Чтение онлайн

Такая развязка показала позиции ОУН (Б) и Германии: выяснилось, что украинская государственность в любой форме пока в немецкие планы не входит, а ОУН, заявив о подобных намерениях, теперь стала во главе освободительного движения без каких-то подозрений в коллаборационизме. Проблемой была потеря руководства и необходимость восстанавливать структуру организации.

Следует заметить, что проблемы с потерей руководства и восстановлением структуры теперь будут постоянно преследовать ОУН и ее военные подразделения. Но ничего плохого не случается только с тем, кто ничего не делает.

В обыденном восприятии людей с советским воспитанием Украинская Повстанческая Армия (УПА) — это исключительно «бандеровцы», которые были «за немцев» и против советской армии-освободительницы. На самом деле УПА — это самооборона местного населения против немецкого и советского режимов, возглавленная представителями двух течений украинской национальной политики: сначала — «петлюровским» Правительством Украинской Народной Республики в изгнании. Позже, в ходе дальнейшей борьбы контроль над повстанческими отрядами перешел к оуновцам Бандеры, у которых была более дисциплинированная и разветвленная организационная структура и лучше налаженная политико-пропагандистская работа.

Но давайте рассмотрим события по порядку. Конференция руководителей бандеровской организации, не попавших в объятия Гестапо (М. Лебедь (Максим Рубан) во главе, Д. Мирон (Орлик), И. Клымив (Легенда), В. Кук (Юрко, Лемиш) и другие), постановила перевести основную массу членов ОУН (Б) на нелегальное положение и перейти к подпольной работе. В распоряжении руководства было лишь 12 тыс. членов и 7 тыс. сочувствующей молодежи. В сложившейся ситуации предлагалось в открытый конфликт с немцами не вступать, всячески использовать все возможности легальной деятельности для расширения скрытого влияния ОУН на местную администрацию. Пришли к следующему выводу: ход военных действий показывает, что Германия должна победить в войне против основного и (пока) более жестокого врага — СССР, поэтому, видимо, в дальнейшем предстоит вести продолжительную политическую и дипломатическую борьбу с немцами за признание Украины. К дальнейшим практическим шагам следует отнести призыв к национально-сознательной молодежи энергично вступать в ряды вспомогательной полиции, чтобы немцы за свой счет обучали и вооружали оуновские кадры. Немцы еще оценят значение этого решения, когда большая часть их полиции весной 1943 г. уйдет в лес. Но некоторые подозрения у них были уже тогда, и директивные документы рекомендовали включать в ряды полиции русских и представителей других (неукраинских) национальностей, чтобы воспрепятствовать чрезмерному взаимопониманию полиции с местным населением.

В это время и другие украинские политические организации — Правительство УНР в изгнании, ОУН Мельника, гетманцы Павла Скоропадского — придерживались той мысли, что глупо выступать против немцев, когда они представляют собой решающий фактор в победе над Советами, и, следовательно, они же и будут решать в дальнейшем, быть ли Украине в роли рейхскомиссариата или какой-то другой.

Еще одним важным моментом было, по мнению историка Анатолия Кентия, то, что бандеровцы в глазах эмиграционного украинского политикума выглядели менее легитимными в своих претензиях на украинское государство, нежели продолжатели дела 1917–1921 гг. — уэнеровцы и гетманцы. Последние часто воспринимали радикализм ОУН как украинский «большевизм». Но ОУН не нуждалась в признании своей легитимности со стороны других течений «украинства»: эта организация была вполне самодостаточной.

Активность оуновского подполья привлекала внимание немецкой полиции безопасности и СД. К примеру, 25 ноября 1941 г. они получили следующий приказ:

«Несомненно установлено, что движение Бандеры готовит восстание в рейхскомиссариате, цель которого — создание независимой Украины. Все активисты движения Бандеры должны быть немедленно арестованы и после подробного допроса тайно уничтожены как грабители».

В немецких документах фигурирует понятие «украинского движения сопротивления», к которому относят, в первую очередь, ОУН (Б) и группу Тараса Боровца-Бульбы на Волыни (последний декларировал свою приверженность политике УНР).

В это время начинаются репрессии против членов ОУН Мельника, которые действовали легально. Особенно это коснулось Киева. Перейти на нелегальное положение пришлось поэту Олегу Ольжичу; в феврале 1942-го нацисты арестовали его сподвижницу поэтессу Олену Телигу, судьба которой оборвалась в Бабьем Яру (да, в этом страшном месте лежат не только украинские евреи, но и украинские националисты). Но, пожалуй, из всех групп ОУН Мельника только эта (киевская) действительно принадлежала к движению сопротивления, поскольку у Андрея Мельника отношение к Германии оставалось весьма лояльным.

Политика ОУН Бандеры (сам Бандера, как мы помним, пребывал в это время в тюрьме и концлагере) характеризуется такой цитатой из листовки, распространяемой на северо-западных украинских землях (Волынь-Полесье):

«Украинский народ!.. Не дай вывести себя из равновесия. Не время тебе сегодня вступать на путь вооруженной борьбы с оккупантами [в оригинале: «наїзниками». — К. Г.]. Сегодня выступление твое окончилось бы провалом, неудачей. Пусть империалисты, которые дерутся за наши богатые земли, пожрут друг друга до конца. Тогда придет твой час, когда враги выдохнутся».

Поэтому относительно антинемецких действий бандеровцев в конце 1941 — начале 1942 гг. можно сказать, что они сводились преимущественно к актам пассивного сопротивления, саботажа немецких приказов, особенно по вывозу продовольствия и украинского населения на принудительные работы. Эксперты СД оценивали бандеровские намерения как желание сохранить силы и накопить ресурсы, пока Германия и Советы истощают друг друга, а потом сказать свое «последнее слово».

Тем временем аресты оуновцев продолжались и на западе, и на востоке Украины (в Харькове). Немцы боялись, как свидетельствуют документы, что бандеровское подполье и «большевистские» партизаны объединятся, или же Советы смогут использовать националистов в своих интересах. Заметим, что действующих советских партизан на Украине на 1942 г. уже фактически не осталось. А о реальном подполье мы же знаем в основном советские мифы и фальсификации. Например, всем известная «Молодая гвардия» Олега Кошевого (которой на самом деле руководил Виктор Тре- тьякевич) тесно сотрудничала с националистическим подпольем и распространяла его листовки «Смерть Гитлеру, смерть Сталину!». И это не какой-нибудь Львов, а Краснодон на Донбассе.

К декабрю 1942 г. относятся успешные акции и облавы немецких служб безопасности против ОУН: были схвачены многие активисты и некоторые из лидеров организации — Я. Старух, И. Клымив (последний погиб на допросе в гестапо). Но сама структура организации оставалась живучей, как и прежде. Вместо отрубленной ветви вырастали новые.

В целом можно согласиться с историком Анатолием Кентием, что националистическое движение сопротивления в 1942 г. «не проявлялось в активных формах, которые бы составили реальную угрозу немецкому оккупационному режиму… Был принят тезис о том, что “в то время, когда на Востоке стоят еще миллионные большевистские армии, любая наша вооруженная акция против немцев была бы помощью Сталину”» [58] .

Итак, на протяжении 1942 г. на землях Волыни и Полесья начинают формироваться те вооруженные группировки, которые потом превратятся в Украинскую повстанческую армию (УПА). Эти силы формировались из двух источников — подразделений Тараса Бульбы-Боровца, который считал себя представителем Правительства УНР и организовал первые действенные отряды, и все того же бандеровского подполья. Поэтому сначала можно говорить как о двух ОУН, так и о двух УПА.

Тарас Бульба-Боровец (1908–1981) — практически неизвестный широкой общественности основатель УПА. На протяжении 1930-х годов он выполнял поручения разведотдела военного штаба УНР на Волыни, был пойман поляками и посажен в концлагерь «Береза Картузская». С 1939 г. он действует фактически самостоятельно. Немцы же все время считали его бандеровцем, хотя он таковым никогда не был. Преимуществом Боровца была сформированная перед войной агентурная сеть, множество симпатизирующих и то, что на Волыни были относительно свежи воспоминания об Украинской Народной Республике и Втором Зимнем походе с участием Украинской Повстанческой Армии. Во время советского присутствия на Волыни Боровец находился в лесах на нелегальном положении, а в июне 1941 г. пытался вступить в оуновскую «полицию», но был отвергнут.

Дальше он пробует создать свои вооруженные подразделения, которые бы позволили вести с немцами переговоры об украинской государственности. Эти подразделения сначала получили название «Украинская Повстанческая Армия» — «Полесская Сечь» («Поліська Січ»). С них, собственно, и начинается история Украинской Повстанческой Армии. Продолжаются дискуссии о том, когда возникла эта «подпольная армия», но наиболее вероятно, что все же с началом германско-советской войны. Первыми ее жертвами стали отступающие советские части.