Чтение онлайн

И впервые за всё это время, за весь хаос последних суток, в Лере появилась слабая, хрупкая, едва заметная искра надежды.

Данила с Максом вдвоём толкнули массивную гермодверь — она нехотя поддалась, будто долго копила в себе тяжесть всех лет заброшенности. Металл скрежетнул, воздух дрогнул, и в проём хлынул влажный, холодный, живой запах леса. Данила на миг замер, щурясь от тусклого дневного света, а затем, сделав шаг, оказался снаружи. За его спиной тихо вышла Даша — уставшая, молчаливая, прижимавшая к груди ремень рюкзака так, будто боялась потеряться, если отпустит хоть на секунду.

Макс вытянулся, вдохнул полной грудью и с неожиданной, почти детской улыбкой сказал:

— Ну вот… до города отсюда рукой подать.

Даша осторожно оглянулась. Перед ней лежал пропитанный влагой склон — земля неровная, поросшая густым, скользким мхом. Стены укрытого землёй бункера уходили назад, заросшие плющом и потемневшие от дождей. За ними — голые стволы деревьев, переплетённые ветви, влажный свет серого, пасмурного неба, которое едва пробивалось через голые кроны. Листья под ногами были тёмно-бурые, размокшие, как тряпьё. Лес выглядел хмурым, сырым и усталым, будто сам слушал их дыхание.

— Как далеко мы отошли от маяка? — спросил Данила, стряхивая с плеч налипшие комья сырой земли.

— Недалеко, — ответил Макс. — Пару километров. Мы почти под ним и вылезли, считай.

Даша сжала лямку рюкзака ещё крепче:

— Может… — она проглотила слово и попробовала снова, тише: — Может, безопаснее двигаться под землёй?

Макс посмотрел на неё спокойно, но серьёзно:

— Может, и безопаснее. Но кто знает, нет ли там обвалов? Застрянем — и всё. Лучше рискнуть здесь, чем остаться под землёй навсегда.

Даша послушно кивнула. Спорить она не собиралась — её усталость давно переросла в тихую, абсолютную готовность делать всё, что ей скажут, лишь бы двигаться и не оставаться одной. Макс достал датчик, маленький прибор, тихо попискивающий в его ладони. Глянул на экран и нахмурился:

— Вижу три отметки. Идут за нами. Не быстро, но держат направление.

— Какая вероятность, что это наши? — Данила чуть опустил автомат, но глаза его не расслабились ни на миг.

Макс пожал плечами, но голос прозвучал твёрдо:

— Высокая. Очень высокая. — Он передёрнул затвор так, что звук разнёсся по сырому лесу резким металлическим щелчком. — Но на всякий случай… Вы со мной?

Даша нервно кивнула, глядя в землю, будто боялась встретиться с чьими-то глазами. Данила поднял автомат, перехватил его удобнее, убедился в магазине, проверил предохранитель. Взгляд его стал собранным.

— Вперёд, — бросил Макс.

И рывком пошёл по скользкой тропе, задавая темп — уверенный, быстрый, не позволяющий отставать. Данила тихо выругался себе под нос и двинулся следом. А Даша — усталая, тёмная под глазами, но всё ещё идущая — поспешила за ними, боясь даже на секунду потерять их силуэты среди серых стволов.

Макс поднял ладонь — короткий, резкий жест. Данила сразу вжался в мокрую землю, не отрывая взгляда от склона. Плечом он чувствовал лёгкое дрожание Даши — девушка рухнула рядом, пытаясь не шуметь, но дыхание у неё всё равно сбилось. Она крепко прижимала колени к груди, будто стараясь стать меньше, исчезнуть, не мешать.

Данила скосил взгляд, проверяя, идёт ли она за ними, не теряется ли, но Даша, хоть и бледная как мел, держалась удивительно упорно. Каждый раз, когда он оборачивался раньше, она только кивала в ответ, будто уверяла: я здесь, не отстану. Но сейчас она даже не пыталась делать вид, что не боится — страх буквально сжимал её.

Максим медленно, почти змейкой скользнул вверх по мокрому склону, поднял оптику, задержал дыхание. Данила мгновенно повторил движение, приник к прицелу — и сердце у него провалилось. Он увидел Анатолия. Тот сидел на земле, привалившись к стволу дерева, держась за бок. Лицо серое, губы поджаты от боли. Рядом — Рената, напряжённая, как струна, руки подняты. Дима стоял чуть впереди, смотрел в упор на вооружённых — тех самых, что едва не перебили всех на маяке. Чужие держали троицу на прицеле, окружив полукольцом, уверенные, что беглецам деваться некуда.

Данила стиснул зубы, пальцы сами легли на спусковой крючок.

— Хорошо стреляешь? — негромко спросил Макс, не отрываясь от оптики. Голос спокойный, деловой, будто обсуждали погоду.

— Девять из десяти, — так же тихо ответил Данила.

Макс коротко хмыкнул.

— Нормальный результат. Сойдёт.

Он чуть отодвинулся, снова посмотрел вниз.

— По моей команде, — прошептал он, — ты забираешь тех, что пытаются зайти с фланга. Их трое. Они самые быстрые и самые шустрые. Я снимаю тех, кто держит наших в центре. Если повезёт — они не успеют понять, откуда прилетело. Понял?

— Понял, — Данила кивнул, перехватывая автомат. Сердце билось так, будто хотел пробить бронежилет.

Макс чуть заметно улыбнулся краем губ: мол, нормально, собран. Даша всё это время молчала. Она сидела низко, почти уткнувшись лбом в колени, пальцы так сильно впились в ткань брюк, что побелели костяшки. Она слушала, но лишь спустя пару секунд поняла, о чём мужчины говорят. О стрельбе. О спасении. О риске.

— Я… я ничего не смогу… — прошептала она едва слышно, глядя в землю.

Данила хотел что-то сказать ей, но Макс только коротко бросил:

— Главное — не мешай. Этого достаточно.

Даша кивнула, не поднимая головы. Максим снова поднял оптику, задержал дыхание.

— Готовы? — тихо спросил он. Не команда, а проверка, последний взгляд на бойцов рядом.

Данила стиснул приклад, чувствуя, как мир вокруг будто сузился до тонкой линии прицела.

— Всегда, — ответил он.

Даша дрожащей рукой ухватила его за край рукава — ненадолго, словно просила: вернись. Потом отпустила. Макс выдохнул, положил палец на спуск.

— Тогда… на счёт три.

И лес вокруг будто замер. Максим почти не моргал, следя за движениями людей внизу. Его лицо оставалось застывшим, будто высеченным из холодного камня. Ни гнева, ни ненависти — будто всё человеческое улетучилось из него, оставив лишь точный расчёт, натянутую до звона концентрацию и странную внутреннюю пустоту. Только одна мысль дрожала где-то глубоко — Лера. Жива. Он чувствовал это так же ясно, как чувствовал тяжесть оружия в руках. На этот внутренний импульс не было разумного объяснения, но он держался за него, как за последнюю ниточку смысла во всём этом аду. Она жива. Он найдет её. Должен.