Чтение онлайн

Для оуновцев, также как и для мировой общественности, оккупация Западной Украины явилась неожиданностью. В хаосе падения Польши часть членов организации пыталась уйти из-под советской оккупации на Запад, но, конечно, большинство осталось. Критическая ситуация помогла наиболее радикальным и уже ранее осужденным членам ОУН: им удалось освободиться из тюрем и лагерей при отступлении польских войск. Если говорить о масштабах организации на то время, то, по подсчетам Ивана Патрыляка, в конце 1939 г. количество членов ОУН не превышало 8–9 тыс. человек, а вместе с наиболее активными сочувствующими — 12 тыс. Популярность оуновских идей в массе населения могла бы дать значительно большие цифры, но измерить ее сложно. Новая расстановка сил в регионе не изменила основной цели ОУН (революционное восстание), разве что изменился противник — вместо польской оккупации пришла советская.

Расплывчатая «Западная Украина»

(1) Карта Западной Украины из Малой советской энциклопедии (М., 1932, т. 9). Можем, сравнивая с соседней картой 1940 г., увидеть, что после «Золотого сентября» представления о том, каковы пределы Западной Украины, несколько изменились. Рекомендую обратить внимание на район Бреста. В 1932 г. — это «Западная Украина», после 1939 г. — уже «Белоруссия». Это иллюстрация к тому, как брали во внимание этнические границы при формировании советских национальных республик.

(2) Фрагмент карты УССР из учебника «Історія України. Короткий курс» (К., 1940). Здесь изображены присоединенные к СССР в 1939–1940 гг. западноукраинские земли, достаточно, как мы заметили, спонтанно отделенные от «западнобелорусских» и соседствующие с «Областью государственных интересов Германии». Как было сказано в этой книге, «ленинско-сталинская национальная политика, огромный опыт построения социализма в СССР, освобождение народов Западной Украины, Западной Белоруссии, Бессарабии, Северной Буковины, Литвы, Латвии и Эстонии показывают народам остального мира путь к свободе и настоящей независимости». Повезло «народам остального мира», что не до всех это счастье добралось.

Правда, активность в этом направлении заметно отличалась в верхах и низах организации. Руководство («Провид украинских националистов» — ПУН) во главе с Андреем Мельником стояло на более сдержанной позиции, считая, что вооруженное выступление следует отложить до ухудшения отношений между СССР и Германией или войны СССР с каким-либо другим государством, иными словами, подождать очередной дестабилизации ситуации в регионе. Радикальная же часть организации — молодежь во главе со Степаном Бандерой — считала, что ждать не стоит, восстание само по себе нарушит status quo и заставит вмешаться третьи силы — например, Рейх, который демонстрировал понятный интерес к украинским делам. Портило отношения между двумя частями организации и то, что Провид состоял из людей, которые уже давно находились в эмиграции, «обросли бытом», семьями и слабо ориентировались в положении на местах; молодежь же жила в гораздо более опасных условиях, занимаясь непосредственной подрывной работой против всех оккупантов, не боясь попасть под пули и угодить в лагерь. Но и те, и другие пока связывали свои надежды с немцами, которые единственные могли конкурировать с Советским Союзом в Восточной Европе, но пока ничем не давали понять, каково же их видение украинских перспектив. Без союзника было не обойтись, поскольку жесткий советский режим, естественно, не позволял создать какие-либо запасы оружия и подготовить кадры будущей революционной украинской армии.

Хотя воспользоваться «советизацией» тоже предоставлялось возможным. Оуновцы активно пытались «легализоваться», т. е. попасть в органы местной власти или в новообразованные комсомольские ячейки. Последние иногда полностью состояли из оуновской молодежи. Сеть низовых организаций ОУН расширялась, и Бандера считал, что нужно проявлять активность, т. к. национальная революция должна была вырасти из более мелких вооруженных акций, которые создавали бы хаос и вызывали ощущение нестабильности, усиливали брожение в массах. Неминуемые человеческие потери не считались членами организации бессмысленными, ведь оуновская молодежь воспитывалась на культе героев и жертвенности ради идеи. Деятельность Организации за предыдущие десять лет подготовила целое поколение потенциальных героев и мучеников за идею.

Попытки молодежи «активизировать» ПУН Мельника ни к чему не привели, и логичным результатом стал раскол организации. 10 февраля 1940 г. в Кракове образовался Революционный провид во главе с Бандерой. В надежде на компромисс с Мельником этот факт сначала держался в секрете от низовых членов ОУН, но все же с конца лета 1940-го можно говорить о двух ОУН — Мельника (ОУН (М)) и Бандеры (ОУН (Б)).

Большинство руководящих кадров ОУН, ушедших в сентябре 1939 г. в немецкую зону оккупации Польши (Генерал-губернаторство), перешло на позиции Бандеры и стало весной 1940 г. возвращаться в Галицию и Волынь, чтобы возглавить ячейки на местах и ударные группы.

В это время НКВД, которое не дремало, внедрило свою агентуру в краковское руководство и начало осуществлять облавы среди сколько-нибудь активной местной молодежи. Эти действия дали ощутимый результат: было уничтожено множество местных ячеек, более 650 членов подполья арестовано. Структура ОУН подвергалась мощным и жестоким систематическим ударам советских органов госбезопасности. Для психологического давления на население проводились показательные суды над оуновцами, где почти все подсудимые осуждались на казнь. Однако эти мероприятия имели и обратный эффект — лишь привлекая молодежь в ряды националистов: к примеру, на Станиславовщине [53] за первый год советской власти количество членов ОУН и ей симпатизирующих выросло в семь раз и почти достигло 10 тыс. человек. Соответственно, и новые облавы органов безопасности принесли весьма неплохой «улов»: осенью 1940 г. было раскрыто 96 националистических групп, арестовано 1 108 подпольщиков, захвачено 2 070 винтовок, 43 пулемета, 600 револьверов и т. д. Сопротивление подполья, по словам официальных отчетов, было ожесточенным: «Оуновцы- нелегалы — хорошо обучены в понимании нелегальной техники, закаленные и достаточно агрессивные кадры. Как правило, при арестах оуновцы оказывают вооруженное сопротивление или пытаются покончить с собой».

Осенними «зачистками» организационная структура ОУН (Б) неоднократно нарушалась, но так же регулярно и восстанавливалась, поскольку недостатка в желающих пополнить ряды не было. Весна 1941 г. отмечается рядом показательных процессов, демонстрирующих силу и жестокую «справедливость» советской власти. По данным следствия, к восстанию осенью 1940 г. готовилось 5 500 боевиков, что можно сравнить с численностью всех советских партизан в Украине на конец 1942 г. Вследствие масштабных репрессий подготовка восстания осенью 1940-го была сорвана. То, что оно намечалось именно на это время, подтверждает мнение исследователей о том, что бандеровцы никак не координировали свои планы с немцами, поскольку те были заняты окончательным овладением Францией и грядущей высадкой в Англии, а план «Барбаросса» (план войны против СССР) даже еще не был утвержден.

Взасос!

(1) Советский плакат, 1939. Так видела воссоединение в 1939 г. советская власть. Из кн.: М. Литвин, О. Луцкий, К. Науменко. 1939. Западные земли Украины. Львов, 1999.

(2) В ту же тему: «Воссоединение». Рисунок Виктора Корецкого из «Правды», 22 сентября 1939 г. Этнографы спорят (из-за вышивки на сорочке «воссоединенного») — украинец это или белорус. Но думаю, что это не суть важно, главное — мощная сексуальная энергетика…

(3) Советский плакат, 1939. Что-то давно мы не делили с немцами Польшу… Из кн.: М. Литвин, О. Луцкий, К. Науменко. 1939. Западные земли Украины. Львов, 1999.

(4) Новые империи поглощали все вокруг себя, пока не сцепились во взаимной бойне. Карикатура из журнала «Панч», 1940. «Сталин — Гитлеру: “Не знаю, как тебе помочь, Адольф, но понимаю твои проблемы"».

(5) Встреча товарищей по оружию, сентябрь 1939 г., на фоне советской бронемашины.

Советский командир и немецкий офицер, разделившие в рядах РККА и Вермахта Польшу. Их дальнейший конфликт в 1941 г. кажется исторической случайностью, спасшей Запад. Угораздило ж Гитлера вскоре напасть на Союз — ведь столько похожего: от формы партийной диктатуры и вождя до гестапо-НКВД. Как тайно злорадствовал, подозреваю, Черчилль 22 июня 1941 г., уже целый год в одиночку держась против Гитлера…

Подпольные университеты ОУН были весьма серьезны: там изучали военное дело, пропаганду, разведку и контрразведку, устройство советской армии, медицинскую помощь и т. д., вплоть до идеологии украинского национализма и «японской борьбы» (каратэ). Не стоит, правда, эту подготовку и переоценивать: движению часто не хватало квалифицированных кадров, а преподаватели и ученики весьма часто рисковали прервать учебный процесс из-за ареста. Лучшие, наиболее способные молодые люди отправлялись с прорывом через границу на учебу в Краков, где на территории немецкого Генерал-губернаторства можно было себя чувствовать в несколько большей безопасности.