Чтение онлайн

– Ох ты ж... А я думала, где он...

– Аяна! – воскликнула Бетилла, выходя на кухню. – Кого я вижу! А ну давай по кружечке ачте!

Беседа текла плавно, погружая Аяну в покой, качая на волнах памяти. Она вспоминала все свои дни в этом доме, начиная с самого первого и заканчивая тем, когда её кирью посадили в красную клетку свадебной повозки и отвезли к Мирату.

– Что теперь будет с домом? – спросила она. – Кир Эрке не будет тут жить?

– Может, будет приезжать, – пожала плечами Бетилла. – А может, перепишет на мужа Гелиэр, чтобы она могла тут жить, когда из Тайкета будет приезжать. Там у них в доме Пай опять неспокойно. Я в лавке встретила их кухарку, Равалиту, она там с их управляющим была, так что поболтать не удалось, но она намекнула, что безумный кир опять вообще дома считай что не появляется. Она-то знает, кому что наверх несут, ну.

Аяна прикусила язык. Конечно, не появляется. Она прекрасно знала, в каком доме он появляется, и это был точно не дом Пай.

– А как Гели? Мы с ней пока всё ещё не виделись.

– Здравствуй, Аяна, – сказала Луси, зевая. – Не ожидала, что навестишь.

– Добрый день! – улыбнулась Аяна.– Да вот, заехала...

– О кире Гелиэр новостей нет. Но, если появятся, мы, думаю, сразу узнаем, – подмигнула Видана.

– Ты о ребёночке? – спросила с улыбкой Бетилла.

– Да. Думаю, Равалита сразу сообщит, если вдруг госпожа какие-то особые пожелания выскажет, – так же широко улыбнулась Видана.

– Ну, не у всех так проявляется. – Аяна вздохнула, вспоминая маму и Шоша, который слишком громко сопел. – Я дома ходила помогать при родах с нашей гватре, так это всегда по-разному. Кто-то, да, требует необычного. Кто-то просто ест за троих, кого-то от запахов мутит... Это вам вряд ли кухарка скажет. Даже самого главного признака иногда не бывает, что уж там...

– Ты о... – спросила Бетилла. – Когда перестаёт...

– Я смотрю, ты более подкована в этих вопросах, чем многие кирио, – рассмеялась Аяна. – Да. Я тут, к слову, обнаружила потрясающий рецепт от этих болей... ну, ежемесячных. Моя старшая сестра, помню, нашла средство, но у вас травы другие... Если вдруг нужно кому – скажите. У меня теперь книга о ваших местных травах. Наконец-то.

– Да... ты нам все уши прожужжала об этих твоих травах, гватре. Ну, мне уже поздно, Это вон, девушкам нужнее, – улыбнулась Видана. – Там что-то есть от суставов?

– Да. Есть. Могу передать тебе. Заехать?

– Я пришлю. Где ты работаешь теперь?

– Я пока не работаю. Я живу в доме на Венеалме. Дом Нелит, там подскажут.

– Во ты какая, – удивилась Бетилла. – Надо же. С рекомендациями Эрке и Атар, и не работаешь! Это ж можно было и за пятнадцать в месяц найти!

– Ну, я хотела отдохнуть, – сказала Аяна, потягиваясь. – Я смотрю, сад у вас зарос, и ворота скрипят.

– Да Лерт после отъезда кира почитай что и не работал... А у нас руки всё не доходят, – улыбнулась Видана. – Видишь, кирио нету, мы и отлыниваем... Даже Уителл расстегнул одну пуговицу, представь!

– Да ну, ради небес, – рассмеялась Аяна. – Это разве отлынивать? Пуговица... Вон у вас и стряпня в горшке томится, и стирка под навесом развешана. Я в такую погоду себя из-под одеяла не могу заставить вылезти иногда, не то что стирка...

– Твоё любимое дело? – хихикнула Бетилла. – Хорошо в больших домах, да? Там горничные не стирают... Там прачки ходят.

– Да. В доме Пай приходили четыре девушки. Я, правда, так и не встретилась с ними... Всё время по поручениям ездила, – сказала Аяна, вспоминая ласковую воду бухты и радостный визг Кимата, бегавшего голышом в набегающих волнах.

– Ну ты заезжай, если надо, – сказала, прощаясь, Видана. – Ворота там прикрой только, а то Уителл ворчать будет.

Аяна расцеловала всех и выбежала во двор с лёгкой светлой грустью. Камни дорожки шуршали под её ногами. Интересно, какой дом у Конды в Риандалле? Он плавал там с катисом. Там тоже галечные пляжи...

Она ехала, размышляя о катисе, песчаном пляже их долины, заброшенных больших домах, где долго не живут кирио. Катис, которого хотел нанять Конда... Будет ли он сопровождать Кимата в долину? Какой он будет? Может быть, Конда выберет одного из своих... новых друзей?

Аяна поёжилась и направила Ташту мимо города, в поля. От воспоминания о замотанной культе Дайроса защипало в носу. В первый момент это увечье покоробило её, как и любое другое, которое она встречала, несмотря на то, что Сола учила её не видеть в плоти уродства, лишь поле для работы. Она почти приучила себя без содрогания смотреть на это, но его отсечённая рука была не его увечьем. Это было увечье души юного кира, который предпочёл за свои грехи принести в жертву чужую руку, так же, как она теперь приносила в жертву своему негодованию ноготь на указательном пальце.

Стамэ. Она одёрнула себя. Плоть – это плоть. Конда знает, что делает, и он не сделает ничего, что навредит ей или Кимату. Он видит гораздо больше, и уж точно куда лучше разбирается в этом дивном новом мире, куда она пришла. К чему эти душевные метания? В восьми книжках для дэсок тот нанятый автор растягивал их на несколько листов, сопровождая поучительными примечаниями и рассуждениями, видимо, пытаясь раздуть незамысловатый сюжетец до такого, который не выглядел бы жалко, болтаясь внутри плотной обложки, будто тоненький ломтик ветчины между многообещающе солидными ломтями хлеба, подрумяненными на раскалённой решётке.

Ташта бодро рысил по мокрой глине между рощ. Аяне вдруг стало интересно, что бы сказали Тили, Ане, Нэни или Коде, попадись им такая книга. Коде, понятное дело, сказал бы, что это потрясающая задумка – использовать доску с резными литерами, которая отпечатывает страницу за страницей, вцепился бы в вихры и ушёл бы этими своими огромными шагами за Анканом, Алгаром и Мииром, и потом они бы неделю не вылезали из двора арем Дара, постепенно собирая всех остальных под ворчание тех, кому досталась бы их часть ежедневной работы, а затем не успокоились бы, пока на кругу совета не пустили бы по рукам пахнущие свежей краской, переплетённые в мягкую кожу книги с окованными уголками. Аяна представила Коде, довольного собой, стоящего с гордо задранным подбородком, и остальных, расправивших плечи. Ай, молодцы! Интересно, какую книгу они бы напечатали первой? Наверное, книгу для обучения чтению и письму. Эти книжки быстрее всего приходят в негодность, и Арке чаще всего приглашал переписывать именно их. А рисунки на страницах тоже можно напечатать, если изготовить такой... оттиск. Только его нужно делать в зеркальном отражении, иначе картинка будет повёрнута не в ту сторону, как та, на кольце у Конды, которое она долго рассматривала, пока он не успел снять его, вернувшись из Дарнета. На кольце эта изогнутая дугой стрела, касающаяся наконечником своего же оперения, была обращена против солнца, а на бумагах оказывалась обращена по его движению.

Просветы между облаками становились шире и шире, наконец, солнце выглянуло, отражаясь в лужицах на мостовой, похожей на кукурузный початок с зёрнами, выклеванными синицами или птичками пасси. Ташта без понуканий вернулся в денник, и, положив в ладонь Дитоса медяк, Аяна подумала и достала из кармана ещё пять.

– Спасибо, севас, – с удивлением и благодарностью сказал мальчик. – Это за что?

– За хорошую работу, – сказала Аяна. – Ты хорошо смотришь за лошадкой.

– Я лошадок люблю, – сказал Дитос, ковыряя дырявым башмаком размокшую глину. – Я слышал, севас, что ты устроил занятия для всех желающих в таверне. Я думал, это просто болтают, но, видимо, ты правда щедрый.

– А ты сходи и проверь как-нибудь, – подмигнула Аяна. – Там, говорят, бывает интересно.

– Арнелта, как дела у Бартоса? – спросила Аяна, помешивая горячий ачте.

– Хорошо, эйстре. Он ходил в сэйнан, а потом обиделся на катиса, который сказал, что он может больше. Но на днях снова пошёл. У них на занятиях, говорят, очень интересно.

– Да. Шими, почему другие девочки не приходят больше?

– Им сказали, что грамоты достаточно, – сказала Шими, поднимая глаза. – Эйстре Аяна, Бартос может научить нас с Арнелтой. Он очень любит, когда его слушают, а отец говорит, что не надо нам ходить так далеко одним.