Улей 2: Нерест
Шрифт:
Он вылез из кабины и сразу же услышал, что в куполе что-то происходит.
"Сукин сын".
Почувствовав потребность в оружии, он схватил железный ледоруб возле двери и вошел в туннель, ведущий из коридора D в CosRay.
Войдя в D, он остановился как вкопанный.
Станция вибрировала вокруг него, воздух был наэлектризован визжащими шумами и пронзительными, почти инфразвуковыми воющими звуками. Он увидел кого-то в конце D.
Они стояли на коленях, раскачиваясь взад и вперед, прижимая руки к вискам, как будто они были в агонии.
"Хансен".
"Это Хансен".
Фрай бросился к нему. Когда он был в десяти футах от него, порыв холодного воздуха ударил его, подбросил в воздух и швырнул по коридору.
Дверь в биолабораторию распахнулась, и он ожидал увидеть там какой-то ужас, но там ничего не было, вообще ничего. Фрай, стоя на коленях, размышлял, где его ледоруб, и...
...и хлещущий, свистящий ветер внезапно вырвался из биолаборатории с интенсивностью торнадо. Все там ломалось и разбивалось, измельчалось мощной разрушительной силой чистой кинетической энергии... все это засасывалось в дикий, вращающийся поток обломков, который вырвался из двери прямо на него. Он бросился на пол, когда в него посыпались битое стекло и куски металла, треснувший пластик и деревянные осколки, осыпая, словно град. В своей парке и комбинезоне Carhartt он был защищен, укрыт.
Когда все прекратилось, он сел, и с него посыпалось стекло.
Он видел Хансена.
И он видел что-то еще.
Прямо сквозь стену с потрескивающим статическим электричеством прошла фигура, серая и призрачно-белая фигура, которая фосфоресцировала и мерцала, надвигаясь на Хансена. Это был скорее туман, чем твердое тело, и Фрай мог видеть арку, ведущую в кают-компанию комнату прямо через нее.
Он лихорадочно искал оружие, что угодно... но как убить призрака? Как ранить то, что, казалось, не имело истинной физической реальности? Он ползал на четвереньках, пока сильный ветер дул по коридору, разбрасывая пыль и обломки, как песчаная буря в пустыне.
...и призрак приблизился к Хансену, и Хансен закричал, но не сделал попытки убежать от него. Это была человеческая фигура, которая парила в шести дюймах от пола, пальцы тянулись, как горящие белые провода, щелкая и хлопая, шокирующая белая эктоплазматическая масса, которая плыла в его направлении, тянулась к нему, желая вступить в контакт...
...и вот тогда Фрай увидел, кто это был или кем он когда-то был: Слим. Ошибиться было невозможно. Он больше не был человеком, больше не жил по-настоящему в общепринятом смысле этого слова... просто какой-то пульсирующий заряженный энергией призрак, покинувший свою могилу в буре возбужденных, горящих частиц. Он светился и колебался, пойманный в бурлящем водовороте собственного нестабильного электромагнитного поля, ионизированный призрак... его глаза были запавшими пустыми червоточинами, а рот был всего лишь сморщенной, безгубой, черной сосущей дырой...
...затем он взял Хансена, не столько схватив его, сколько введя его в свое поле, что для Хансена было все равно, что схватить ток под напряжением, схватить высоковольтную линию голыми кулаками. Результат был мгновенным: он засветился, как рождественская лампочка, как будто его подвергли мощному заряду рентгеновских лучей... на секунду, он испустил ослепительный свет, и сквозь плоть был виден скелет... затем он, казалось, сжался, свернулся, как мертвый червь, сжался и почернел...
...ударился об пол, развалившись, как сухая сажа, которую подхватил и развеял ветер...
...и призрак повернулся к Фраю, двигаясь в его направлении с сине-белыми пульсациями дугообразной энергии. Фрай наблюдал, как он приближается, плывет к нему. Глаза глубже, рот шире, из него доносился воющий шум, когда он создавал вихрь всасывания, притягивая все к себе в яростной буре...
...Фрай увидел, что теперь у него больше вещества, что он приобрел некоторую физическую прочность, питаясь и осушая Хансена, возможно, подключаясь прямо к его жизненной силе и высасывая его досуха, как пиявка. И теперь он хочет большего...
...и Фрай знал, что единственное, что он может сделать, это умереть с долей неповиновения, и именно это он и планировал сделать. Он нашел свой ледоруб, сжимая в руке железный стержень, готовый сражаться. Всасывающая сила призрака была огромной и непреодолимой...
...по мере того, как он приближался, а его плоть покрывалась мелкими статическими зарядами, он увидел, что лицо Слима превратилось в скрученный, покрытый швами корень, злобную лисью маску абсолютного гнева, абсолютной боли и абсолютного голода...
...Фрай подался вперед, потому что у него действительно не было выбора... его потянуло, и он пошел, подняв ледоруб над головой, как дикарь, готовящийся убить мастодонта, прикрыв глаза одной рукой, сделав последний вдох и метнув свое импровизированное оружие прямо в него.
Он думал, что оно пройдет насквозь.
Но этого не произошло.
Оно пронзило его, пробив дыру в нем и соединившись с полом, и раздался оглушительный грохот, вспышка света, клубы дыма и волна силы, которая отправила Фрая прямо на задницу... всего в пятнадцати футах от того места, где он стоял в последний раз.
Все огни в коридоре погасли.
Слим исчез.
В воздухе плавало лишь несколько горящих фрагментов и стоял резкий запах горелой проводки.
Вот и все.
Фрай просто сидел там, ошеломленный.
Железо... железный ледоруб.
Железо проводит электричество.
Да, оно подключило Слима к полу и заземлило его, как высоковольтную линию, разрядив его, выкачав из него всю энергию.
22
ПРИЗРАКИ СОБРАЛИСЬ ВОКРУГ него, кружили, кружили, бледные тени и демонические воспоминания маршировали вокруг него, словно привидения волшебного фонаря, отбрасываемые на стены.
Не просто духи, а существа с белой плотью, которых он мог чувствовать и обонять. Они воняли аммиаком, едкими химикатами.
Избитый их силой, Койл с Локком друг за другом бросились к двери, где размещалась Батлер.
Он слышал крики Зут.
Крики Гвен.
Он продолжал таранить дверь всем весом, пока она не разлетелась.
23
МЫСЛЬ ГАТ: МОЮ ДУШУ пожирают чудовища из тумана.
И она даже не знала, думала ли она об этом или они вложили это в ее разум. Но это было там, отдаваясь эхом в тишине, и она знала, что это правда, даже если она не совсем понимала, что это значит.
Призраки прижимались все ближе, так близко, что она не только могла учуять их резкие чужеродные запахи, она могла на самом деле чувствовать их. Чувствовать, как эти царапающие конечности и извивающиеся придатки касаются ее, гладят ее, ощущают ее.
Сухие и тонкие, как живые паутины.
Затем вокруг нее они начали сливаться друг с другом, пока не стали всего лишь большим сочащимся пятном тумана, которое парило вокруг.
И вот тогда она поняла.
И вот тогда до нее дошло, что они подключены к Батлер, как телевизор подключен к розетке. Без розетки телевизор - мертвый кусок пластика и металла. И без Батлер эти призраки, эти воспоминания были не более чем воспоминаниями, потенциалом, лишенным катализатора, чтобы освободить их.