Чтение онлайн

– - Не, начальник, нельзя кастрировать. Нет такого закона, да?

Петрухин ничего не ответил, прошел дальше. Кавказец за его спиной сделал неприличный жест. В лифте, стены которого были сплошь покрыты похабщиной и изображениями поганок, партнеры поднялись на шестой этаж. В обе стороны уходил коридор -- бесконечный, с потолком в желтоватых лохмотьях водоэмульсионки, с грязным, заворачивающимся линолеумом на полу и рядом разномастных дверей.

Капитан второго ранга Черный выглядел моложе своих сорока трех лет. Он был одет в спортивные брюки и клетчатую трикотажную сорочку. "Жилплощадь" моряка состояла из двух клетушек метров по восемь и крохотной кухоньки с двухкомфорочной плитой и без окна. Выглядел Черный несколько смущенным.

– - Проходите, пожалуйста, -- сказал он.
– - Разуваться не нужно... Кофейку?

– - Нет, спасибо, -- дружно отказались Петрухин и Купцов.

Все в капитанских "апартаментах" кричало об устойчивой долголетней бедности, из которой не предвидится никакого выхода... Мерзко!

– - Нет, спасибо, -- отказались партнеры, проходя в "апартаменты", приглядываясь, изучая обстановку... Менты, если дело заслуживает внимания, предпочитают посмотреть на клиента в домашней обстановке. Можно, конечно, выдернуть человека повесткой. Так проще, и ездить никуда не надо. Но встреча дома дает гораздо больше информации и более располагает к контакту.

– - Итак, -- спросил Черный, когда познакомились и сели за стол, -- с чего же мне начать?

– - Владимир Петрович, -- сказал Петрухин, -- я уже говорил вам по телефону, но считаю нужным повторить: мы с вами конфиденциально общаемся... Без протоколов и прочей ерундистики. Все, что вы скажете, останется между нами. Это мы вам гарантируем и рассчитываем на откровенность.

– - Да, да, разумеется... Так с чего начать?

– - Вы давно работаете в "Магистрали"?
– - спросил Купцов.

– - Да, уже давненько, с первого февраля прошлого года. Отлично понимаю, что есть в этом некий нонсенс -- морской офицер -- и вдруг охранник. Но -- такова реальность. Приходится, потому что на то вспомоществование, которое платит мне родное государство, прожить, извините, совершенно невозможно.

– - Мы, Владимир Петрович, отлично это понимаем. Мы тоже офицеры и находимся в таком же положении. Стыдно должно быть не нам с вами, а государству, которое вынуждает здоровых, грамотных, толковых мужиков заниматься поденщиной, растрачивать свой потенциал. Я думаю, что на флоте вы могли бы принести больше пользы.

Петрухин ухмыльнулся и добавил:

– - То, что вы, Владимир Петрович, назвали словом нонсенс, я называю по-другому -- блядство. Большое государственное блядство.

Кап-два улыбнулся. Некоторое напряжение первой минуты знакомства прошло. Черный сказал:

– - Согласен, Дмитрий Борисыч. Грубо, конечно, но образно и в целом верно... Итак, что вы хотели узнать?

– - Мы говорили о вашей работе в "Магистрали". Каким образом вы туда попали?

– - Там же замом Голубкова работает Игорь Васильевич Строгов. Он из наших -- тоже флотский. Я-то, правда, раньше с ним знаком не был. Но тем не менее попал туда именно через флотские контакты. У них вся охрана состоит из офицеров. Дежурим сутки через двое, платят они регулярно, без задержек, в отличие от министра обороны. И даже более щедро.

– - А как, -- спросил Купцов, -- вам удается совмещать службу с дежурством в "Магистрали"?

– - Крутимся, подменяем друг друга... А вообще-то, товарищи офицеры, флота у России больше нет, корабли годами стоят у причалов, служба превратилась в некую формальность.

– - Понятно, -- отозвался Купцов.
– - Ну, что же? Расскажите, Владимир Петрович, про тот день. Хорошо его помните?

– - Хорошо ли помню? Да его хрен когда забудешь, -- мрачно произнес Черный.
– - В тот день, в воскресенье, двадцать третьего апреля, я сменил Лешу Лаврова. У нас смена в десять ноль-ноль... Я сменил Лешу, все было как всегда... Воскресенье, в офисе никого нет. Лешка, как сейчас помню, говорил, что, мол, в баню пойдет. Я ему позавидовал. Вот, думаю, счастливый человек -- в баню пойдет, а тут сиди в четырех стенах... Эх, если б я знал, какое у меня веселое дежурство получится!

Владимир Петрович извинился, встал и принес из кухни пепельницу и пачку "Примы".

– - Раньше я в коридор выходил курить, чтобы не травить жену с дочкой, а теперь там от "лиц кавказской национальности" не протолкнуться. Героином торгуют почти в открытую... И противно, и сделать ничего нельзя. За жену с дочкой страшно.

Черный закурил нервно и продолжил:

– - Ну так вот: я сменил Лешу. Примерно в одиннадцать часов вдруг пришел Тищенко. Он такой, знаете ли, очень неприятный человек был: грубый, приблатненный... Нехорошо так про покойника-то, но из песни слова не выкинешь. Он пришел и сразу прошел к себе.

– - Он не показался вам взволнованным или странным?
– - спросил Петрухин.

– - Да нет. Как всегда... И видел-то я его несколько секунд. Я сказал: добрый день. Он что-то буркнул и прошел к себе. А спустя пару минут появился Игорь Васильевич и некий мужчина с ним. Молодой, лет тридцати... в длинном черном плаще и вязаной шапочке, в серо-красных кроссовках.

– - Вы хорошо его запомнили?

– - Да уж... запомнил на всю жизнь.

– - Сможете узнать?

– - Наверняка. У меня память на лица крепкая. Я на крейсерах служил, а там экипажи огромные. Как матросиков различать? Все в форме, все одинаковые -- только в лицо... Запомнил я этого убивца. Да и вообще трудно его не запомнить.

– - Почему?
– - быстро спросил Петрухин.
– - Приметы какие-то?

– - Нет, -- ответил Черный, -- никаких таких особых примет нет. Нормальные, правильные черты лица. Но вот характер! Характер у мужика несомненно присутствует.

– - Как вы это определили? Капитан задумался, потом сказал:

– - Трудно объяснить... Но я убежден, что прав. Хребет у него крепкий Я ведь всю жизнь с людьми работаю, научился понимать, кто есть кто. Знаете, как бывает? Приходит на корабль молодежь, и сразу видно, кого замордуют и шестеркой сделают, а кого нет. Так что глаз у меня наметанный, товарищи офицеры.

– - Хорошо, -- кивнул Купцов.
– - А что дальше?

– - Дальше? Они вошли. Игорь Васильевич поздоровался, а тот -- второй -- нет... И они прошли к кабинету Тищенко. Я вообще-то обязан всех посетителей фиксировать в журнале, но поскольку этот убивец пришел с самим Строговым, то...

– - Понятно. Дальше.

Черный снова закурил свою "Приму", и было видно, что он волнуется, что напряжен.

– - Дальше -- выстрел! Выстрел -- и я сразу понял, что произошло.

– - А как вы это поняли?

– - Не знаю. Не знаю как, но понял. Вот как-то мгновенно осознал, что это не хлопушка, не петарда, а именно выстрел и именно в человека. Я не знал, кто стрелял, из чего стрелял, но понял сразу, что произошло убийство.

– - А звуки? Ссорились они перед выстрелом? Ругались?

– - Трудно сказать определенно. Что-то такое было -- громкий голос, шум... А потом -- выстрел -- и тишина. Потом -- через минуту -- другой. И -- они выходят.

– - Кто шел впереди?

– - Игорь... Игорь Васильевич Строгов. Второй сзади, сбоку. Идет, и в руке у него помповое ружье, короткое, с полметра всего, без приклада.