Чтение онлайн

Буржуазія, правда, сильна своим богатством, своим умственным превосходством и находящейся в ея руках правительственной властью; но она, в конц концов, составляет, сравнительно со всей массой рабочих, лишь ничтожное меньшинство, и ей скоро пришлось бы сдаться перед численным превосходством, если бы она не нашла средства раздлить рабочих и заставить их самих содйствовать поддержанію ея привиллегій.

Все это нам показывает, что человк – далеко не ангел, а в прошлом был и вполн зврем, в самом прямом значеніи этого слова. Когда он создал первое общество, он положил в его основу инстинкты борьбы и господства; вот почему это общество оказалось таким плохим. С теченіем времени общественная организація не перестала быть плохой: власть продолжала оставаться в руках меньшинства, которое обратило ее в свою пользу, и чм больше развивалось общество, тм больше сосредоточивалась в руках немногих эта власть и тм вредне становились связанныя с нею учрежденія. Наоборот, в человк, по мр развитія его ума и облегченія добыванія средств к существованію, развивалось чувство солидарности – то самое чувство, которое уже и раньше руководило им при его соединеніи с другими и которое впослдствіи сдлалось насущной потребностью. Но религія довела его до крайности, и своею проповдью милосердія и самоотреченія обратила и его в новое орудіе эксплуатаціи.

Каких только планов общественных преобразованій ради счастья человчества не создавала потребность гармоническаго общежитія! Но каждый раз общество давило всею своею тяжестью на хорошіе инстинкты человка, возрождало в нем его первобытный эгоизм и заставляло смотрть на других как на врагов, которых нужно раздавить, чтобы не быть раздавленным самому; оно пріучало его быть равнодушным свидтелем гибели тх, кого давили колеса чудовищнаго общественнаго механизма: он не мог броситься им на помощь, потому что это значило рисковать самому быть проглоченным ненасытною пастью чудовища, пожирающаго в особенности добрых и наивных людей, руководящихся человколюбивыми чувствами, и щадящаго тх, которые умют втолкнуть в пасть других и этою цною отсрочить свою собственную гибель.

Люди возмущаются против тунеядцев, воров и убійц, против неисправимо-дурных сторон человческой природы, и не замчают того, что вс эти пороки давно бы исчезли, если бы их не поддерживал и не развивал существующій общественный строй. Как же вы хотите, чтобы человк был трудолюбивым, когда в нашем обществ труд считается унизительным и составляет удл парій, когда эксплуататоры превратили его, благодаря своей страсти к нажив, в пытку, в занятіе рабов? Как вы хотите, чтобы не было лнтяев, когда для всякаго человка, который хочет улучшить свое положеніе, идеал – это накопить, какими бы то ни было средствами, достаточно денег, чтобы жить ничего не длая или заставлять работать на себя других? И чм больше число эксплуатируемых им рабов, тм выше его общественное положеніе, тм большим почетом он окружен и тм, слдовательно, больше та сумма наслажденій, которую он может взять от жизни.

Общество построено іерархическим образом и самыя высшія положенія, т. е. т, на которыя смотрят как на награду за ум, добродтель и трудолюбіе, составляют удл именно тх, кто никогда ничего сам не длал. Люди, которым удалось тм или иным путем добраться до этой верхушки, дят, пьют и предаются наслажденіям, никогда не ударив палец о палец, а внизу лстницы стоят и смотрят на эту праздную жизнь эксплуатируемые, которые работают и производят богатства в пот лица, не получая взамн ничего кром возможности не умереть с голоду, и не имя другой надежды выйти из этого положенія кром какого-нибудь счастливаго случая. И посл этого еще удивляются, что люди имют наклонность жить ничего не длая! Мы скоре удивляемся тому, что есть еще глупцы, соглашающіеся работать!

Примр, который общество подает отдльным личностям, таков, что единственный возможный для них идеал, это – создать себ такое положеніе, гд бы они могли заставлять работать и эксплуатировать других, чтобы не быть эксплуатируемыми самим. А когда у человка не хватает средств эксплуатировать людей законно, наживаясь на их труд, то он ищет других путей. Торговля и финансовыя операціи представляют собою пути, дозволенные законом и дающіе огромные барыши, когда они производятся в крупных размрах; в мелких же операціях приходится прибгать к различным уловкам, при которых человк лавирует между различными статьями закона, а иногда и нарушает их, если только знает, что не попадется. Надувательство и обман являются тут очень цнными вспомогательными средствами, благодаря которым предприниматель может удесятерять свои барыши.

Для тх же, кто не может стать в такія условія, остается еще одно: эксплуатація человческой доврчивости – мошенничество и другія подобныя операціи. Еще ниже мы находим грубое воровство и убійство. В зависимости от находящихся под руками средств, от среды, в которой они выросли, люди прибгают к тому или другому из указанных средств, а иногда и соединяют их вмст, чтобы как можно дальше уберечься от строгости закона, считающагося защитником общества.

Нужда и страданія – удл рабочих; тунеядство и наслажденіе жизнью – удл тх, которые, благодаря сил, хитрости или происхожденію, сдлались их паразитами.

То же самое можно сказать и о солидарности. Как вы хотите, чтобы люди не грызлись между собою, когда они не знают, чм будут завтра питаться сами и чм накормят свою семью, если та работа, на которую они надятся, достанется их конкурренту? Как вы хотите, чтобы в них жило чувство солидарности, когда всякій раз, когда они дают нищему кусок хлба, они думают, что может быть в будущем им недостанет этого куска? Как могут они поддерживать в себ это чувство, когда им приходится каждый день бороться за свое пропитаніе, когда на свт есть множество наслажденій, которых они никогда не узнают? Может быть именно потребность сплотиться в борьб сблизила людей между собою и превратила это чувство в любовь к ближнему; но как бы то ни было, именно общество отвтственно за переживаніе борьбы между личностями и вытекающую отсюда вражду. Как вы хотите, чтобы человк не желал другому зла, когда он знает, что исчезновеніе этого другого может помочь ему подняться одной ступенью выше на общественной лстниц, или дать ему лишній шанс на полученіе желаннаго мста, когда, вообще, это – устраненіе опаснаго конкуррента? Как можно требовать, чтобы человк сопротивлялся дурным побужденіям, когда он отлично знает, что все, что будет злом для его сосда, будет добром для него самого?

Вы говорите, что человк дурен; мы же, наоборот говорим, что в нем, должно быть, живет сильная наклонность к добру, если общество не оказывается еще худшим, чм оно есть, если всевозможныя преступленія и несчастья не совершаются в нем еще чаще.

Человку удалось развить в себ стремленіе к солидарности, справедливости и гармоніи, наперекор всм вліяніям среды, толкающей его на зло, и вот эти хорошія чувства стали опять таки предметом эксплуатаціи для людей, живущих на его счет. Его мечты о счасть, его стремленіе к лучшему вызвало появленіе на свт цлаго класса паразитов, которые стали пользоваться этими стремленіями, суля ему их осуществленіе. Мало того: эти чувства даже стали наказываться, как нарушающія общественный порядок, и не смотря на все это, человчество продолжает стремиться воплотить их в жизнь. И посл этого нам еще ршаются говорить о дурных инстинктах человка!

Гуманныя чувства, стремленіе к свобод и справедливости преслдовались и наказывались потому, что люди, сумвшіе отдлаться от узкаго, жестокаго эгоизма, служащаго опорою современнаго общества, стали мечтать о том времени, когда настанет общая гармонія, и наслажденіе жизнью сдлается доступным для всх, и задались вопросом о том, почему общество, созданное для общаго счастья, служит только для обезпеченія привиллегій небольшого меньшинства. Отсюда они вывели заключеніе, что общественная организація плоха, что она должна исчезнуть и уступить мсто другой, боле разумной. Но так как люди, пользующіеся привиллегированным положеніем, не хотли уступить своих привиллегій, то они стали преслдовать эти стремленія как вредныя, а это дало начало новой борьб, создало новые поводы для развитія дурных инстинктов.

Раз мы признали вредное вліяніе существующаго общества на нравственный уровень личностей, то нам уже не трудно найти способ устранить в них дурные инстинкты и развить хорошіе. Ваше общество, основанное на враждебности интересов, ведет к борьб между личностями и создает то зловредное существо, которое мы называем цивилизованным человком: найдите такую организацію, которая была бы, наоборот, основана на самой тсной солидарности. Сдлайте так, чтобы личные интересы не были противуположны ни друг другу, ни интересу общему. Сдлайте так, чтобы благосостояніе личности вытекало из общаго благосостоянія и в свою очередь являлось его источником. Сдлайте так, чтобы, для того, чтобы жить и пользоваться жизнью, людям не нужно было бояться конкурренціи других; сдлайте так, чтобы им, наоборот, было выгодно соединять вмст свои силы и свои стремленія и чтобы их ассоціація не могла оказаться во вред другим, сосдним, ассоціаціям.

Вы боитесь лнтяев – сдлайте труд привлекательным. Вмсто того, чтобы приковывать к нему небольшое меньшинство, для котораго он обращается в пытку, уничтожьте вс ваши безполезныя должности и организуйте общество так, чтобы каждый содйствовал производству, и не под давленіем какой-нибудь власти, а в силу естественнаго хода вещей. Сдлайте труд полезным и необходимым, устройте так, чтоб он был гигіеническим упражненіем, а не пыткой.

Существующая общественная организація не может дать ничего кром войн, преступленій, обмана и нужды; это – результат существованія частной собственности и власти, результат вліянія среды. И если вы стремитесь к обществу, основанному на взаимном довріи, солидарности и общем благосостояніи, положите в основаніе его свободу, взаимность и равенство.