Чтение онлайн

Замерзло.

Проклятое незамерзающее окно было полностью покрыто инеем.

Зубы стучали, тело содрогалось от дрожи, пальцы дрожали, Уоррен подошел к окну, как животное, соскребая иней онемевшими кончиками пальцев. В свете охранных огней он мог видеть другие гипертаты, выстроившиеся в ряд, как обувные коробки, генераторную будку, складские помещения, снегоходы Skidoo, подключенные к электросистеме, чтобы поддерживать тепло в своих обогревателях.

Это было все, что он видел, кроме теней.

Лавирующие, тянущиеся тени.

Какой-то почти затихший голос разума в глубине сознания сказал ему, что он на грани, галлюцинирует, может быть, совсем сошел с ума к этому моменту... но тени снаружи... они были неправильными. Они двигались и перемещались, путались и скользили по синим ледяным стенам.

Он моргнул, глядя на вход в проход, ведущий в пещеру внизу.

Он не мог видеть тварь, что, как он знал, должна была преследовать его даже сейчас. Он ничего не видел, и каким-то образом это было наихудшим, что он мог себе представить. Потому что она была там, и в любой момент он мог увидеть ее - искажённую гротескную тень с кровоточащими глазами - карабкающейся снизу.

Снегоходы.

Какое-то безумное чувство самосохранения, которое всё ещё держалось на плаву, подсказало ему собрать вещи, прихватить кое-какое оборудование и рвануть на одном из снегоходов. Но это было безумием. Куда отправиться? Ближайшая станция была Полар Клайм, и она находилась не менее чем в сотне миль от Бердмора и плато за ним в разгар зимы. Там было пятьдесят ниже нуля, холодный ветер снижал температуру до минус семидесяти. Он бы замерз насмерть на открытом снегоходе, даже если бы знал, как ориентироваться на леднике и найти станцию в этой темноте и метели, чего он, конечно, не знал.

"Признай это, старик, ты облажался, и ты чертовски хорошо знаешь, что облажался. Это закончиться здесь. В этой ледяной пещере. Ты умрешь здесь. Один. Ты никогда..."

Что, во имя Иисуса, это было?

Он потянулся к радио, зная, что ему нужно подать сигнал бедствия, когда начался шум. Точно такой же, как в ту ночь, когда они вместе с Биггсом услышали его. Циклическая какофония ударов и грохота, которые, казалось, рождались далеко внизу, но становились все ближе с каждым нарастающим ударом. Свет в гипертате мерцал. Экран ноутбука перед ним потемнел. Вибрации заставляли пещеру трястись. Вещи дрожали и падали, сосульки рушились с крыши и разбивались на куски. Гипертат трясся, вещи слетали с полок. Воздух был живым, переполненным потрескивающим статическим электричеством, далекими звонами и визгливыми шумами, которые отзывались и отзывались эхом.

Времени не осталось, времени нет.

Что бы там ни было, это было намного хуже той твари, что убила всех, этого гребаного ползучего инкубатора. Кто бы это ни был - Драйден, Стоун, Кеннегер или даже сам Биман - и чем бы это ни было сейчас, оно меркло по сравнению с тем, что просыпалось внизу.

Уоррен схватил гарнитуру и сумел надеть ее на голову своими ужасно трясущимися пальцами. Он поднял микрофон, уронил. Снова поднял и снова уронил.

"Давай!"

В затылке у него начала пульсировать головная боль. Горло пересохло, а сердце безжалостно колотилось в груди. Он попытался говорить в микрофон, но голос был хриплым и скрипучим. Наконец, он заставил его работать и закричал в микрофон: "МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! ЭТО ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА ИМПЕРАТОР! ЛЕДНИК БЕРДМОР! ЭТО СИГНАЛ МЭЙДЕЙ! ПОВТОРЯЮ: ЭТО СИГНАЛ МЭЙДЕЙ! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ!"

В ответ ничего, кроме гудящих помех, какого-то электронного фонового шума, тихого бормотания, которое, как он думал, было, вероятно, полярной пустотой самих ледников и гор.

"МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ!" - снова попытался он, пот тек по его лицу. "ЭТО МЭЙДЭЙ! КТО-НИБУДЬ ТАМ ЕСТЬ, БЛЯДЬ? МЕНЯ СЛЫШИТ КТО-НИБУДЬ? ПЕРЕДАЮ МЭЙДЭЙ ОПЕРАТИВНОМУ ОТДЕЛУ СТАНЦИЯ МАК-МЕРДО! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТИТЕ! КТО-НИБУДЬ! КТО-УГОДНО!"

Огни снова замерцали, мигая, когда напряжение в линиях скакнуло. Через окно он видел, как гаснут и разгораются охранные огни. Теперь повсюду двигались тени, рассеиваясь и сгущаясь.

"СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! Я В ЛЕДЯНОЙ ПЕЩЕРЕ ИМПЕРАТОР, ЛЕДНИК БЕРДМОР! ПОЗЫВНОЙ: ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ!" - крикнул он сквозь нарастающий грохот снаружи. "ВСЕ МЕРТВЫ! БОЖЕ, ВСЕ МЕРТВЫ... Я ПОСЛЕДНИЙ... ПОСЛЕДНИЙ... ЭТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС... ЭТИ СУЩЕСТВА ПОДНИМАЮТСЯ... ПОДНИМАЮТСЯ..."

Микрофон выпал из его руки, и он упал на колени, задыхаясь и дрожа, пронзительный визг вырвался внутри его головы и разбивая мысли, заставив глаза выпучиться, а лицо исказиться, слюни текли изо рта мерзкими клубками.

Снаружи... Боже мой, снаружи...

Бешеный хаос вибраций и ударов, шипящих помех и металлического скрежета. Свет мигал, температура падала, все вспыхивало и мерцало ритмичными скачками напряжения. И сквозь все это прорезался гулкий гул и ненормальный хор кричащих голосов, воющих, колеблющихся и отдающихся эхом. Миллионы голосов кричали в жутком шепоте мучений.

И каким-то образом, сквозь шум, Уоррен мог слышать этот резкий писк, поднимающийся и опускающийся, и распадающийся на резкие трели и визжащие звуки. И Существо-Бимана. Потому что он был там сейчас, выпуская наружу гортанный первобытный вопль, который, как знал Уоррен, был его собственным именем, произнесенным нечеловеческим, чудовищным голосом.

Теперь ближе.

Намного ближе.

Уоррен был вне страха, он был вне всего. Была только ненависть, принятие и поражение, скатывающиеся в небытие. Игнорируя расцветающую боль в голове, он подтянулся к радио и схватил микрофон трясущимися пальцами. "СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! КТО-НИБУДЬ ТАМ! ПОЖАЛУЙСТА, СЛУШАЙТЕ МЕНЯ!" - выдохнул он в микрофон. "ОНИ ИДУТ! ОНИ ИДУТ ЗА МНОЙ! НЕ ПРИХОДИТЕ ЗА МНОЙ... ЧТО БЫ ВЫ НЕ ДЕЛАЛИ... НЕ ПРИХОДИТЕ ЗА МНОЙ... МОЙ БОГ, НЕ ПРИХОДИ В ЭТО МЕСТО..."

Внезапно возникло потрескивающее излучение энергии, и радио взорвалось снопом искр, струей пламени и дыма, удушливым запахом расплавленного пластика и расплавленных схем.

Уоррен пополз по полу на четвереньках.

Он не осмеливался поднять глаза на окно.

Гипертат находился в бурном движении, наполненный мерцающим синим светом, дымом, жаром, холодом и тошнотворным вторжением чего-то, что пахло мокрыми шкурами и пролитыми консервантами... едко, подавляюще.

Дверная защелка задрожала.

Открылась.

Дверь сорвало с петель, и на Уоррена пала ледяная черная тень. Крича, зажимая уши руками, чтобы не слышать этот нечестивое музыкальное пение, он поднял глаза и увидел все первобытные кошмары своей расы, стоящие перед ним в этой дьявольской форме. Он был высоким и коническим, извивающиеся червеобразные придатки, тянулись к нему, вонь горячего газа и ледяного аммиака исходила от него и обжигала ноздри. Он слышал низкое, глухое дыхание. Слышал резиновый скрип разворачивающихся крыльев.