Чтение онлайн

Черный говорил, а сам смотрел вдаль. Как будто всматривался в глубину коридора, откуда приближался человек с ружьем в руке... убийца, у которого крепкий хребет. День был нерабочий, в коридоре горело только дежурное освещение, из полумрака приближался убийца. Сквозняком тянуло кислый запах пороха.

– - Я думал, -- сказал Черный, -- сейчас и меня тоже убьют... Они подошли... стоят... молчат... Потом Игорь говорит: поедешь с нами. Он был очень бледный. Вот как будто вообще ни кровинки в лице. Десять минут назад вошел нормальный человек, с улыбкой. А стал -- как покойник. Поедешь с нами, говорит. Поехали... У Игоря -- джип. "Опель-фронтера". С водителем. Мы сели, поехали. Я сзади сидел, рядом с этим... Господи, думаю, куда едем? Зачем? Убьют, думаю. И сам себя ругаю, что даже не догадался в журнале запись сделать: Строгов, мол, был... Черный вдавил сигарету в пепельницу. Вымученно. через силу, улыбнулся.

– - В общем, товарищи офицеры, скажу вам честно: испугался. Никогда в жизни я так не боялся. Едем, а я даже не смотрю, куда едем. На Петроградской оказались. Строгов мне и говорит: ты, Володя, забудь все, что видел и слышал. Ты, говорит, иди не спеша обратно. На Финляндском пивка попей, можешь и водочки зацепить стакан... Я сижу, киваю. До меня и смысл-то не очень доходит. Вот так. А придешь в офис -- позвони в милицию. Ментам расскажешь, что, мол, уходил пива попить, а когда вернулся -- нашел в кабинете мертвого Тищенко. Понял? Я, конечно, говорю: понял.

– - А тот, второй, говорил что-то?
– - спросил Купцов.

– - Нет. Он ни слова не произнес. Сидел всю дорогу молча, держал свой обрез между колен. Кажется, жевал резинку.

– - Понятно... А водитель?

– - А что водитель? Ему до лампочки.

– - До лампочки... Ладно, что было дальше?

– - Дальше я все сделал, как сказал Игорь. Пешком дошел до Финляндского, там выпил две бутылки пива. Я ведь не люблю пиво-то... печень у меня. Но выпил. Пришел в офис. Вот поверите -- входить не хочется! Стою на ступеньках, смотрю на дверь и входить -- противно.

– - Мы отлично вас понимаем, Владимир Петрович, -- сказал Петрухин. Он вспомнил, как ему впервые довелось "общаться" с трупом. Трупик был не криминальный -- пожилой мужчина умер в ванне от сердечного приступа. Пролежал, однако, он в воде дня три-четыре. Вытаскивать тело из ванной "доверили" Петрухину, как самому молодому...

– - В общем, вызвал я милицию. Они на удивление быстро приехали. Я им рассказал, как Игорь меня научил. А они говорят: ты что, дурак? Или нас за дураков держишь? Твое, говорят, счастье, что ты человек уже в возрасте да еще и капитан второго ранга. Иначе, говорят, мы бы тебя носом в развороченный затылок Тищенко сунули... а вы тот затылок видели?

Труп Тищенко ни Петрухин, ни Купцов, разумеется, не видели. Но очень хорошо представляли, как выглядит голова человека после выстрела из обреза с близкого расстояния.

Разговор с капитаном второго ранга Черным продолжался еще около получаса, но никакой новой информации не принес. Когда партнеры покидали общежитие, Русланчика в вестибюле уже не было, но его место на подоконнике занял другой кавказец. Почти наверняка он торговал наркотой.

Партнеры вышли на улицу, сели в "антилопу".

– - Ну и что ты об этом думаешь, Леонид Николаич?
– - спросил Петрухин.

– - Я думаю, что ты прав: блядство. Вот встретишь на улице морского офицера: черная форма, золото, кортик на боку... Во, думаешь -- о-го-го! Крейсера, субмарины. Мощь и гордость державы! А держава загнала его в клоповник с наркоманами, с Русланчиками и Асланчиками, и плюнула на него. И вот он теперь каждый день думает: изнасилуют его жену и дочку или только ограбят?.. Тьфу!

– - М-да, товарищ майор... Ваши благородные эмоции понятны, но к нашему делу прямого отношения не имеют, -- ответил Петрухин и вытащил из кармана сотовый телефон.

– - О, да ты заматерел...

– - Олигарх Голубков, он же Витя Брюнет, снабдил средством связи....

– - Кому звонишь?

– - Ему и звоню, -- ответил Петрухин и набрал номер Брюнета.
– - Очень я, Леонид Николаич, хочу познакомиться с водителем Строгова.

* * *

Водителю Игоря Строгова было около сорока пяти. Он представлял собой классический тип профессионального питерского водилы из тех, что водили когда-то "номенклатуру" -- хитрый, наглый, умеющий заколымить. Раньше они рассекали на черных "Волгах" с номерами и "непроверяйками", которые автоматически избавляли их от объяснений с сотрудниками ГАИ. Нынче хозяева (а соответственно, и сами шофера) пересели на джипы, "вольво" и "мерсы"... многие при этом сохранили и "крутые" номера.

Водителя Строгова звали Николай Иванович. Он был грузным, плотным, но довольно подвижным. Вылезая из "фронтеры", он окинул "антилопу" Купцова презрительным взглядом. На дороге такие орлы любят катить в левом ряду, сигналить дальним светом: дорогу! Белый человек едет!

Николай Иванович вылез из джипа, презрительно посмотрел на "антилопу" и собрался пройти в офис.

– - Николай Иваныч, -- окликнул его Петрухин. Водитель остановился.
– Здравствуйте, Николай Иваныч... меня зовут Дмитрий Борисович. Это насчет меня вам звонил Голубков. Быстро вы приехали.

– - А... да, да... очень приятно. Я... чем могу помочь?
– - сказал водила, обшаривая Петрухина и Купцова глазами. Он совершенно не был похож на человека, который хочет кому-либо помочь. По крайней мере -безвозмездно. И уже тем более -- двум голодранцам на гнилой "шестерке". Но в данном случае он имел приказ босса и старался держаться любезно. И Петрухин, и Купцов раскусили водилу сразу: шестерка. Но козырная шестерка.

– - Нам нужно поговорить с вами о событиях двадцать третьего апреля, -сказал Купцов.

– - А что... двадцать третьего апреля?
– - спросил, морща лоб, водила.

– - Неужто забыл, Николай Иваныч?
– - весело произнес Петрухин.
– - Ты же убийц возил по Питеру двадцать третьего-то... а?

– - А... ну да, ну да... Просто время-то идет, столько всего, знаете, происходит. Голова крУгом, извиняюсь.

– - Да, конечно, масса событий -- первомайская демонстрация трудящихся, парад планет, на носу инаугурация Президента... где ж обо всем упомнить? Особенно о каком-то сраном убийстве в вашем офисе. Обычное дело -заместителю директора отстрелили полголовы. Было бы о чем говорить...

– - А я ничего... я в ментуре все рассказал.

– - Молодец, умница. А теперь расскажите все нам.

– - А... что?
– - снова спросил Николай Иванович, морща лоб, изображая "мучительную работу мысли". Он отлично знал, что деваться ему некуда, а тянул резину просто по привычке, по складу характера, не желая отдавать кому-то что-либо "за бесплатно". Кроме того, сказывалась привычка не обсуждать дела хозяина с посторонними.

– - Слушай меня внимательно, Николай Иваныч, -- сказал Петрухин.
– - Я сейчас наберу номер Голубкова и растолкую ему, что ты гребешь нам мозги... через полчаса после моего звонка тебя переведут на тот самый "фольксваген", из-за которого твой хозяин поссорился с завхозом. Понял?