Украинский национализм: ликбез для русских
Шрифт:
«…в ходе антисоветского вооруженного выступления повстанческие отряды украинских националистов действовали на территории 70 районов Львовской, Дрогобыцкой, Станиславовской, Тернопольской, Волынской, Ровенской, Черновицкой и Житомирской областей. Оуновцы смогли поднять восстания в 26 городах, самостоятельно установить контроль над 19 и захватить значительные трофеи ([…] 15 тысяч винтовок, 7 тысяч пулеметов и 6 тысяч ручных гранат, сотни автоматов, сотни тысяч патронов, десятки пушек, минометов и танков). Для сравнения отметим, что в аналогичной акции против польской армии в сентябре 1939 г. оуновцы захватили [лишь] 23 пулемета, 80 автоматов, 3 757 винтовок, 7 пушек, 8 самолетов и 1 танк. Националисты сразу же после прохождения фронта смогли установить власть в 187 (из 200) районах западноукраинских областей и 26 районах Правобережной Украины, создали областные управления в Тернополе, Ровно, Дрогобыче, Станиславе и Луцке» [54] .
54
ОУН-УПА, 2005. — С. 48.
В июне 1941 г. близость войны была очевидна, да и в процессе выступления против Советов обе ОУН терялись в догадках, каковы же намерения немцев. Пока со стороны последних не было понятных деклараций, хотелось ускорить процесс — выдвинуть свои предложения. Слишком невелико было значение ОУН в европейской расстановке сил, чтобы для нее раскрывались далеко идущие планы фюрера. Можно было попытаться прояснить ситуацию путем обращения непосредственно к высшему руководству Рейха.
В меморандуме мельниковцев говорилось, что они хотят «восстановления независимого, суверенного украинского государства на заселенной украинским народом территории между Дунаем, Карпатами и Каспийским морем» [55] . Предполагалось, что форма государственного устройства будет обусловлена как свойственным духу времени авторитарным руководством, так и широким самоуправлением. Имея столь значительные пространства, Украина могла бы стать экономически и военно самодостаточной. Сделать ее более монолитной можно было бы за счет обмена населением с Россией (то есть сибирских и дальневосточных украинцев «вернуть» назад, а им навстречу депортировать украинских русских) [56] . По мнению исследователей, за эти широкие перспективы авторы меморандума были готовы поступиться Германии своим экономическим суверенитетом. Непонятно только, почему, в таком случае, немцы стали бы прислушиваться к подобным предложениям, если они сами могли все это получить и без всякого украинского участия.
55
Каспийское море тут фигурирует из-за полосы украинской колонизации на Северном Кавказе.
56
Предложение было вполне в духе времени — такие этнические «упражнения» уже активно применялись перед войной в Центральной Европе, а через 5 лет именно таким образом «поменяли» украинцев на поляков Польша и СССР, а всех восточноевропейских немцев от Польши и «Калининградской области» до Чехии, Венгрии и Румынии вернули «на их историческую родину» (хотя во многих этих местах они жили с раннего средневековья).
Значительно бодрее выглядит интонация меморандума ОУН Бандеры. Он был передан в Рейхсканцелярию 23 июня. Обращаясь к фюреру, авторы с самого начала опрометчиво позволили себе критиковать немецкую позицию в украинском вопросе:
«Среди многочисленных немецких политических взглядов на решение украинского вопроса, а также среди разных концепций, которые касаются немецкой политики… нельзя найти ничего, что бы определяло значение отдельных компонентов этой общей проблемы в ее полном объеме и правильно бы оценивало внутренние украинские факторы. При этом даже недооцениваются такие моменты, которые и с точки зрения Германии могут быть очень важными для будущих немецко-украинских отношений. Такая позиция, недооценка всех внутренних украинских факторов, может привести к неверной немецкой политической линии относительно Украины, что, в свою очередь, может стать причиной неправильной тактики Германского Рейха в решении украинской проблемы».
Г. Кульчицкий, «Броды». Знакомство с реалиями советской власти вызвало массовый приход украинских добровольцев в дивизию СС «Галиция». Это была фронтовая дивизия, набранная из украинцев, честно воевавшая против своего ненавистного советского врага и столь же честно разбитая Красной армией под Бродами в 1944 г. Были ли они коллаборантами? Они воевали за свою веру в Украину вместе с немцами против Советов, поскольку уже знали, на что похожа Украина Советская (смотри предыдущие фотографии). ОУН относилась к этому энтузиазму населения сдержанно, но это был шанс добыть оружие в украинские руки. Просто так — немцы не давали.
Нюрнбергский трибунал, вообще осудив СС, смешал в кучу и карательные айнзацкоманды СС, и фронтовые части СС (в СССР их аналоги назывались «НКВД» и «Гвардия»), воевавшие лицом к лицу с врагом. Я не могу считать «карателями» немецких танкистов — дивизию СС «Мертвая голова», в честном бою разбитую советскими танкистами на Курской дуге. Одно дело — сжигать мирные села с их жителями, другое — гореть в танке, подбитом другим танком. Ведь Вермахт (общевойсковые части), замечу, не был осужден Нюрнбергским трибуналом после победы. На фронте обычные солдаты умирали политкорректно — каждый за свою страну.
После заявления о реальных основаниях для сотрудничества между Украиной и Германией следовали почти неприкрытые угрозы:
«Такой союз может состояться, если будут уважаться жизненные интересы обоих народов… Неверно направленная политика может привести к нежелательным последствиям для отношений обоих народов, которые позднее будет сложно преодолеть.
Даже если немецкие войска при вступлении в Украину, конечно, будут приветствовать как освободителей, то вскоре эта ситуация может измениться, если Германия придет в Украину не с целью восстановления украинского государства и соответствующими лозунгами. Германия же ищет на востоке не только новое экономическое пространство, известное как сырьевая база, но и преследует политические цели, отраженные в понятии Нового европейского порядка. Новый европейский порядок без независимого национального украинского государства является немыслимым…
После 20-летнего большевистского репрессивного режима украинский народ во всех вопросах своей свободы стал очень чувствительным, такая душевная позиция не только понятна, но ее нужно учитывать, если есть желание найти себе среди украинцев друзей и союзников.
Военная оккупация не может продержаться долгое время в Восточной Европе. Только новое государственное устройство, построенное на национальном принципе, может обеспечить там здоровое развитие. Только украинское государство могло бы обеспечить это новое устройство…».
В общем, несколько нагловато бандеровцы написали письмо фюреру Великого Рейха. Заканчивается текст также мрачноватыми намеками:
«Украинец, таким, каким его сделали последние двадцать лет, полон решимости заложить фундамент, который обеспечил бы национальное развитие в независимом государстве. С этой решимостью должно считаться любое государство, которое, преследуя собственные интересы, хочет создать новый порядок на восточноевропейском пространстве.
Организация Украинских Националистов, которая на протяжении многих лет ведет здоровую часть украинского народа в революционной борьбе за государственную независимость и воспитывает весь украинский народ для этой задачи, готова вести эту борьбу до реализации своего национального идеала» [57] .
57
ОУН-УПА. — С. 82–83.
Историк Иван Патрыляк считает, что руководители ОУН просто не рассчитывали, что к ним прислушаются в Берлине, и руководствовались желанием «очиститься» перед историей, дескать, мы вас предупредили, а потому не обижайтесь, если проиграете войну из-за того, что действовали вопреки нашим рекомендациям.
В апреле 1941 года, за два месяца до начала войны, в тайне от немцев был подготовлен проект Акта о провозглашении украинского государства. Тогда же созданный в Кракове Украинский национальный комитет, состоявший из представителей нескольких эмигрантских организаций, «благословил» походную группу во главе с Ярославом Стецько доставить Акт на подсоветскую территорию и огласить его во время восстания, когда позволит ситуация. Найти иные источники легитимности было уже невозможно: советская власть вряд ли пошла бы на референдум по этому вопросу.
Вскоре началась война, и к 30 июня стало ясно, что необходимо, кроме повстанческих действий, быстро предпринимать и какие-то декларативные шаги, — пока немцы полностью не овладели ситуацией в крае. Тем более, что это поставило бы немцев перед фактом и понятной необходимостью наконец сформулировать свою позицию — враги они или друзья. Сделать это было желательно во Львове — центре Западной Украины. К тексту Акта уже при подходе немецких войск из очевидной логики тогдашней ситуации добавилось приветствие немецкой армии. Но понятно, что немцев приветствовали, расчитывая на признание ими украинской государственности. Ярослав Стецько собрал около сотни представителей ОУН и сочувствующих деятелей, Акт был оглашен и потом озвучен по радио. Профессор Полянский был избран «посадником» (комендантом) Львова. Стецько был избран главой правительства. Но радость была недолгой, поскольку немецкая администрация быстро прервала деятельность новой украинской власти. Вскоре Галиция стала частью Генерал- губернаторства, а остальные украинские территории вошли в состав рейхскомиссариата «Украина» и Румынии.
Лидеры ОУН (Б) отправились в Берлин вести переговоры о судьбе украинских земель и о дальнейшей роли своей организации. Общение происходило с трудом из-за упорства обеих сторон, но очевидно, что позиции немцев были гораздо сильнее: дела на восточном фронте шли более чем успешно. Это и прояснило ситуацию: 12 сентября 1941 г. от Бандеры с товарищами гитлеровцы потребовали «отозвать публично Акт 30 июня». После их отказа начались аресты активистов ОУН, акции против походных групп организации. Бандера, Стецько и другие члены руководства были арестованы и отправлены в тюрьму Гестапо в Берлине, а в 1942 г. переведены в специальный политический блок концлагеря Заксенхаузен.