Чтение онлайн

Внимание Донцова к большевизму и фашизму объясняется тем, что, по его мнению, они предлагали наиболее эффективные методы захвата и удержания власти:

«Не делаю здесь рекламы ни фашизму, ни большевизму: чем кончит один — не знаю, что второй кончил полным банкротством — очевидно. Но я здесь веду речь не об их внутренней политике, лишь о методах удержания государственного аппарата и его укрепления…, а в этом отношении и фашизм, и большевизм до сих пор остаются классическими примерами того, как это нужно делать».

То есть, в его концепции форм государственного устройства пригодность большевизма и фашизма как возможных образцов для подражания ограничивалась четкими рамками — периодом безгосударственности и, возможно, первыми годами государственного существования. Данный тезис, однако, не распространяется на увлечение Донцова образом «человека- большевика» или «фашиста».

В теснейшей связи с проблемой формы государственного устройства Донцов разрабатывал проблему элиты, которая, по его мнению, состояла в отсутствии лидерства украинской нации как такового: «Кризис нашего национализма… лишь в недостатке людей». В 1923–1924 гг. он выдвинул тезис о важности «инициативного меньшинства» и «творческого насилия». Националистический публицист М. Сосновский считал, что появлению этой идеи в теории Донцова способствовали учения Маркса, Ленина, Петра Ткачева и Макса Вебера, а также наглядный пример Италии, Германии и СССР.

Следует помнить, что одним из аспектов полемики между украинскими монархистами и националистами был вопрос: сможет ли украинская нация в период кризиса создать новую элиту? По мнению монархистов, новая аристократия в период революции (безгосударственности) появиться не может. А Донцов считал, что новая элита обязательно появится, и единственным основанием для продвижения по лестнице власти будут личные достоинства лидеров.

По мнению Донцова, «не важно, на каком языке говорит этот ведущий слой, и какой он культуры, но важно, чтобы он думал и ощущал [вместе] с краем, не оставляя обязанности службы территориальным интересам нации… И тогда нация будет с ним». То есть, теоретически он признавал возможность существования «не совсем этнически украинского» руководства. Как и раньше, ставка делалась на молодое поколение: «Надо опираться на молодых — поскольку: “Трупы не воскресить! Калек не поднять”».

Лишь элита — новая с помощью старой — способна завершить формирование державы, импульс которому дают «низы». Именно поэтому проблема элиты является центральной для украинского возрождения.

Донцова справедливо обвиняют в пренебрежении социальной проблематикой. Однако, по мнению Ирины Шлихты, имеет смысл заметить, что это было результатом понятного нежелания Донцова поднимать те вопросы, разработкой которых занималось большинство украинских политических партий (если не все). Ни в коем случае такое невнимание не связано с преуменьшением Донцовым роли социально-экономического фактора в жизни нации или его нежеланием видеть всю привлекательность социальных лозунгов для потенциальных сторонников движения: «…должно… высоко держать флаг органического единства национальной и социальной программы, помня, что не может быть ни первой без второй, ни второй без первой…».

Наиболее полно суть теории «действующего национализма» Донцов изложил в работе «Национализм» (1926). Эта небольшая книга сразу же получила широкий отклик, и тираж в 2 тыс. экземпляров быстро разошелся во Львове, на Волыни, Буковине, Закарпатье, в Чехословакии и Америке. Парадокс успеха «Национализма» состоит, по мнению Ирины Шлихты, в том, что за неимением единства стиля, ясности мысли это произведение не воспринимается как завершенная и внутренне логичная политическая доктрина. (Та же исследовательница указывает, что Донцов мог и не стремиться к этому, потому что видел очевидное преимущество эмоционального заряда и пламенного призыва перед скучным академизмом.)

В «Национализме» путем описания совокупного образа врага украинской нации Донцов выстроил «идеальный тип» национализма. Таким образом, этот труд построен не на утверждении, а на возражении. И потому не удивительно, что его третья часть, в которой Донцов постарался подать элементы положительной программы национализма, считается самой слабой.

Критика украинского «провансальства» и определение отрицательного отношения к России — вот две ведущих идеи «Национализма».

Признаками «провансальства» (провинциального общественного течения, которое держится за отдельные обычаи и традиции народа, стараясь сохранить эту «фольклорно-этнографическую массу» без превращения ее в модерную европейскую нацию) Донцов называл примитивный интеллектуализм, научный квиетизм (веру в незыблемые общественные законы), хуторянский универсализм, материализм, антитрадиционализм и поддержку идеи политического симбиоза Украины и России. Представителей этого течения он упрекал в том, что они воспринимают национальную идею не как аксиому, а как теорему, которая требует доказательства, что для них права нации являются лишь нормой морали, что они признают только «свободу от», а не «свободу для»:

«Чтобы тот, кто родился украинцем, хотел стать украинцем — это было для провансальцев неслыханным насилием над “свободной личностью”…».

Еще в 1913 г. в своем знаковом реферате Донцов писал: «Ничего другого я и не хочу сказать, как лишь то, что тогдашние обстоятельства заставляли нашу жизнь бежать дорогой узкого провинциализма». После чего указал, что в условиях, когда начинается новая эпоха — эпоха

пробуждения неисторических наций, существование «провансальства» становится признаком ненормального состояния нации. В 1926 г. его тон был уже абсолютно категоричным.

Стержень своего учения он сформулировал тремя тезисами:

1. Что должны делать украинцы? — Добиваться независимости Украины.

2. А каким путем? — Через национальную революцию.

3. Кто может это сделать? — Люди нового духа.

Своей главной задачей Донцов считал описание, какими должны быть украинцы, чтобы достичь независимости. Что им делать и как — это были те вопросы, которые обязаны решить сами украинцы.

Относительно вопроса, откуда именно (из какого общественного слоя) должны рекрутироваться люди нового типа, то в «Национализме» (как и в «Основаниях нашей политики») Донцов считал, что это должно быть крестьянство, которое на тот момент представляло большинство нации. (В 3-м издании «Национализма» (1966) тезис о крестьянстве был снят, но никакой другой альтернативы не предлагалось).

По мнению одного из идеологов ОУН, М. Сосновского, суть работы «Национализм» и то новое, что высказал в ней Донцов, составляют три базовых идеи: «воля как закон жизни», «творческое насилие» и «инициативное меньшинство». Главными проявлениями воли Донцов считал наслаждение риском, героизм и жажду господства. Соответственно, поднимался лозунг лелеять именно эти черты характера.

Другим важным нововведением Донцова был его тезис о «творческом насилии» и «инициативном меньшинстве»: «Творческое насилие — как “что”, инициативное меньшинство — как “кто”, - вот основание почти всякого общественного процесса, способ, которым побеждает новая идея». Тем не менее, в отличие от понятия «воля», содержания этих двух понятий он не раскрыл. Единственное, о чем узнает читатель, — это то, что именно «инициативное меньшинство» производит идеи и бросает их в массы. Оно не должно ставить свое существование как самоцель, так как это ведет к разложению общества. «Инициативное меньшинство» может выполнять возложенные на него функции; должно иметь отвагу выбирать и приказывать, а не прятаться за мифической «волей народа». Донцов оставил без ответа вопрос — какова связь между «инициативным меньшинством» и «сильным человеком». Понятие «инициативное меньшинство» он уточнил лишь в 1930-1940-х гг.

Основную воспитательную и объединяющую функцию в отношении членов нации выполняет национальная идея, которая должна обращаться к «сердцу нации». По мнению Донцова, эта идея может возникнуть лишь с учетом традиций, истории, психики, географического положения и потребностей нации. Она должна «укреплять волю нации к жизни, к власти, к экспансии…» и определять «стремление к борьбе, и сознание ее конечности…».

Донцов утверждал, что любая национальная идея содержит два элемента — цель и волю. Соответственно, под понятие «украинская национальная идея» подпадают стремления обрести независимость Украины и воля к осуществлению этого идеала. Национальная идея обязательно должна воплощать вневременность нации, то есть базироваться на традициях вчерашнего дня и включать в себя задачи завтрашнего. Как и любая большая идея, национальная идея может приобрести такие черты, как романтизм, догматизм, иллюзионизм, фанатизм и «аморальность».