Чтение онлайн

Он спрыгнул в кокпит катера. Матрос в белой робе пре­градил путь. Второй, ухватистый и угрюмый, подняв крыш­ку моторной выгородки, возился с проводкой от аккумуля­торов. Через дверь каюты хозяин «Морского цыгана» увидел Цзо и Красного, вглядывавшихся в экран телевизора. С ви­деомагнитофона шла пленка — в лицо, со спины и в профиль показывался расхаживающий человек. Он расхаживал среди оборванцев, которые слушали, сведя брови, как это делают крестьяне, пытаясь сосредоточиться. Крестьяне были таи­ландцы, и они вопреки тому, что впитывалось веками в кровь и плоть, ни разу не улыбнулись.

— Запомните главное, — походку, — говорил Цзо. Сви­сающая из-под воротничка гуаяберы модель замка почти купалась в стакане с виски, поставленном на ковер. Цзо по­лулежал, нажимая на клавиши управления видеомагнито­фоном. — По походке вы выявите его в любой толкучке. И постарайтесь, пока не встретитесь с типом, не воспроизво­дить его лицо в памяти. Простейшее правило мневмонии предписывает запоминаемое лицо забыть на время его от­сутствия. Любая попытка вспомнить это лицо, что называ­ется, вообще, просто так может разрушить образ...

— Оружие?

— Я хотел бы, чтобы оно подбиралось в соответствии с задачей, дорогой господин Йот, а также вашими психологи­ческими особенностями, физическими данными, конкрет­ной обстановкой на пути к линии огня и на самой позиции. Мы должны отдавать себе отчет в том, что требуется от це­ли — тяжелое ранение, контузия или смерть.

Отхлебнув, Цзо вытянул из-под диванчика атташе-кейс крокодиловой кожи. Похрустел кодовым набором замка. Стукнул застежками. На зеленоватом бархате внутренней подкладки лежал «беретта-билити-92 СБ».

— Компактная модель. Тринадцатизарядный. Калибр де­вять миллиметров. Спуск мягкий, но не слабый... Не боится воды. Достаточно легкий. Устраивает?

Красный взвесил на ладони парабеллум, мягко положил в атташе-кейс. Задрал подол тенниски, вытянул из-за брюч­ного ремня солдатский «кольт-45», уронил на ковер. Снова взял «беретта-билити», вытряс, проверил и со стуком вогнал назад в рукоятку обойму. Сунул за пояс, одернул рубашку.

— Красный, эй, Красный! — окликнул хозяин «Морского цыгана».

Майкл Цзо резко повернулся всем телом, привставая на коленях.

— Я говорю, братья, пора расходиться. Рассвет...

Голос Нюана звучал глухо и смиренно. Перед ним был император Сюань, которого он, По, бедная обезьянка перед пастью тигра, сейчас повергнет вместе с дорогим катером, виски, матросами и хамством варвара, который считает, что позволено все. Море развязывает и не такие узлы. И тогда и он, хозяин «Морского цыгана», и Красный, видимо, крепко прижатый Майклом Цзо, будут жить, как жили.

— Красный, — говорил ему в ухо старик, пока малаец и матросы с катера сбрасывали концы чалок. — Ты помнишь про свой подарок?

В углу кормового рундука «Морского цыгана» ждал своего часа заброшенный рухлядью и ветошью американский гра­натомет МК-19. Установку два года назад Йот уступил ста­рику в обмен на медикаменты и убежище: сампан Нюана, укрывшийся на мелководье среди коралловых рифов близ берега, заросшего мангровыми деревцами, послужил лаза­ретом для шести человек «Морского братства» Красного. Все имевшиеся двести штук 40-миллиметровых гранат можно было за полминуты высыпать на катер. Море, как, время развязывает любые узлы.

Солнце взошло. Мелкая рябь тронула отражения судов. Джонки мокенов, клюя носами, сдвигались, раскидывая рваные паруса, и казалось, не слабый порыв давит на корич­невые крылья огромных бабочек, а они тянут за собой ветер. Мощный катер, взревев мотором, окутался синим выхло­пом, осел кормой в пену, взбитую винтом, и выпрыгнул на глиссирование, потащив по зеленой воде седые усы буруна.

— Нет, — сказал Йот, — нет...

— Ты же вояка, Красный!

— Нет, — повторил старику Йот.

Хлюпая скулами на короткой волне, «Морской цыган» держал курс на Ост. Аромат тиковых палубных досок, на которых растянулся в тени надстройки Йот, щекотал ноздри. Сверив по компасу направление на Мекку, малаец, полузак­рыв глаза, вывернув ладони, творил молитву. Рулевой толч­ками в штурвал подправлял ход, сидя на корточках и осоло­вело поглядывая через дверь рубки. Из-под махровой тряпицы, кутавшей голову, торчали кустистые брови. Солн­це... Яркое, бесцветное, тяжелое, сплавляло воздух и море в единое раскаленное вещество. Глубокая дрема наваливалась под качку.

Трое суток хода до места высадки давали Йоту долго­жданную возможность отоспаться и оглядеться. Два дня пе­ред этим он практически не смыкал глаз. Усталость тяжели­ла веки, вжимала голову в надувную подушку, подброшенную Нюаном из надстройки, где он готовил пи­щу. Несло дымком очага и керосином, запахами разварен­ного пресного риса и лангуста с молодыми побегами бамбу­ка. Хозяин «Морского цыгана» готовил только себе. Надстройка служила ему домом, куда матросам вход заказы­вался. Спали они, где удобнее спалось, и ели, что прихваты­вали с берега каждый по отдельности. Лишь питьевая вода в пластиковых канистрах считалась общей. Нюан был будди­стом, да еще северного толка, Абдуллах — мусульманином, мокен с женой поклонялись морю, огню и небу, поэтому составить семью, как это складывалось на каботажных джон­ках и сампанах, они не могли. Йот не имел съестного вообще.

Да и не о еде текли думы. Томило: узнал или нет его Цзо? Ловушка, в которую попался Йот, в конечном счете распах­нется, если он, Йот, оплатит свободу той ценой, которая назначена. Однако, ставя капкан наугад — кто попадет из «Морского братства», не важно, лишь бы попал, — Цзо, воз­можно, если он вспомнил настоящее имя Йота, выигрывал слишком. Он получал возможность манипулировать Йотом бесконечно, но в этом случае знал, что у Йота есть брат, единственный родственник в этом мире. Брат, с которым в Бангкоке может случиться все, что будет угодно.

Так вспомнил или не вспомнил?

... Летом 1973 года рядовой войск особого назначения Палавек, как звали до 1979 года Йота, щурясь на утреннем солнце, доедал вторую пиалу кенсонпа— рыбного супа — в передвижном ресторанчике на рынке лаосского города Луангпрабанг. Бывшие с ним двое других солдат предпочли курицу в красном соусе. Поддевая мешавшие есть длинные козырьки зеленых бейсбольных кепок с фиолетовыми над­писями «Тайская армия», они рвали зубами жгучее мясо посреди базарной толкотни. Карабины, брезентовые пояса с подсумками, фляжками и саперными лопатками, против обыкновения, побросали без присмотра там, где среди об­рывков бумаги, расплющенных сигаретных коробок, пробок от «Фанты», «Пепси» и пива «Сан-Мигель» ползали бесштаные дети.