Чтение онлайн

– - Значит, вечером вы были на даче у Алки?

– - Да, у Алки. На даче.

– - А кто такая Алка? Где дача?

– - Алка?
– - переспросил Горбач.
– - Да Алка... это так.

– - А все же?

– - Алка -- секс-машина. Ничего серьезного. Дача в районе Сестрорецка. Ну, собрались там оттянуться немного. Бухнуть, шашлыков поесть и прочее. Вы же понимаете...

– - А кто еще был? Строгов был? Нокаут был?

– - Нокаут? Нокаут -- нет... на хер он нужен? А Игорь был.

– - Именно там, на даче у Алки, Игорь попросил вас позвонить Саше?
– спросил Купцов.
– - Так дело было?

– - Не просил он меня никому звонить, -- раздраженно ответил Горбач.

– - Вы хорошо помните? Много выпили в тот вечер?

– - Выпили...
– - произнес Горбач и вдруг замер. Он замер и удивленно посмотрел на Купцова.
– - Стойте! Стойте, он же у меня телефон брал!

– - Строгов?

– - Строгов.

– - А зачем он брал у вас телефон? У него есть свой.

Горбач потряс головой, ответил:

– - Все вспомнил. У Игоря телефон отключили. Наболтал он с кем-то на весь лимит, телефон и отключили. Он попросил у меня, мол, дай, Леша, звякнуть... Жалко, что ли? Звони.

Брюнет коротко и зло матюгнулся. Петрухин сделал глоток пива, а Купцов молча убрал в пластиковую папочку распечатку и фоторобот Трубникова. За мутноватым пластиком папки лицо решительного парня расплылось, потеряло резкость очертаний... Очередной след, который теоретически мог бы привести к Матвееву, оказался ложным. А других не было.

* * *

Горбач пережил несколько неприятных минут, но уехал в добром расположении духа. Брюнет напоследок сказал ему:

– - Ладно, Леха, извини. Накладочка вышла.

– - Бывает, -- согласился Горбач.

Он отдавал себе отчет, что на самом-то деле очень легко отделался. Если бы он выпил в тот апрельский вечер побольше и не смог вспомнить, что дал телефон Строгову... Разумеется, его не стали бы потчевать паяльником в задний проход, но из числа деловых партнеров Брюнета он бы однозначно вылетел.

– - Бывает, -- согласился Горбач.

– - Ну вот и разобрались, -- сказал Купцов.
– - А ведь вы, Алексей Григорич, поначалу уверяли, что никому не давали свой телефон.

Горбач покивал головой.

– - Вы, пожалуйста, о нашем разговоре никому не рассказывайте, -сказал Петрухин. Горбач снова кивнул.
– - Но потом к нему все равно придется вернуться.

– - Я все рассказал.

– - Мы нисколько не сомневаемся. Но потом, позже, могут сложиться такие обстоятельства, что вам придется рассказать, как было дело, на очной ставке со Строговым.

– - Это обязательно? Брюнет твердо сказал:

– - Да, Леша. Это -- обязательно.

* * *

Когда дверь кабинета закрылась за Горбачем, некоторое время все молчали... Было ощущение потери. Или не было никакого ощущения потери. Брюнет взял в руки папку и посмотрел сквозь пластик в лицо Трубникова. Положил папку обратно.

– - Ну что я могу вам сказать, мужики?.. Спасибо. Заклевали бы меня без вас, -- сказал Брюнет.

– - Тебя заклюешь, -- бросил Петрухин.

– - Э-э, Борисыч... ты не понимаешь, сколько мне крови попортили. Я иногда сам думаю: а на хер мне все это надо?

– - Бросай, -- ответил Петрухин, наливая пива.

– - Э-э, Борисыч... не понимаешь. Не могу бросить. Это такое дело... Как баба, если влюбился. Извините за лирику.
– - Брюнет замолчал, побарабанил пальцами по столу.
– - В общем, спасибо. Выручили. Давайте прикинем: что я вам должен?

– - Завтра, -- сказал Купцов.
– - Завтра прикинем, ежели вы не возражаете.

– - Ну... завтра так завтра, -- согласился Голубков.

* * *

Вечером Купцову позвонил следователь Гена и сообщил, что Александр Сергеевич Матвеев в период с двадцать девятого февраля по десятое мая железнодорожных или авиабилетов не приобретал.

Глава девятая. Пейджер

_Купцов:

Я повез Димку домой. Пока ехали, он пил пиво и насвистывал. Меня эта его манера свистеть, да еще фальшиво, раздражала. Но я помалкивал. Понимал, что причина моего раздражения не в музыкальных данных Дмитрия Борисыча Петрухина... Причина в том, что мы все-таки зашли в тупик. Обычная для нашего ремесла ситуация. Это только в кино сыщики всегда находят правильное решение и в финальных кадрах на запястьях преступника защелкиваются наручники. В жизни все по-другому. Ты кубатуришь, кубатуришь, кубатуришь варианты... а потом оказывается, что все не так. И дело приходится "приостанавливать в связи с неустановлением лица, подлежащего привлечению в качестве обвиняемого".

А бывает, что преступник найден, схвачен, отху...чен, как говаривал один из моих наставников. Но... встает вопрос доказывания. Бывает так, что всем -- и следаку, и прокурору и судье, если дело дошло до суда, всем ясно: это -- преступник. Нет никаких сомнений. Но нет и веских доказательств. А всякое сомнение закон обязывает трактовать в пользу подозреваемого-обвиняемого. И негодяй -- вор, насильник, убийца -- остается на свободе. Нередкая для нашего ремесла ситуация. Когда я только начинал работать, каждый такой случай я воспринимал как некое личное поражение... потом привык. Стал ли я циничней? Пожалуй. Но все-таки я думаю, что я стал умнее. Можно даже сказать: мудрее... О, какой мудрый я стал! Моя мудрость достигла таких высот, что я бросил следственную работу и начал философски смотреть на жизнь... Во всяком случае, я научился терпеливо переносить свист товарища Петрухина, чтоб он на какой-нибудь выбоине язык прикусил, соловей хренов!

...В общем, дело зашло в тупик. Благодаря великой своей мудрости я это понимал. И Димка -- чтоб ему пивом захлебнуться!
– - тоже это понимал. Брюнету по большому счету наплевать. Он получил то, что хотел: отмазался перед прокуратурой и получил доказательства, что друг детства Игорек Строгов темнил и до сих пор продолжает темнить. Завтра мы ткнем Игорька мордой в дерьмо, предъявим ему звоночек с Горбачевой трубы. Попробуем еще раз поколоть на Матвеева, но почти наверняка он не расколется, потому что Саши Матвеева Игорек боится больше, чем Брюнета или крутых оперов-убойщиков вкупе с прокурорами. Потом Брюнет отмусолит нам купюры и...

– - Он стрелял в труп, -- сказал вдруг Димка.

Я только кивнул: конечно, в труп.

– - А для чего человек стреляет в труп?
– - спросил Димка.

– - Брось, Дима... ситуация-то понятная: заставил его Матвеев. Сунул в руки ствол и сказал: стреляй, Игорь. Не хотелось Игорьку стрелять. Ох, как не хотелось. Но он был в шоке. Он был сломлен. Еще бы... Строгов шел на стрелку с простой мыслью: попугать, поставить Нокаута на место. Но вдруг -выстрел. Труп. Мозги на стене. И -- Саша сует ему ствол: стреляй! Игорек ружьецо отпихивает, головенкой мотает: нет, нет!.. Не хочу, не буду! Но хлипковат он спорить с Сашей. А потом Сашенька предъявил ему счет... на какую уж сумму -- не знаю, но думаю, что на весьма немалую.