать, разрешать споры и конечно же вмешиваться в дела генералов, адмиралов и других министров, не исключая премьера…

Но и в самом Министерстве вооружений дел было невпроворот даже после реорганизации. К лету 1917 г. снабжение британской армии оружием и боеприпасами являлось крайне ненадежным: не хватало транспорта, стали, квалифицированных рабочих… денег тоже не хватало. Военное министерство, Адмиралтейство и недавно созданное Министерство авиации постоянно дрались друг с другом за снаряжение. У Адмиралтейства был более высокий приоритет, каковым флот имел четко выраженную тенденцию злоупотреблять в ущерб другим министерствам. Рабочие оружейных заводов, ревностно охранявшие свои привилегии и опиравшиеся на мощную поддержку профсоюзов, имели неприятную манеру устраивать забастовки в тот самый момент, когда в их продукции нуждались особенно остро: члены Военного кабинета обещали французскому и итальянскому союзникам огромные поставки продовольствия, оружия и боеприпасов, обеспечить которые должен был министр вооружений, с кем даже не проконсультировались… Наконец, оставались еще американцы, сорок восемь дивизий которых предстояло вооружить и обеспечить боеприпасами сразу по прибытии в Европу; раздобыть все необходимое должен был все тот же британский министр вооружений…